Интерлюдия. 25/1. Усы

      Вы проснулись рано утром с чувством непонятной тревоги. За окном ещё темно. Самая мерзкая черта зимы - то, что приходится вставать до рассвета. Мозг начисто отказывается считать это действие разумным. Но не только Вы сегодня ранняя пташка.       На кухне, куда Вы, зевая, плетётесь ради утреннего кофе, сидит Октябрь. На нём нет лица, он смотрит в точки перед собой, в руках чашка горячего напитка. Судя по запаху, как раз кофе. Он Вас даже не замечает. Немного постояв - тупя спросонок - Вы садитесь к нему за стол, сверлите взглядом. Он вздрагивает, наконец выходит из ступора, смотрит на Вас. Не сказать, что при этом выражение его лица сильно меняется.       - Ты спал?       Он моргает несколько раз прежде, чем ответить.       - Да, да... Но, кажется, лучше бы не спал... Мне приснился сон.       - Эка невидаль! - стараетесь пошутить, но попытка всмятку разбивается об его серьёзность. - Прости... - тушуетесь Вы. - Скорее всего это от переутомления. Три дня были очень тяжёлыми. Расскажи, что приснилось.       Он кивает. Похоже, Вы угадали его желание выговориться.       - Это был сон во сне... Вернее, сон во сне сна... Ну, когда думаешь, что проснулся, а это ещё сон. Многослойный сон... Понимаешь?       - Понимаю, - киваете Вы.       - Сперва я обнаружил себя в вашем с Тарьей доме. Я жил с вами. В чулане у меня была комната. Очень уютная. Я чётко осознавал всё, что мы с тобой "вспоминали" за последнее время, так, будто это было на самом деле, буквально вчера. И я был счастлив. - Октябрь неожиданно для Вас улыбается, но улыбка тут же пропадает. - Тарья сказала, что ты ушла повидаться с "Апрелем"... Это человек, не месяц. Как я. Скажи, это имя тебе о чём-нибудь говорит?       Вы вздрагиваете. Но не от того, что знакомы с Апрелем, а потому что вспоминаете тот день, которого не была. Встречу в парке на холме. Его подарок. И что было потом. А что было потом?       - Да... Конечно, я знаю его. Но и ты должен его знать, если вспомнил всё, что... с нами было.       - Да... да, конечно, я его знаю. - Октябрь моргает, не понимая, почему вообще задал этот вопрос. - Во всяком случае, во сне я точно знал, кто это. А дальше... Я иду на работу... и, кажется, приближаюсь к краю света... Знаешь, как в мультиках: такой, что океанические воды срываются в бездну... А потом ничего... И я просыпаюсь. Но не по-настоящему, а во сне. Ну, ты понимаешь. Второй слой сна. В нём я лежу на кровати в незнакомой комнате. И моя помять - не моя. Я помню, как приехал в Торонто, как устроился работать на склад, как встретил тебя. Но потом мы расстались, представляешь? В том слое сна я тебя не любил, а всё, что было в первом слое, казалось сном. Я чуть было не расплакался, но потом повернул голову. Рядом со мной спала красивая девушка с азиатским разрезом глаз. Я помнил, как её зовут, хорошо её знал и... любил. Прости, возможно тебе неприятно это слушать.       - Нет, нет, всё хорошо! Рассказывай дальше.       - Я был Апрелем. Понимаешь? Я - не очень. Но я точно знал, что я - это он. Ханако... Так, ведь её звали? Девушку Апреля? Странно прозвучит, но в том слое сна я тоже был счастлив. То есть Апрель был счастлив. А потом я снова проснулся. И это опять был всё ещё сон. Третий слой.       Октябрь замолкает, потерявшись в своих мыслях. Вы не торопите. Чуть погодя он продолжает:       - Тёмная комната. Очень маленькая. Почти нет света. Стены грязные, обшарпанные. На них выцарапаны какие-то надписи и рисунки. Ни мебели, ничего. Я лежал, глядя в потолок. Было холодно. Но самое страшное то, что первые два слоя были сном. Не было ни Торонто, ни тебя, ни Ханако. Я никого не любил, никто не любил меня. Одиночество жгло сердце. Одиночество и невыносимая безысходность. Мысли путались, силясь вспомнить, что же тогда было, если всего остального не было. Я никак не мог вспомнить, как попал в эту комнату, и что это вообще за место. Никак не мог вспомнить... Но в последнюю секунду понял, почему не могу. Потому что не хочу. Произошло что-то настолько ужасное, что я просто не хотел вспоминать... Потом я, наконец, проснулся по-настоящему.       Октябрь замолкает. Кажется, он снова пережил этот сон. Взгляд опять упирается в точку прямо перед ним. Кофе остыл.       Вы встаёте, включаете чайник, чтобы сварить вам обоим свежий, горячий кофе. Октябрь, похоже, навёл себе растворимый. Пока вода греется, Вы возвращаетесь за стол и заставляете несчастного собеседника перевести взгляд на Вас.       - Это точно переутомление, Оку-чан. Слишком много информации, которую мы сами толком не можем себе объяснить. - Говорите-то Вы уверенно, но сами уже сомневаетесь... Теперь, когда вспомнили подарок Апреля. - Такое тяжко переваривается и в спокойные времена, а мы тут ещё с ума сходим с Петей вместе. Вот мозг и не справляется. Тебе просто нужен отдых. Нам всем он нужен.       Вы берёте его руку, чтобы он сфокусировал внимание на Вас, но это, кажется, не сильно помогает. Он смотрит то на Вас, то сквозь Вас.       - Нет... - он трясёт головой, отгоняя наваждение. - Дело не в отдыхе. Он, конечно, нужен, - Октябрь наконец улыбается нормальным образов. Похоже, начал приходить в себя. - Но дело не в нём. Есть ещё что-то... Было это странное чувство... Знаешь, как в комедиях, когда персонаж приклеивает себе усы, и все вокруг делают вид, что не узнают его. Я чувствовал себя так же. И когда был Апрелем, и когда тем третьим в тёмной комнате. Как будто, все это был я.       - Чушь! - совершенно серьёзно отрезаете Вы. - Совершенно не похожи! Вы с Апрелем очень разные. Противоположности. Как... - Вы ищите удачное сравнение.       - Как апрель и октябрь? - подсказывает он с улыбкой.       - Да, - смущённо соглашаетесь Вы. - Как апрель и октябрь.