После разлуки

Прошло несколько дней с того момента, как Люмин вернулась домой. Оказалось, что дела у брата идут намного хуже, чем она себе представляла ранее. В доме почти не осталось никого из прошлого состава, только две горничные и старый конюх, потому как остальные были вынуждены покинуть графский дом из-за неуплаты. Поместье в принципе осталось наполовину пустым, многое имущество пришлось продать, чтобы уменьшить общий долг. От прежнего поголовья лошадей остались лишь две кобылы, которых даже не могли запрягать в экипаж, ведь они не были обучены этому. Да и кареты также были проданы в попыхах. Итеру все это время приходилось продавать частички родного дома, лишь бы не оставить оставшихся служащих без платы. Но ни одна вещь из тех, что ранее принадлежали Люмин, не была выставлена на продажу. Когда девушка впервые зашла в свою спальню после прибытия, она была очень тронута тем, что в ней ничего не изменялось за эти 8 с лишним лет. В гардеробе осталось каждое детское платье, а все любимые книги все также лежали высокой стопкой на ее столе. Любимые куклы рядом стояли на полке, немного запылившиеся, но все ещё очень красивые. Главной причиной бедности графства Раймонд стало то, что деловые партнёры расторгли все контракты, оставив его утопать в долгах. Принадлежавшая им ранее фармацевтическая компания была разделена на кусочки между знатью, в то время как ее хозяева и работники остались у разбитого корыта. Конечно, деньги, заработанные девушкой за эти два года не могли решить все проблемы, но их хватит для того что бы расплатиться с какой-то частью кредиторов. Так что теперь дела семьи смогут начать идти получше, чем в последние годы. По крайней мере, она на это надеялась. За то время, что Люмин пребывала дома, она успела о многом рассказать брату. О том как проходила ее жизнь в доме тётки, как она сумела сбежать, и как она зарабатывала накопленные к этому моменту деньги. Итер был счастливее, чем когда-либо. Когда он находился с сестрой и слушал о ее похождениях, в его глазах читалась особая нежность, трепет, какую он испытывал к сестре и до того как она покинула поместье. Все эти годы он беспокоился о ней больше, чем обо всем остальном, даже лишая себя последних денег и отправляя их на ее содержание каждый месяц, независимо от тяжести обстоятельств. Сейчас Итер с сестрой ужинали за скромным столом в его рабочем кабинете. Он сильно разнился с тем кабинетом, который запомнила Люмин в детстве: ранее заполненные коллекционными книгами шкафы сейчас пустовали, и картины известных художников, коими были усеяны все стены поместья, также бесследно пропали вместе со всем остальным. Ужин был приготовлен одной из двух оставшихся горничных, и представлял из себя салат из выращенных за лето овощей и запечённую мелкую рыбу. Конечно, это очень сильно разнилось с тем, что приходилось есть в графском доме ещё при жизни отца, но обычная домашняя еда казалась ничуть не хуже той, что готовили опытные повара на их кухне. — Знаешь, я на днях тоже хочу приготовить ужин для всех, — оповестила брата о своих планах Люмин, не до конца прожевав еду. После двух лет заработков, она может есть почти любое блюда, независимо от качества его исполнения. Пищевые предпочтения и их понятие пропало из жизни девушки, поэтому сейчас она по-настоящему могла наслаждаться дарованной свыше едой. Итер сидел с счастливой улыбкой, в одной руке чуть помешивая бокал с красным вином. Он уже съел всю свою порцию, и наблюдал за довольной сестрёнкой. — Мне очень интересно, чему же ты научилась в кулинарном искусстве за то время, что путешествовала, — ответил брат и поднес бокал к губам. Не успев испробовать напитка, его потревожила горничная, вошедшая в комнату, и он перевел взгляд на нее. — Господин, к нам приехали гости, — женщина выглядела какой-то напряженной, что показалось графу подозрительным. — Гости? Откуда? — Итер чуть привстал. Взгляд его мгновенно ужесточился, в голове не возникали хоть какие-то люди, которые могли бы заехать в графство с добрыми намерениями. — Из эрцгерцогства, — тихо ответила Маргарита и опустил глаза в пол. Люмин вздрогнула, сердце начало биться быстрее, а в горле встал ком. Она вся напряглись, и не знала куда себя деть, если это действительно приехал Аякс. Итер же наоборот, чуть ли не взбесился, ведь только один человек из эрцгерцогства мог посетить их, и его парень не хотел видеть в своем доме больше всех остальных. — Люмин, подожди меня здесь, я отойду, — отрезал старший брат и направился к двери комнаты. Он не собирался так скоро делить сестру после долгой и мучительной разлуки с этим человеком. В его планах было поскорее выставить наглеца в обратный путь и продолжить трапезу. Выйдя в прихожую и закрыв за собой дверь, он повернулся в сторону парадного входа и увидел слегка растерянного Аякса, слева от которого стоял взволнованный слуга, теребящий в руках шубу своего господина. Эрцгерцог осматривал дом, задерживая взгляд на старых семейных портретах. На одном из них был семья была в полном составе: гордый и уверенный отец, счастливая мать на руках с совсем маленькой дочерью, и сын, стоящий по центру, державшийся за подол материнского платья. Парень даже немного умилился, глядя на последнего, но вскоре заметив хозяина дома, раздражённо смотрящего прямо на него, Аякс закончил осмотр. — Зачем же Ваша Светлость пожаловала в наш дом в столь поздний час? — Итер не скрывал своей злости в голосе, отвечал задиристо, с особой интонацией задержавшись на самом обращении. Аякс наигранно кашлянул в кулак и после сразу же убрал руки за спину. — Добрый вечер, Ваше Сиятельство граф Раймонд. Я прибыл без особо веской причины, — на этом моменте мужчина сглотнул ком в горле, — По городу ходит один слух, и я хотел узнать, насколько же он правдивый. — Слух? С какого это момента вы заинтересовались женскими сплетнями? — Итер усмехнулся, скрестив руки на груди. Эрцгерцог тяжело вздохнул и закатил глаза, после чего сразу устремил свой взгляд прямо на собеседника. — Ты и так все понял. Скажи правду. Люмин действительно вернулась? — Как же это так? Ты что, приехал погостить к незамужней девушке без сопровождения собственной супруги? Как ты мог! Эрцгерцог, тебе не стыдно? Ты ведь и сам понимаешь масштаб всего беспредела. Раз так увлекся сплетнями, то знаешь, что даже такой мелочи хватит, чтобы тебя обвинили во всех смертных грехах уже через пару дней, — с наглой издёвкой в голосе возмутился Итер. Аякс вскипел, нахмурившись продолжая сверлить взглядом глаза собеседника. Он ненавидел когда кто-либо пытался сравнивать его с подобными, описанным графом, особами. Прежде чем он успел что-то ответить Итеру, сзади него из-за двери кабинета показалась маленькая фигура, обраченная в лёгкое домашнее платье.

Это она.

Сердце Аякса дало такую мощную дробь, что вся кровь будто моментально прилила к вискам, полностью затумнив разум юноше. Дыхание немного утяжелилось, а к глазам подктили слезы. Она такая маленькая, хрупкая на вид. Ему даже показалось, что она не особо изменилась в росте с того момента, как они виделись в последний раз. — Здравствуй, Аякс, — тихо, немного смущаясь поздоровалась с юношей взволнованная девочка. Она сразу отвела взгляд от его лица, боясь показать собственные переживания, легко считываемые внешне. — Люмин, я же сказал просто подождать меня! — повернувшись к сестре, брат смягчился, — Возвращайся в кабинет, я скоро присоединюсь к тебе. Аякс даже не знал, что сказать ей, как к ней обратиться, куда себя вообще деть. Он все это время так боялся узнать, что она действительно мертва, и он никогда не услышит ее голоса и не увидит ее саму. Все, о чем он мечтал — получить лишь возможность поговорить с ней и узнать, что все в порядке. На большее он не рассчитывал, и не считал себя достойным даже надеяться. — Итер, позволь мне поговорить с ним, пожалуйста, — она жалобно посмотрела на раздражённого графа. Приложив руку к лицу, тот нахмурился и цокнул языком. Он ведь пытался пресечь их контакт не из-за глупой ревности к сестре, а из-за страха того, что бывший друг слишком сильно ранит девушку тем фактом, что женился, пока она чуть ли не впроголодь скиталась непонятно где. — Делай что хочешь, — раздражённо ответил брат, после чего спешно поднялся по лестнице и скрылся где-то на втором этаже. Люмин подошла чуть ближе к Аяксу. Взглянув на его взволнованное лицо, она мягко улыбнулась. Он конечно вырос и возмужал, но такие родные и близкие девушке черты остались в нем неизменными: веснушки лёгкой россыпью украшали его щеки и кончик носа, а глаза остались такими как прежде, только сейчас казалось, что блеск их немного утратился. — Не молчи, пожалуйста. Мы давно не виделись, тебе точно есть что сказать мне, правда? — Люмин вспомнила то, что говорил ей мальчишка-бард: все будет хорошо. Сейчас она впервые поверила в его слова. — Пойдем в гостиную, я попрошу налить нам чай, — продолжила девушка и взяла эрцгерцога за руку, поведя за собой вглубь помещения. Пара переместилась из прихожей в комнату с пожившим чайным столиком, у которого стояло две небольших и потёртых софы, выставленных напротив друг-друга. Устроившись на одной, Люмин свела колени и немного сжалась. Она все ещё немного волновалась, но увидев его лицо, такое родное и близкое, тревожность почти полностью сошла на нет. Парень же выглядел все ещё не очень. Он закрыл свои глаза рукой в попытке скрыть эмоции от подруги. Аякс боялся сказать лишнего, посмотреть "не таким" взглядом, спугнуть или чем-то ранить ее после долгой разлуки. Он не знал наверняка, чего от нее сейчас стоит ожидать. Но к его счастью, Люмин первая начала разговор. — Я слышала, что твой отец... — девушка сделала паузу, сглотнув ком в горле и проверяя реакцию Аякса. Выдохнув, парень убрал от лица руку и немного печально посмотрел на салфетку, расположившуюся на чайном столике. — Это правда. Его не стало на войне несколько лет назад. Незадолго до того, как стало известно о твоей пропаже, — юноша немного расслабился и все же выпрямился, но все ещё не до конца избавился от волнений, что было заметно по тому, как он слабо покусывал нижнюю губу. — Мне очень жаль это слышать. На моей памяти он был хорошим человеком и отцом, — Люмин тихонечко выдохнула. Она лишь пару раз виделась с предыдущим эрцгерцогом, но по рассказам Аякса, он был действительно замечательным. — Прошло много времени, так что уже все хорошо, мы постепенно привыкаем жить без него, — немного подбадривающе ответил юноша. Ещё какое-то время они сидели в неловкой тишине, пока одна из горничных не принесла им поднос с двумя чашками чая. — Спасибо тебе, — Люмин мило улыбнулась девушке и проводила ее взглядом, когда та выходила из комнаты. — Я услышала ваш разговор, когда сидела в кабинете. Ты женился, да? — на последних словах графиня отвела взгляд в сторону и почувствовала непривычную боль в груди, но не до конца понимала ее причину. Аякс захотел удариться головой о стену. Желательно так, что бы мозг наверняка вышибло. Брак с выбранной матерью девушкой было последним из всех разрушительных событий в его жизни. Он не хотел признавать этот брак, и вообще видеть в Алисе свою жену. Он не ненавидел ее, но каждое упоминание о ее существовании доставляло болезненные ощущения юноше. Но событием ещё хуже, чем нежеланный брак, стала нежелательная беременность.

***

Стоял теплый летний вечер, когда эрцгерцог в очередной раз занимался бумажной работой за своим лакированным письменным столом. Под окном его рабочего кабинета находился цветочный сад, в котором пышными кустами росли розы, любимые цветы его матери. Кроваво-красные бутоны всегда расцветали очень крупными, бархатными, и блаженный аромат их распространялся не то что на весь сад, но и заполнял все поместье изнутри. От такого стойкого запаха у эрцгерцога нередко начинала болеть голова, что, разумеется, мешало ему концентрироваться на своих делах. Сегодня это случилось из-за жаркой погоды, при которой существовать с закрытым окном было просто невозможно, потому в кабинете распространился розовый аромат. Юноша пытался отвлечься от сильной головной боли на книгу и выпить горячий чай, но ничего из этого не помогало. В конце концов, он начал ходить кругами по своему кабинету, надеясь на то что боль сама собой отступит, как это происходило ранее. В дверь тихонько постучали. — Входите, — раздражённо отрезал Аякс. В кабинет вошла личная горничная Аврелии, очень красивая девушка 25-ти лет, работающая в поместье ещё с того момента, когда юноша эрцгерцогом, как таковым, не являлся. — Ваша Светлость, госпожа Аврелия хочет видеть вас в своей комнате, — она опустила голову и прижала руки, сложенные в замок, к нижней части своего фартука. — Да, я сейчас зайду к ней, можешь идти, — держась пальцами за висок ответил девушке Аякс. Горничная тут же покинула кабинет, и юноша принялся разбирать документы, убирая их в нижний ящичек стола. Когда он покончил с бумажками, то неспеша направился в комнату матери. Проходя по коридору второго этажа, на встречу эрцгерцогу вышла его супруга. Выглядела она намного счастливее, чем обычно. После венчания Алиса сильно печалилась тем фактом, что супруг не притрагивался к ней ни разу. Она часто жаловалась об этом своей свекрови, которая просила ее лишь подождать немного, когда эрцгерцог наконец поймет, как же ему повезло с тем, что у него есть такая супруга, как Алиса. — Вы уже закончили работать? — поинтересовалась девушка, остановившись перед мужем и обратившись к нему. — Нет, продолжу ночью, — не прекращая движения ответил ей Аякс, и обойдя ее, пошел дальше. Алиса пожала плечами, и лишь довольнее улыбнулась, вскоре продолжив путь к своей спальне. Юноша вошёл в комнату своей матери, застав ее сидящей за чайным столиком, на котором уже остывали две чашки с напитком. — Здравствуй, дорогой, — Аврелия мягко улыбнулась сыну, — Присаживайся ко мне, выпьем чаю. День сегодня выдался особо тяжёлым, так ведь? Аякс сел напротив женщины. Она показалась ему более расслабленной, чем обычно, но каких-то подозрений это у него не вызвало. — Моя горничная сказала, что ты кругами ходил по кабинету, держась пальцами за виски, поэтому я попросила заварить чай, помогающий при мигрени. Я всегда пью его перед сном, когда голова начинает раскалываться от боли. Аврелия взяла одну из белых чашек с золотой каймой и поднесла ко рту, сделав маленький глоток. Облокотившись на спинку софы, женщина глазами указала эрцгерцогу тоже испить чая. Распознав намёк матери, юноша тоже принялся пробовать приготовленный служанкой горячий напиток. После первого же глотка он чуть не расплевался — Он ужасно горький... Что это за сорт такой? — удивился было Аякс. Обычно он пил лёгкие травяные чаи с медом, и лишь иногда, перед сном, потому и не имел богатого опыта в дегустации напитка. — Но он отлично помогает при головных болях, уж поверь мне. Постарайся допить, и тебе точно станет лучше, — после этих слов женщина сделала ещё несколько глотков. Мужчина продолжил чаепитие в ее обществе, при этом обсуждая вопросы, касающиеся их семейного дела. Семья эрцгерцога из поколения в поколение занималась производством оружия, и это приносило им большую часть из всех доходов. На сегодняшний день они также обладали тремя рудниками, расположенными к северу от столицы, и именно их решила обсудить с сыном Аврелия. Когда чашки обоих опустели, женщина поднялась со своего места и оглядела Аякса. — Думаю, тебе стоит пойти и отдохнуть у себя. Эффект от чая так лучше подействует, — посоветовала юноше эрцгерцогиня. Аякс действительно сильно вымотался, и ощущал как спина ноет после нескольких часов работы за столом. Да ещё и головная боль будто и не планировала униматься. — Наверное, так и поступлю, — вновь потерев виски, ответил он женщине, — Спасибо за прием, матушка, я пойду. Аякс встал на ноги и попрощавшись, покинул комнату матери. Пока юноша шел в сторону своей спальни, ему начало казаться, что голова болит лишь сильнее, и по телу начал распространяться лёгкий жар. Это показалась ему странным, ведь разгар лета это явно не сезон болезней, да и сам эрцгерцог не был склонен к частым простудам. Не предав этому особого значения, он все скинул на переутомление. С каждой минутой жар лишь усиливался, а дыхание стало утяжеляться. В один момент парень почувствовал непривычное нарастающее напряжение в нижней части тела. К моменту, когда Аякс дошел до своей комнаты, это напряжение лишь сильнее возросло. Мысли начали путаться, порождая непристойные образы в голове и затуманивая его сознание. Когда юноша растерянно вошёл в собственную спальню, то обратил внимание на кровать, на которой застал свою супругу. Алиса была одета крайне откровенно: под прозрачной сорочкой не было никакого элемента, напоминающего нижнее белье и прикрывающее ее нагое тело. Из под подола выглядывали чулки на подвязках, белоснежно-белые, соблазнительно обрамляющие и чуть сжимающие кожу ляжки. Девушка, почти сразу заметив парня у двери, встала с кровати и направилась в его сторону. — Ты так вымотался, дорогой, тебе явно стоит прилечь, — словно промурчав сказала ни чуть не смущающаяся своего образа Алиса, одной рукой приобняв юношу за шею, а вторую просунув под жакет и прижав к разгоряченному торсу. Аякс приоткрыл рот, хотев что-то ей возразить, но пытаясь отдышаться и вновь обрести ясность ума, в голову ничего не приходило. От такого беспардонного тесного контакта напряжение в штанах лишь усилилось. — Нет... Не сейчас... — всё-таки попытался сопротивляться Аякс, рукой пытаясь оттолкнуть супругу, но тело словно не слушалось, а язык начал заплетаться. — Не беспокойся, работа тебя подождёт. Сегодня ночью побудь со мной, а не с ней, хорошо? — после этих слов Алиса прижалась своими губами к губам супруга, начав свой страстный поцелуй. Парня чуть не вывернуло от такого, но девушка настойчиво продолжала целовать его, руками при этом спускаясь ниже и ниже, нащупывая образовавшийся под ширинкой брюк бугорок. Внезапно отстранившись через пару минут, она взяла его за руку и повела к кровати, после чего толкнув юношу на мягкое одеяло, она села рядом и начала постепенно снимать с него одежду. Сначала на пол была выброшена бордовая рубашка, самая любимая из всех, которую Аякс носил гораздо чаще остальных. После нее ударом об паркет громко зазвенел тяжёлый кожаный ремень, на днях подаренный одним из товарищей по бизнесу. Когда вся его одежда оказалась где-то под кроватью, воспоминания Аякса обрываются.

***

Когда эрцгерцог проснулся, утро уже давным-давно наступило. Все его тело изнывало от боли и горело, а воспоминания сильно путались между собой: всё это в совокупности ощущалось как белая горячка. Попытавшись подняться, руками он нащупал рядом с собой кого-то ещё. Слева от него под одеялом сладко спала Алиса, повернувшись лицом в его сторону. В этот момент пришло осознание произошедшего вчера. Аякс не помнил, что произошло после того, как девушка раздела его, но и воспроизводившиеся воспоминания его сильно не устраивали. Ее прикосновения, ее слова, ее поцелуи — всё казалось ему отвратительным, омерзительным. Настойчивость девушки и его неспособность к сопротивлению...

Это так грязно. Он теперь такой же грязный.

К горлу подступила рвота, юношу выворачивало от каждой вспоминавшейся подробности. Закрыв рот рукой, он сел на край кровати. К глазам подступили горячие слёзы обиды. Через месяц после этого инцидента Алиса объявила о своей беременности.

***

— Аякс? Звонкий голос девушки пробудил юношу от тошнотворных воспоминаний. Он немного завис, пытаясь вспомнить последний вопрос, который она задала. Через пару секунд последовал и ответ на него. — Это так. Парень тяжело вздохнул и поднял свои веки, посмотрев на Люмин. Графиня нервно сглотнула тяжёлый ком в горле. Тянущее тревожное чувство в животе усилилось, а руками она вжалась в подол домашнего платья, сжимая его со всей силы. — И... Как оно, быть в браке? Думаю, что девушка, ставшая твоей женой, должна быть невероятной. Аякс немного осел. Он не думал, что девушка именно так отреагирует на новость о его женитьбе. Вернее, он не хотел давать себе веру в то, что он и его жизнь ей не безразличны. — Я никогда ее не любил, и женился лишь по приказу матери. Голос эрцгерцога замялся на этих словах, а взгляд остановился на коленях взволнованной собеседницы, все ещё крепко сжимавшей лёгкую ткань бело-молочного оттенка в руках. Девушка посмотрела в глаза Аякса. — Но почему тогда ты на ней женился? — голос дрогнул, и вновь ком начал подступать к глотке, мешая графине сдерживать свои эмоции. Юноша вновь прикрыл лицо одной рукой и опустил взгляд в пол. — Когда Итер написал в письме о твоей пропаже, я... Не знал как мне дальше поступать. Это стало вторым тяжёлым для меня ударом, после смерти отца. В груди девушки что-то закололо, а к глазам начали подступать слезы. Она отвела взгляд в сторону, остановив его на картинной раме, торчащей из-за шкафа, наполненного различным дорогим сервизом. — Все вокруг начали уверять меня, что ты наверняка уже мертва, и мне не нужно надеяться на что-либо вообще, а матушка же настаивала на том, чтобы я скорее подписал брачный договор с одной девушкой. Тогда мне стало уже все равно, на ком жениться, я лишь хотел, чтобы все они оставили меня в покое... После рассказанного, Аякс заметил как глаза девушки сами собой начали ронять слёзы на согнутые коленки, спрятанные под тканью. — Люмин?.. Он поднялся и подошёл к девушке, усевшись на колени перед ней. Юноша взял ее за руку и притянул к себе, совсем как тогда, когда он давал ей злосчастное обещание. Свободной же рукой Люмин вытирала свои слезы, и все никак не могла опустить взгляд на мужчину. Дыхание ее было неравномерным, она пыталась набрать в лёгкие побольше воздуха, лишь бы угомонить накатившую истерику, но это ей совсем не помогало. — Я так тебя ждала тогда... — всхлипывая выдавила из себя девушка, вся раскрасневшаяся, — Я правда верила в твое обещание, надеялась, что ещё немного я побуду в этом мерзком доме, наполненным этими мерзкими людьми, ещё совсем немного, и ты приедешь... Я понимаю, что это очень глупо, но я не знала, во что ещё мне нужно было верить тогда... Она продолжала плакать и плакать, истерика охватила ее уже насовсем. Все тело сжалось, от стыда ей хотелось просто провалиться под землю. Аякс держал ее руку и пытался понять, как можно было бы ее успокоить. Он не хотел видеть то, как эта девушка вновь мучается перед ним, как и несколько лет назад. Почему все опять заворачивается так, что ей приходится страдать по чужой вине? — Наверное, сейчас я не достоин держать твою руку и видеть твои мучения, но я не смогу спокойно жить дальше, если не скажу... — мужчина сделал паузу, подождав, когда Люмин чуть успокоится и сможет ясно услышать его слова, — Прошу, забудь о том что я скажу тебе сейчас. Наверное, после этого мы больше никогда не увидимся.

Я люблю тебя.