Часть 5

      Обито Учиха сам не может понять, в какой момент тупая идея превратилась в одно из самых лучших решений в его жизни. Во всяком случае, это решение показалось лучшим на тот момент… Впрочем, если работает, значит, успешно, верно?       Никто его не просил упарываться в присмотр за Хатаке настолько сильно, но тем не менее он упоролся. В принципе, если что, можно было смело ссылаться на Минато, что отправил на миссию не только Какаши, но и Обито ему в довесок.       Дабы проследил и проконтролировал. А то мало ли, пойдет малой в отрыв.       Мелкий бесился, но Обито, в принципе, было глубоко похуй на его молчаливые протесты с выразительными взглядами, он просто думал о том, что, кажется, взросление наступило внезапно и не сказать, что вовремя. Но тем не менее вот он — взгляд взрослого человека, который прошел немало дерьма.       Надо решать проблему. Хоть какую-то из них. Последовательно или нет, он в душе не ебет, так как списки не вел.       Когда Обито был мелким, не удивительно, что его бесил Какаши. Потому что Какаши — гений, юное дарование, весь из себя талант, сирота и сын аж того самого Сакумо Хатаке. Обито же был вроде как из клана Учиха, но и по меркам своих, если быть честным, считался… ну немного идиотом. И это чувство собственной тупости и никчемности рядом с гениальным пятилеткой только усиливалось. Поэтому Обито и бесился, а сам Какаши еще своим отмороженным поведением чисто в стиле типичного Учиха отбивал хоть какие-то симпатии.       Когда Хатаке отхватил джонина в десять лет, а у Обито в голове кружила любовь к Рин и необоснованная ревность ко всему, к чему только можно, он, кажется, вообще ни о чем не думал, кроме нее. Да, старался, тренировался, но, по сути своей, подростково сам себя заклеймил неудачником. Не без помощи окружения, конечно же. А потом… потом он немножко умер и воскрес, и на долгое время стало как-то не до своих товарищей и переживаний, с ними связанных.       Да, Какаши — гениальный малый. Отличный боец, этого не отнять. Вот только Обито идиотом не был и чуть-чуть, только слегка, но повзрослел. А после прощального аккорда от Рин так вообще о жизни задумался. И посмотрел под другим углом на лохматое тощее нечто, которое умудрился почти без труда с помощью новой, считай неизученной техники использовать в качестве половой тряпки.       Хатаке внезапно оказался мелким, ершистым, полудиким психопатом. Во всяком случае, вполне себе был им в детстве. Просто этого никто либо не замечал, либо делал вид, что не замечал. И если смотреть, немного, всего лишь слегка задумавшись, на них со стороны, то они, в общем-то, были кем угодно, но точно не сбалансированной командой шиноби. Они между собой поговорить даже нормально не могли — знали ли они друг друга? Да, эффективны были, на войне себя неплохо показали, но по факту держались вместе только из-за Минато-сенсея и глупой убежденности, что они команда.       Занавес.       Обито, может, и дурак, но столько времени пробыть в госпитале и в допросных, да не узнать о себе и о других много чего нового и не взять на вооружение — просто кощунство. Он научился многое подмечать, но человеческий мозг хитро устроен, так что, вцепившись в призрачное напоминание о прошлом, где все было не так плохо, в общем-то, даже хорошо, натянув на лицо улыбку, игру в команду он подхватил с лету, боясь, что еще и это отберут. И вообще, Обито Учиха…       Он хороший. Он верный. Он преданный. Он ничего не скрывает. Он самый преданный патриот своей страны.        Только бы не вернуться назад.        Только не снова госпиталь и допросные, где будут задавать одни и те же вопросы, считывая малейшую реакцию и ломая любое сопротивление.       Сейчас же, когда настало время посмотреть на все трезво и без ощущения, что за каждым его словом следят, а шаг — считывают. Когда у него появилась уверенность, сила и способность послать хотя бы свой клан, Какаши Хатаке открылся для Обито с совершенно иной стороны. С которой на него Учиха просто не смотрел, а теперь вот, увидел… И что с этим делать, он совершенно не знал. Но невольно задался вопросом, а что, собственно, он о нем вообще знает?       Нет, многое! Они, в конце концов, в одной команде состоят уже столько лет!       Какаши Хатаке — зануда, жуткий педант, молчун и любитель книг. Немного зазнайка и… все.       Что он любит, что жрет между миссиями, как живет, где покупает одежду и как проводит свободное время… Обито о нем ничего не знал. И вот, на совместной миссии задумался, смотря, как Хатаке бежит впереди него.        Что там Минато-сенсей говорил? В АНБУ его хочет забрать?       Обито, может, и не знаток человеческих душ, но этого товарища туда после его попытки самовыпила, эмоциональных перепадов и, вероятнее всего, скрытых проблем катастрофического характера лучше точно не запихивать.       Вряд ли за пределы комнат допроса вышли большие подробности, но от желания свести счеты с жизнью под давлением окружения избавиться очень непросто. Обито знает, каково это. Если бы ему дали возможность, он бы уже давно червей кормил. Какаши нужно хотя бы год-два. Пускай придет в себя, подраст…       Внезапное осознание, что Учиха старше этого лохматого зубастого пса, взрослее и вроде как он его ответственность в некотором роде и чуть-чуть забота, так как, по сути, у них обоих никого и ничего не осталось, кроме Минато-сенсея, который частенько на самом деле был занят совсем другими делами, а не командой, сваливается на Обито, словно водный шар.        Отрезвляюще, правда.       У Обито не было никого, кроме его команды. Рин, Какаши, Минато. Клан давно в стороне. И Учиха готов поставить свой оставшийся глаз — социально неловкий Хатаке точно такой же, только что с маской ему удается это скрывать, но вряд ли надолго. И если Обито хоть лыбу порой тянет вполне искренне и общается с людьми, стараясь в их глазах выглядеть относительно нормальным, то Хатаке ведь даже притворяться не умеет. Хотя и старается, но клан Учиха так себе пример социального взаимодействия. За исключением Обито, разумеется.       Который, по общим меркам, неправильный Учиха. Да и тоже хреновый пример. Во всех смыслах. Прикидываться придурком, пытаясь в то же время собрать себя по частям, — его единственная хорошая тактика в сокрытии внутренней истерики.       Какаши придурком не прикидывался. Он просто превращался в отмороженного и смотрел своим мертвым взглядом в страницу книги, как заевшая пластинка, скользя по одной и той же понравившейся строчке. Его способ сосредоточиться, успокоиться и притвориться, что все нормально, был хорош, так как игнор окружения подобным образом пробуждал у всех чувство необоснованной вины. Не дают почитать человеку.       На Обито это не сработало. Игнорировать он себя не дал и едва не окунул придурка мордой в костер, возвращая в реальность жестко и бескомпромиссно. Выводя на эмоции, не давая зациклиться на какой-то херне, которую можно в таком состоянии спланировать до гробовой доски.       Отобранная книга представляла из себя сборник предсмертной поэзии самураев в аляпистой обложке, снятой с какого-то романчика. Если это была попытка в юмор, то Хатаке — просто сказочный шутник.        Обито оценил и мысленно пообещал съюморить в ответ.       Минато отдал ему приказ присмотреть за Какаши. А Генме прилетело вдогонку присмотреть за ними двумя. И если Обито после ночного распития было как-то похеру, он только порадовался, что мелкого одного не пустят на задание, то вот Хатаке встал в стойку и оскалил зубы.       Не понравилось ему, видите ли, находиться под надзором.       За что немедленно отхватил от Обито, когда Минато уже собирался отозвать Генму, пойдя на уступки Пугалу.       Поэтому попытка окунуть психа в костер сопровождалась матом Генмы, что до этого игнорил их разборки и мирно грел свой ужин. Обито бросил на него извиняющийся взгляд и мысленно пообещал купить хорошей выпивки. Ширануи хоть в курсе, что за дела, и сможет, если что, им двоим кишки обратно в пузо запихать. И не доложит никому на сторону особенности хитровывернутых мозгов одного конкретного придурка. Двоих.       Хоть за это стоит поблагодарить.       Обито думает. Долго думает. А по возвращении в деревню идет в свой квартал, за одну ночь перетряхивает шмотки, собирает тощую сумку, после чего ползет в банк и выбирать себе новое жилье.        Два дня за Какаши таскается Ширануи, который разбивает все аргументы Хатаке флегматичным «приказ Хокаге», пока Обито ищет дом на отшибе, подальше от людей, оформляет документы, тратя почти все деньги, оставшиеся в наследство от бабули, на покупку жилья. Родственница до последнего верила, что внук возьмется за ум. Выгадав момент, когда Хатаке зависает в книжном магазине, Обито выносит все шмотки младшего товарища из его общаги к себе домой. Точнее, к ним.       После чего флегматично остается ждать в новом жилище своего нового соседа и сожителя. Лучшего друга и почти что побратима, но Хатаке он об этом, в общем-то, говорить передумал, так как втягивать его в разборки Учиха у Обито желания нет. А то, что лохматый втянется, стоит только поманить, он почти уверен.       Пусть пока башню на место поставит. А там дальше уже Обито как-нибудь сообщит ему радостную новость.       Или не сообщит.       Хатаке оправдывает свою гениальность и находит Обито быстро. Тот особо и не скрывался, так что след нюхачу было взять легко.       — Какого хуя?! — сразу с порога начинает он, демонстрируя чудеса эмоциональности.        Отморозился, надо же.       Обито курит сигарету, осматривает тощего зубастика с ног до головы и… ставит перед фактом:       — Теперь мы живем здесь.       — Мы?! — рычит Хатаке.       — Мы, — кивает Обито. — Я буду следить за тобой, а ты — за мной.       — Да с чего мне за тобой следить?       — Чтоб я не сдох, — улыбается Обито, чувствуя, как ему становится не очень-то хорошо.       — Да лучше б сдох!       — В таком случае завещание на столе, — хмыкает Обито и прикрывает единственный глаз, так как зрение плывет. — Вообще никаких проблем, Какаши!       Хатаке дураком никогда не был и подскакивает к нему максимально быстро, тут же стягивая маску, пытаясь на запах определить, что за дела, так как визуально крови не видать. Темный глаз испуганно моргает, когда Обито начинает бить судорога.       «Хороший яд. Не зря спиздил из госпиталя», — проносится у суицидника-шантажиста в голове.       Правильно мотивировать Хатаке и направить в нужное русло — искусство, так что… попытка суицида то, что надо.       Голос Хатаке, что пытается удержать его бьющееся в судорогах тело на полу, попутно зовя Ширануи, слышится смутно, как и мат самого Генмы.       Диагноз «ебанутые», к сожалению, никто в их медкарты внести не может. Но Минато, в этот раз притащенный уже Хатаке к неудачливому суициднику Обито, смотрит на них как на полных долбоебов.       И снова выдает приказ всем троим молчать о случившемся. Обито думает, что, как только он встанет с кровати и попадет на тренировочное поле, сенсей выскажет им все, что о них думает. Кулаками.       А после Минато вытрясет у Обито все про странную технику телепортации, про которую ему пока что приказали молчать.       Зато план по быстрому и качественному уговору Какаши на совместное проживание сработал на ура.       Обито может считать себя гениальным интриганом. Правда, после того, как проблюется в фаянсового друга под «заботливым» взором Какаши.       Вон, уже пошел на контакт. Салфетки протягивает, маленькая сволочь.  

***

        У Хатаке пунктики, а у Учиха похуизм.       Идеальное сочетание, как думал Обито, переступая порог и натыкаясь на начищенный до скрипа и блеска пол.       Приятно, когда у тебя дома есть личная домохозяйка…       Учиха любитель разбросать вещи и забить на порядок, а вот у Хатаке все должно быть по полочкам, желательно под линеечку. Первый год совместной жизни они пару раз разносили дом, не в состоянии поделить его на две половины, так как, несмотря на желание Хатаке держать свою часть в идеальном состоянии стерильности, Обито чисто назло раскидывал свои вещи прямо у границ формального разделения.       Хатаке бесился. Терпел. Злился… а потом дожидался, когда Обито свалит на миссию, и вылизывал дом дочиста, выкидывая чужие шмотки нахрен прямо во двор. Иной раз приправляя катоном, для пущей убедительности и демонстративности своего протеста.       Горело стабильно раз в три месяца. Обито возвращался, вновь обрастал барахлом и продолжал выстраивать стены из упаковок заварной лапши на границе их владений, выводя Какаши из себя методично и со вкусом.       Хатаке злился. В основном молча. А потом снова выносил весь хлам из дома. Но почему-то сам из него не выезжал и даже особых порывов свалить в сторону горизонта не проявил ни через год, ни через два. Хотя Обито особо его и не держал, после того как убедился, что тот не собирается повторять свою попытку отправиться в иной мир.       В деревне на них уже через год странно косились, но никто комментировать высокие взаимоотношения не рисковал. Потому что единогласно было решено, причем молча, что попытки влезть в личную жизнь они будут пресекать сразу. Хотя личная жизнь у них, по сути, состояла лишь в том, что они «жили» в одном доме и выносили друг другу мозг, чтобы просто не сойти с ума от одиночества. И от личных психологических проблем.       Хотя на деле каждый из них боялся, что просто в какой-то момент возьмет и вскроется. Из одного разговора, когда они все-таки наебенились уже по-дружески, в очередной раз разнеся полигон за домом, выяснилось, что вскрыться каждый из них не против прямо сейчас, но только после того, как другой сдохнет.       Лучшие друзья, что сказать?       В семнадцать лет Хатаке все-таки ушел в АНБУ, а Обито, не будь дураком, составил компанию Генме и болтался где-то поблизости с Хокаге, якобы занимаясь охраной, но по сути пиная хуи в перерывах между редкими миссиями. После очередного прогона по допросным и через госпиталь и матной речи от Фугаку Учиха, который отхуесосил всех по поводу покушения на додзюцу и секреты клана, об Обито как будто бы вообще забыли.       Вредное окружение Минато в виде стариков тоже о нем не особо вспоминало. Но Обито ждал, что нет-нет, а очередная подлянка ему прилетит.       И дождался. Когда Наруто стукнуло три годика, а Обито как раз пытался случайно не угробить гиперактивного сына сенсея, который упорно пытался залезть к нему в подсумок с кунаями, его вызвали на разговор. И это был не Минато, а Кушина и Микото, пришедшая в гости к подруге с Саске.       И пока Саске и Наруто мутузили друг друга мягкими игрушками, на кухне за печатями, чтобы никто не подслушал, состоялся разговор.       У Учиха стали пропадать глаза.       Сначала никто не поднял тревогу, когда на одной из миссий кто-то вырвал у молодого и довольно слабого Учиха глаз. Очень многие враги из злости такое делали, но после смерти владельца глаз становился бесполезным и терял свои свойства. Потому и Обито отдал свой в активированном состоянии.       Один раз — случайность. Второй раз — совпадение. Третий — закономерность.       Не трудно было догадаться, что первые попытки были проверками. Тренировкой. А потом неизвестный охотник за чужим додзюцу выяснил все ему интересные особенности и… напал.       Одному из чунинов Учиха вырвали глаз посреди боя. Причем таким образом, чтобы шаринган не пострадал. Но завершить свое дело преступнику не дали, отряд АНБУ спугнул его, и потому чунину чудом удалось выбраться из той истории живым.       В клане зрело недовольство.  И Обито дураком не был. Вопрос стоял лишь в том, когда ему припомнят, что он отдал глаз Какаши, тем самым буквально проорав на весь мир, что можно красть чужое додзюцу? Но Микото на его явное беспокойство сообщила, что волнения в клане и недовольство копятся уже давно. Пока тот факт, что кто-то охотится за шаринганом клана Учиха, не покидает стен квартала. Информацию утаивают, но среди своих ее уже утаить не получится. Хокаге в курсе, да и вообще руководство деревни. Вопрос пытаются решать, но недавно было еще одно нападение. Удачное.       В связи с тем, что Обито в клане и квартале почти не появлялся, он ничего не знал. Учитывая, что Минато ему не сообщил, его до поры до времени собирались держать в неведении.       Знал ли Какаши?       Вероятно, знал.       Но тот факт, что самому Обито сообщили об этом Кушина и Микото, да еще и за печатями, говорил, нет, кричал — рассказать о происходящем именно их инициатива.       — Пока ничего не известно, но будь осторожен, Обито-кун.        Ему оставалось только кивнуть и долго раздумывать над ситуацией.        О Камуи Обито знало очень малое количество людей, Минато вообще приказал скрывать и не демонстрировать эту способность без особой надобности. Ценность Обито с Камуи возросла, но также обеспечила его еще более пристальным вниманием от руководства Конохи, и лишь вопрос времени, когда именно с него потребуют доказательства верности и преданности деревне.       Возможно, как это было принято, давая ему крайне сложный выбор, проверяя его стойкость.       В свете выясненных новостей дни потянулись достаточно напряженно.        Будь воля Обито, он бы спокойно променял это напряженное ожидание на обычную жизнь. Но если сначала Учиха его не слишком привечали, то в какой-то момент стали и вовсе держать подальше от клана. Даже в полицию, падлы, не позвали. Хотя он туда заявку на вступление оставлял еще до того, как началась эта странная история с охотником на глаза клана Учиха.       Тем временем подрастало молодое и гениальное поколение в виде Шисуи Учиха и наследника клана, с их ростом зрели и нехорошие волнения, а Обито вроде бы и был доверенным лицом своего сенсея, но по факту даже особо не интересовался происходящим, отчасти потому, что ему недвусмысленно приказали держаться подальше и сказали, что разберутся без него. Хватало войны за территорию в собственном доме и ленивой жизни неудачника, о котором все решили позабыть, так как сам по себе он и не стремился о себе напомнить.       Но если быть честным, никто его не забыл.       Камуи здорово помогало сокращать путь от дома до работы, избегая ненужных встреч. А маска на роже подразумевала анонимность, хотя одноглазого Учиха не узнать просто смешно.       Пусть сейчас таких стало больше, вот какая шутка.       Мирное время шло не очень мирно. Ничего необычного, все как всегда. Хотя иногда появлялось желание старательно наныть себе отпуск и свалить в путешествие на манер Тсунаде Сенджу и других саннинов. Иногда мелькала мысль даже найти своего спасителя, но раз Тсунаде не нашла, как и вся Коноха, то ему-то куда?       Да и ныть было порой лень, если честно. А еще в его ситуации наивно надеяться на отпуск где-нибудь в стране Горячих Источников Напряжение, неуловимое, непонятное и неясное, зрело. И однажды оно стало даже в воздухе ощущаться, но Обито списывал все на то, что Минато-сенсей собирался провести официальный визит в Киригакуре, где наконец-то начались шевеления в сторону окончания смутного времени и установления власти, которая завершит гражданскую войну.        — Обито, позаботься о Конохе, пока меня не будет. И пригляди за Наруто, чтобы тот не натворил чего, — Минато говорит это с улыбкой, а Хатаке, скрывающийся под маской, лишь коротко кивает на прощание.       Вот только предчувствие беды… лишь усиливается.        Еще и Учиха в последнее время странно притихли.       А тут… к нему приходит гость.       Обито Учиха знает, кто такой Данзо Шимура. А еще он прекрасно знает, что тот редко показывается на глаза и уж тем более вызывает к себе шиноби не из своего подразделения. И если к тебе поступает вызов от главы Корня АНБУ, значит, произошло что-то действительно важное, что игнорировать нельзя.       Ему не нужно ничего объяснять. Он и так все понимает.       Момент настал. Дождался.

***

      — Восстание со стороны клана Учиха недопустимо. Гражданская война — не то, что нужно Конохе. Ты понимаешь меня, Обито Учиха?       — Это не согласовано с Хокаге. Не так ли? — голос Обито звучит спокойно. Маска верного пса Конохи ложится легко.        — Нет. И у нас нет такой роскоши, как время. Решай, Обито Учиха, кем ты будешь: потенциальным предателем всю жизнь или верным шиноби, который будет хранить спокойствие этой деревни.       — Фугаку-сама…       — Не в силах держать свой клан в узде, — старик опирается на свою клюку и вздыхает. — Это твой шанс.       — Я не…       — Это не предательство, Обито-кун, — голос Фугаку Учиха, прозвучавший в комнате, кажется сном.       Ему только что поступил приказ вырезать свой собственный клан, который готовит переворот со смещением главы и всей его семьи, с последующим свержением руководства Конохи.        И вот теперь к нему приходит еще и глава, заявляющий, что это не предательство?       Данзо Шимура, ничего не говоря, покидает тайное помещение, оставляя Фугаку и Обито наедине. И это совсем не успокаивает, а скорее наоборот — напрягает еще больше.        Обито какое-то время сохраняет молчание, а потом поднимает взгляд на главу своего клана.       — Вы собираетесь совершить все это за спиной Минато-сенсея.       — Я делаю лишь то, что должен, — мужчина тяжело вздыхает. — Это мой клан. И твой клан тоже.       Обито не знает, что ему сказать. Его только огорошили тем, что его соклановцы готовят заговор, точнее смещение главы клана Учиха, который лоялен Минато Намикадзе, и как-то… Честно говоря, Обито не совсем понимает, как до этого дошло. Данзо объяснил, но он все еще не может уложить происходящее в своей голове.        Первый клин вбил Обито своим поступком, передав Хатаке шаринган. Это и так привело к волнениям, недовольству, а после того как Фугаку вступился в его защиту, еще и продемонстрировав лояльность Минато, по мнению старейшин, сильнее, чем требовалось, случился раскол.       Было много недовольных его политикой, рьяно отстаивающих традиции, которые требовали сохранения наследия.       Были и те, кто за Фугаку, ведущего клан к реформам.       А потом случился «Охотник за глазами», и первых постепенно стало больше, чем вторых.        Расследование дела велось, но суку, что воровала глаза, так и не нашли. Коноха пыталась разобраться, Минато и Фугаку совместно трудились над этим делом, но ни на черном рынке, ни где-то еще похищенные шаринганы не всплывали. Не был понятен мотив. Если сначала даже появилась мысль, что это попытка очернить главу клана от своих же, то очень скоро эту идею отбросили.       В какой-то момент идея с печатью, защищающей глаза по принципу Хьюга, пусть и без подчиняющего элемента, показалась неплохой.       И обернулась фатальной ошибкой.       Печать не спасла бы. А быть заклейменными Учиха не хотели. Даже если бы сам глава себе на лоб печать налепил, никого это уже не волновало.       Идея, что клан Учиха хотят подчинить, запугать и многое другое, начала активно распространяться. Фугаку обвинили в предательстве, в том, что он продался властям Конохи. Лишь вопрос времени, когда потребуют снять полномочия главы.       Снять полномочия — это то же самое, что повторить судьбу ветви Мадары Учиха, которую вырезали в тот же день, как стало известно о его смерти. Всех ближайших родственников казнили незамедлительно, не опасаясь более мести от Демона Мадары. Даже бастарда его младшего брата Изуны убили.        И Хаширама Сенджу вякнуть ничего не посмел, так как не имел права вмешиваться в дела чужого клана.       Обито все же историю учил.       Фугаку Учиха говорил сухо и по делу. И чем больше он рассказывал, тем сильнее Обито прирастал к своей маске безразличия.       Когда закончилась предыстория, Фугаку начал вводить в курс дела.        Ему оставалось только слушать.       Когда подписывался договор с дайме и основывалась деревня, клан Учиха, как и клан Сенджу, четко прописал, что дела внутри клана — это дела внутри клана. Своеобразная внутренняя политика, а вот глава клана уже участвует во внешней, по сути излагая общее мнение. Да и вообще работает на благо клана.       Фугаку Учиха для своего времени и места был хорошим главой, который понимал, что Минато Намикадзе, его хороший товарищ, очень лояльный к Учиха Хокаге. Но обстоятельства сложились против него, и в результате, пока Обито пинал хуи и был, по сути своей, отступником клана Учиха, фактически изгнанным, о чем ему, естественно, сообщить забыли, происходили нехорошие вещи.       Естественно, Обито Учиха к этому не привлекала ни одна из сторон. Он вообще находился в подвешенном состоянии — непонятно кому верен, что у него в голове после всех событий в его жизни? А учитывая то, что они с главой клана Хатаке сожительствуют, а тот верный пес Хокаге, который еще и жениться не думает, слухи были действительно… интересные.       Пусть и беспочвенные.       Проклятие Учиха. Та самая легендарная одержимость…       Второй Мадара, чтоб его.       Пункт о «внутренних делах клана Учиха» был палкой о двух концах. Хокаге не мог вмешаться в дела клана напрямую, они имели право сами выбирать лидера, если это не вредило Конохе. Формально смещение Фугаку и не вредило, внутренние разборки, все дела, но на деле…       Минато думал, как уладить все миром, а Фугаку понимал, что миром дело не кончится, если что-то не предпринять. Остановить уже не выйдет. Одним из тех, кто возглавлял восстание, был старейшина. Весьма уважаемый, Обито его знал, как и знал то, что его мало что могло переубедить. А стоит конфликту выйти за пределы клана, как Учиха объявят бунтовщиками и перережут всех. И никакое заступничество и дружба с Хокаге не спасут.       Особенно после того, как Учиха вырежут семью лучшего друга Минато, а потом пойдут смещать его с поста.       План был прост. До безумия прост. Хотя изначально сложен.       Глава клана Учиха покарает предателей внутри клана, и это будет «внутренней разборкой». Обито поможет ему в этом и тем самым спасет Коноху от возможной гражданской войны. А так как Фугаку Учиха отстаивал право своей семьи на главенство и устраивал разборки внутри клана, то никаких претензий и обвинений в сторону его семьи по поводу возможного предательства Конохи и Хокаге не последует.       Тонкая игра… в которой не место Обито Учиха.       Ну да кому какое дело, нравится это ему или нет?       — Почему я? — выслушав расклад, спрашивает он. — Если бы вы планировали это изначально, то я бы знал об этом. Меня бы ввели в курс дела.       Фугаку сцепляет руки у себя за спиной, стоя перед Обито прямо и несгибаемо.       — Изначально план был другой. И в нем существенную роль играл Шисуи Учиха, — глава клана, казалось, на мгновение сомневается, стоит ли говорить дальше. Но потом продолжает: — Одна из способностей его мангеке — Котоамацуками, которое накладывает на цель мощное и вместе с тем неуловимое гендзюцу, контролирующее сознание. Минато собирался воспользоваться этой способностью, чтобы отсрочить восстание и найти виновника. Был разработан целый план. Мы хотели сделать приманку, на которую он клюнет. Судя по всему, следующая его цель — это шаринган с тремя томое или… мангеке шаринган.        — Шисуи, — Обито знал этого парня. Наживка из него, конечно, вышла бы очень неприятная. Если он являлся наживкой, а, например, не Обито… или Какаши, который сейчас отбыл с Минато в Киригакуре. — Наслышан. Талантливый парень. Но?…       — Он пропал, — волнение Фугаку выдает излишне напряженный подбородок.       Такого ответа Обито не ожидал совершенно.       — Предательство?       — Шисуи? Нет, это невозможно. А вот то, что кто-то узнал о нашем замысле и устранил его или попытался выведать тайны, весьма вероятно.        Эту повозку было уже не остановить.       — Поэтому времени нет, — подводит итог Обито после паузы.       — Оно бы было, — Фугаку говорит с расстановкой. — Но кто-то пробил брешь в барьере. Шисуи пропал. Хокаге на месте нет. И это…       — Все ускорило, — заканчивает Обито и прикрывает глаза. — Данзо-сама?..       — Позаботится о том, чтобы нам никто не помешал. В отсутствие Хокаге… за эту операцию берет ответственность он.       Наконец он решает.       — Кто останется в живых?       — Гарантированно в заговоре не участвует моя семья и Шисуи Учиха. И ты.       Обито стоит на месте и тупо смотрит в пустоту, прежде чем коротко поинтересоваться:       — Когда начинаем?  

***

        Верность… хорошее слово. Очень хорошее, вот только у Обито оно с привкусом горечи.       — Итачи отослан на тайные поиски Шисуи, — Фугаку говорит спокойно, наблюдая за своим кварталом с высоты. — Микото с Саске в гостях у жены Хокаге.       — Что касается Учиха, которые на задании вне деревни? — тихо уточняет Обито.       — Убиты Корнем АНБУ. После того как кто-то начал похищать глаза, были попытки приставить дополнительных людей в команды.         И это тоже вызвало недовольство, пришлось провожать тайно, что, конечно же, более опытные Учиха замечали и только точили зуб. А также все больше убеждались в том, что их ограничивали и следили за ними.       И сами не справились, и другим дела делать не давали.       — Понятно. Тогда начинаем.       Обито… называли добрым. Но сам себя Обито давно уже таким не считал. И честно говоря, он рад, что Хатаке сейчас далеко от деревни. С меньшей вероятностью почувствует, что что-то не так.       «Не так» — это Обито вырезает свой клан. По приказу главы, на благо Конохи карая бунтовщиков, что готовы принести войну на мирные улицы и ослабить Деревню Скрытого Листа.       Ослабить своими решениями, поступками и гордыней. Клан или деревня? Те, кто назвал его отступником, или те, кто принимает его в своем доме, доверяя заботу о маленьком сыне Хокаге?        Клан или друг, с которым у них одни глаза на двоих?       Что бы он ни выбрал, всегда будет смерть.       Совесть задавлена, задушена и скрыта. На лице обезличенная маска. В голове слова Данзо:       «Жизнь шиноби — это постоянное самопожертвование. Отказываясь от солнечного света, мы уходим во мрак. Так было прежде и именно так должно быть. После того как все закончится, приходи ко мне в Корень АНБУ, Обито Учиха».       Это предложение, от которого не отказываются.       Ночь была ясной.       Ночь была… кровавой.       Камуи, Камуи, Камуи…       Быстро и безболезненно.       Милосердная смерть. И никакого удовольствия, никакого чувства удовлетворенной мести. Просто работа. Просто очередное задание. Приказы, которые не противоречат в его голове.       Убить клан по приказу главы клана. Предотвратить угрозу Конохе. Приказ Хокаге…       Его не было. Как не было и ограничений, а значит, он волен поступить так, как волен поступить. К тому же в отсутствие Хокаге приказы идут по иерархии. Данзо-сама… неподчинение ему — нарушение приказа. Нарушишь приказ, жди последствий.       Он не хотел знать, что будет, когда он нарушит приказ.       Убивать безболезненно и быстро. Дети, женщины, мужчины, старики. Все.       Выполнить приказ. Выполнить приказ. Выполнить приказ.       Идеальный палач. Идеальный убийца. Идеальное оружие.       Идеальный шиноби.       — Обито, — голос Фугаку Учиха вырывает его из оцепенения, на прикосновение к своему плечу он вздрагивает.       — Все?       — Все.       До рассвета еще полчаса. Барьеры держат АНБУ и… Обито кажется все происходящее каким-то странным.       А великий клан, которого он когда-то боялся, слабым.       И от этой мысли тошно.       — Что дальше, Фугаку-сама?       — Пойдем.       Дом главы клана пуст и не тронут. В нем нет крови, так как убивать там было некого. Входить в него после случившегося не хочется. Но Фугаку Учиха спокойно оставляет обувь у порога и жестом призывает Обито поторопиться.       — Зачем я?…       Все становится ясно, когда он замечает заранее приготовленные вещи. И для Обито, и для Фугаку Учиха.       — Я глава клана, который поступил так, как должен был, — голос Учиха Фугаку спокойный, но Обито слышит эту усталую горечь. — Ты окажешь мне честь, Обито Учиха?       Кайсяку. Не одному, так другому.       Обито говорит со спокойным смирением нужные слова и отправляется приводить себя в порядок.       Трапеза, сакэ, танто у чужого живота и катана в руках у Обито.       Они торопятся.       Нужно сочинить дзисей?       …Дело сделано       Рассвет будет алым..       — Обито.       — Да?       — Позаботься о клане Учиха.       После паузы Обито все же выдыхает:        — Обещаю.       Вместо Обито Учиха должен был быть кто-то другой. Например, Минато Намикадзе. Но его здесь нет. Есть только Обито, который заносит катану, четким движением отсекает голову Фугаку Учиха, оставляя ее висеть на тонкой полоске кожи.       Идеально.       Все… закончилось?       Можно ли без всего этого? Нет, нельзя. Так как Обито сам видел подготовку к восстанию. Своими глазами.       Своими руками все предотвратил. Но если бы раньше?..       Раньше…       Кровь пропитывает белую ткань. Хочется напиться не то воды, не то алкоголя до беспамятся, но даже выдохнуть Обито не успевает и замирает на месте с обнаженной катаной.       Кто-то выжил? Барьеры сняли? Но ведь еще рано… Они кого-то пропустили и…       Тихие легкие шаги. Кем бы ни был вторженец, по дому он передвигался уверенно. А еще не скрываясь, заставляя Обито готовиться ко всему, но… к такому подготовиться невозможно. На пороге комнаты, где еще не остыло и не истекло кровью тело обезглавленного главы клана Учиха, замирает женщина.       Микото Учиха.       Она… молчит. И от этого молчания, говорящего больше всяких слов, Обито жутко.       — Уходи.       Нет. Хватит сегодня смертей.        — Госпожа Микото...       — Уходи, Обито Учиха. И не смей возвращаться до тех пор, пока я не последую за своим мужем.       Обито сжимает зубы и проходит мимо нее.       Он не смеет отказать женщине, которая имеет полное право последовать за своим супругом, и молча покидает комнату, а после и дом, останавливаясь на придомовой дорожке, наблюдая за тем, как сумерки постепенно уступают солнечным лучам.       Полоса алого рассвета выцветает розовым.       Скоро, совсем скоро сюда примчатся все заинтересованные. Которые позже найдут в доме за спиной Обито тела Учиха Фугаку и его жены, что последовала за ним, перерезав себе горло.       Длинная, кровавая, полная ужаса ночь подходит к концу. Но Обито знает.       Все только начинается.  

***

        — Это внутренние дела клана, — голос Обито спокоен и тих, когда за ним приходят шиноби, встречая его, усталого, под ласковыми лучами восходящего солнца, на пороге дома главы клана.       Кто-то пытается его убить на месте, кто-то потерян, кто-то просит вызвать кого-нибудь, Третьего Хокаге например, а Обито просто стоит и думает, что к такому его явно не готовили.       Четвертый Хокаге прибывает в Коноху через несколько часов, Обито Учиха, уже объявленный убийцей клана, встречает его, оплетенный сковывающей печатью, прямо в кабинете.       Минато Намикадзе молча выслушивает доклад, пока Обито сидит тут же, сохраняя мертвое равнодушие.       Когда в кабинет прибывает Шикаку Нара с папкой документов, все становится куда более серьезно.       Фугаку умел удивлять напоследок. Обито, который к месту главы клана, хоть и временному, вообще не имел никакого отношения и не думал о таком никогда, особенно после того, как самолично участвовал в подавлении бунта и вырезал половину родичей, в завещании указан как следующий глава клана, который будет им в течение пяти лет, до совершеннолетия Итачи Учиха.       — Кто отдавал приказ? — голос Минато Намикадзе полон стали.       — Глава клана.       — Обито…       — Я действовал в интересах деревни, Хокаге-сама, — тихо отвечает Обито.       — Ты вырезал свой клан, Обито! — голос Минато-сенсея звенит в ушах.       Обито просто хочет спать. И помыться.        — Вы знаете, что так было нужно.       — Нет, не нужно! Эту проблему можно было решить иначе! Ты…       — Уймись, Минато, — голос Данзо Шимуры в одно мгновение погружает кабинет Хокаге, скованный печатью, не дающей хоть как-то информации проникнуть наружу, в тишину. — Это был мой приказ.       — Данзо…       — И Обито Учиха выполнил его великолепно, доказав свою преданность Конохе. И клану.       — Уничтожение целого клана! Данзо весьма ощутимо опустил свою трость, ударив ей об пол, призывая к тишине.       — Шисуи Учиха пропал. В западном барьере обнаружена брешь. Медлить было нельзя, и ты это прекрасно знаешь. Твой ученик сделал все правильно и не нарушил ни одного приказа, действуя исключительно в интересах деревни.        — В интересах деревни иметь клан Учиха в своих рядах, а не…       — Даже если бы Шисуи воспользовался своим шаринганом, это дало бы только отсрочку, но не решило проблему, и ты это прекрасно знаешь!        Минато Намикадзе устало трет лоб.       — Что с барьером? — наконец спрашивает он.       — Подлатали. Пробили ювелирно. Мои подчиненные прочесали всю Коноху, но вторженца не обнаружили.       — Итачи Учиха?       — Ищем.       — Биджу!       Обито, замерший перед столом Хокаге, даже не знает, чем помочь, так как расплывчатое «послал на поиски Шисуи», оставленное Фугаку, совсем не…       Или нет.       — Фугаку Учиха сказал, что отправил Итачи Учиха на поиски Шисуи.       В кабинете наступает тишина.       Данзо Шимура хмурится.       — Пошлите гончую. Найдем сразу двоих.        — Обито, — взгляд Минато пристальный и не обещающий ничего хорошего. — Отправляешься с Шикаку.       — Хай, Хокаге-сама.       Ювелирно послали на… задание. Обито невесело усмехается. Но местонахождение Итачи Учиха действительно сейчас в приоритете.  

***

        Итачи Учиха находят недалеко от реки Нака, а с ним — вот сюрприз — потерянный Шисуи Учиха и, по мнению Обито, невероятно фартовая Изуми Учиха, что лечила потеряшку, у которого были варварски вырваны глаза. Наверное, только благодаря старой дружбе с Итачи Изуми Учиха избежала смерти.        Позднее Обито подделает документы, где Изуми Учиха будет числиться невестой Итачи, и поженит их, чисто ради перестраховки. На всякий случай.        Но это будет позднее. Гораздо. А пока…        Кто-то напал на Шисуи Учиха и вырвал ему глаза. Прямо в деревне. А ведь Шисуи не из самых слабых шиноби и должен был быть той самой неприятной приманкой. Исчезновение «Призрака» Шисуи было вызвано именно этим. К чести Учиха, он смог с такими ранами добраться до одного из убежищ, где его нашел Итачи.        Который логично предположил о предательстве. А вот чьем — вопрос интересный.        По счастливой случайности Изуми Учиха владела медицинскими техниками, и вот, один почти труп, наследник клана, не участвующий в заговоре, который притащил медика к бессознательному свидетелю, честно собираясь утром идти на доклад, попутно вводя девушку в курс дела, и ситуация приобретает интересный оборот…        Но утром клана уже не было.        А Шисуи стало только хуже, так как Изуми Учиха хоть и удалось облегчить состояние, но ненадолго. Слишком уж специфические травмы.        Ситуация с нахождением пропавших Учиха лучше не стала. Но тот факт, что кто-то украл мангеке шаринган, аж в количестве двух штук, совершенно не радовал. Приплюсовать к этому брешь в барьере и…        Скверно.       И Учиха Шисуи, чьи глазницы были настолько повреждены, что вернуть ему зрение фактически невозможно, придя в себя, ясности в ситуацию не принес. Сначала его пришлось успокаивать из-за приступа паники, а после выслушать, что Шисуи не видел нападавшего. И единственное, что удалось понять, так это то, что его поймали в ловушку печатью. Странной печатью, он таких не видел. И, скорее всего, не увидит больше никогда.       Расследование затянулось на пару месяцев, но результатов не дало.       Стоило ли говорить, что ловить еще одного суицидника, сигающего на этот раз с обрыва на глазах у восьмилетнего Саске Учиха, опять же пришлось Обито? Как и успокаивать ревущего белугой мелкого Учиху, который не вовремя решил прогуляться.        Сопливые гениальные социально неловкие Учиха с замашками самоубийц. Все трое, за исключением очень тихой Изуми. Он, если что, соглашался быть психологической поддержкой только Хатаке, но… что-то пошло не так.        Потому что теперь у него под опекой был искалеченный гений, разом осиротевшие наследники клана Учиха и на закуску совсем не глупая девочка, которая понимала, что если бы не счастливое стечение обстоятельств, то Обито Учиха стал бы ее палачом.       Когда его подняли с кровати и притащили на собрание кланов, Обито, чувствующий себя максимально не соответствующим этому месту, все же сумел взять себя в руки… и даже умудрился витиевато послать главу Хьюга.       Пять лет. Всего пять лет — и он снова будет свободен.        Будет же, правда?       А пока… ему нужно сакэ.       Назначение Обито главой клана прошло как-то само собой и мимо него.        Запершись в душевой своего дома, он долго стоял под потоками воды. Потом методично надирался до отключки.       Очнулся на диване. Укрытый забавным пледом с рисунками сюрикенов, пропахшим собаками.       Дремавшего у него в ногах Паккуна он предпочел не замечать.