24 (25/4). Мрачный

      Можно было бы подумать, что фенечка венчает процесс принятия, и теперь всё станет, как прежде, но нет. Октября, которого Вы знали, куда-то запрятали, а на его место посадили незнакомого мужчину. Он по-прежнему отстранён, много думает и иногда забывается. По утрам, бывает, Вы видите печать утомления на лице. Он отмахивается от прямых вопросов, но Вам кажется, он плохо спит. Время от времени он старается вести себя как прежде: называет Вас своим "солнцем", отвешивает учтивые комплименты, даже шутит, но делает это не естественно, а с чёткой задачей усыпить Вашу бдительность. Когда он думает, что Вы не видите, нервоз расписывается широкими мазками тревоги на его лице, а мелкая моторика рук выдаёт рефлекторные попытки успокоиться.       То, что он чаще стал вспоминать жизнь в Торонто, которой-не-было, сперва показалось Вам хорошим признаком. Но лишь сперва.       Одним днём он присаживается к Вам за стол на кухне и очень серьёзно просит:       - Расскажи мне о ваших отношениях с Апрелем. Вообще, о нём. В целом.       - Разве тебе будет приятно слушать о моих бывших? - с усмешкой переспрашиваете Вы, впрочем заранее зная, что он не улыбнётся. - Вдруг я его хвалить начну?       - В нашем случае это не важно. Если есть причины хвалить - хвали. Я хочу знать как можно больше.       Понимая, что потакаете его нервозу, Вы всё же решаете не отказывать. По-хорошему, нужно разобраться толком, что происходит с ним. Если Апрель - ключ к этому, то пусть будет так.       Вы рассказываете почти всё. Как познакомились с Апрелем случайно на улице под завораживающим небом; как постыдно ошиблись с номером телефона, но всё же встретились в Одинокой Ели; про другие тусовки тоже рассказали; про то, как он начал заниматься на синтезаторе, и что вся эта история только вскрыла его сексуальную озабоченность. Вообще говоря, не получилось его похвалить. В рассказе он предстал как вежливый, но "хитрожопый" парень, хотя и очернять его цели тоже не было. Вы попытались закончить рассказ на том, как расстались в парке на холме, умолчав про всю историю с Тарьей, но тут Октябрь не поддался. Он целенаправленно переспрашивает про "того козла", который, со слов Тарьи, устоял перед афродизиаками её чая. Приходится рассказывать и эту часть: как вы с Апрелем едва не переспали ненастной ночью; что повод к "обострению озабоченности" вполне могли создать Вы сами; как он воздержался от секса с Тарьей; и что именно это всё и привело к осознанному расставанию. Вы сочли справедливым не обелять и себя, раз уж не смогли выдать Апреля за белую и пушистую невинность. Единственное, что Вы всё же утаили - это подарок Апреля, загадочный таймер, который, как Вы уже начали понимать, мог запустить всю эту череду непонятных воспоминаний. Во-первых, сам подарок тоже относится к "непонятным воспоминаниям", а не к железным фактам, а во-вторых... Вы сами ещё не решили, как к этому относиться и как понимать.       Октябрь кивает, сочтя Ваш рассказ исчерпывающим. На какое-то время погружается в свои мысли, что уже привычно, а потом вдруг поднимает глаза и говорит:       - Я всё это помню... Понимаешь, Микки? До последней детали. В точности, как ты рассказала. Я могу даже дополнить твой рассказ, потому что знаю... помню всё, что произошло с Апрелем с того моменты, как он оказался в Торонто. И даже больше, дальше, после вашего расставания. Я помню звонок Ханако. Я помню её смущение, её признательность и её любовь. Я помню сверхурочные, переутомление. Помню, как избегал появляться у вас дома, чтобы не столкнуться лишний раз с... ну... с собой. С Октябрём...       Вы видите по глазам, что он ждёт от Вас взрыва иронического смеха или иной неадекватной реакции на неадекватные вещи, что он говорит. С пол года назад, наверно, Вы так и поступили бы, но не сейчас. Не после того, что вместе пережили. Вы просто испытывающе киваете, надеясь, что он сам разъяснит сказанное, но он, видимо, расценивает это только как серьёзное отношение с Вашей стороны - именно то, что ему сейчас нужно. Либо он сам себе не может этого объяснить.       - Где Апрель сейчас? - спрашивает он.       - Не знаю, - пожимаете Вы плечами. - Должен быть в Торонто, с Ханако.       Октябрь кивает, о чём-то ещё думает и встаёт из-за стола так, будто разговор очевидным образом закончен. Прежде, чем Вы успеваете что-либо сказать, он сам приходит в себя. Поворачивается к Вам, натягивает улыбку и спрашивает с самой наигранной заботой, какую Вам приходилось слышать:       - Чаю хочешь?       - Октябрь!       Он вздрагивает, улыбка тут же пропадает. Вы очень редко называете его полным именем. Сейчас это произвело эффект холодного душа.       - Сядь, - нежнее, но с нажимом добавляете Вы. Он подчиняется. - Что с тобой творится?       Он выдыхает, расслабившись и смирившись, как пойманный на лжи подросток:       - Я не знаю... Чем больше ко мне приходит этих "воспоминаний", которых не было, тем теснее становится в голове. Кажется, я просто не успеваю всё это переварить... Дай мне время...