Часть 3

— да ладно?! Он согласился на интервью?! — по Тарасовой плачет театр. Её четко выведенные брови приподнялись, губы чуть приоткрыты. Кажется весь офис услышал эту щепетильную новость. Даже вода в кулере перестала создавать пузыри. — ага-а, — лениво протягивает Чацкая, непринужденно вышагивая по белому кафелю. — сейчас ищу для него журналиста, — Саша проверяет маникюр, рассматривая татуированные пальцы со всех ракурсов. Рядом прошедшая Дашка «малютка» остановилась около офисного фикуса, листая папку с документами. Блондинка усердно греет уши, неправдоподобно шурша страницами. Чацкая убегает в кабинет, прежде метнув взгляд в сторону третьей лишней, на что Даша понимающе моргнула. Хватает ровно суток для распространение слухов. Рабочий день; более тридцати сотрудников, связанных одной цепью; болтливая Тарасова - всё это приводит к большому успеху, если нужно обсудить кто с кем спит, у кого грудь какого размера и почему главный редактор до сих пор не женат. Чацкая это знала, поэтому могла умело пользоваться всем, что казалось ей полезным. На следующее утро, когда всем надоело играть в сломанный телефон, новость дошла и до Славика. Немного в ином контексте, но в принципе он имел представление, что именно все вокруг обсуждали. — так это правда, что ты теперь какой-то менеджер или что-то в этом роде? — лучезарный наивный мальчишка Михайлов не заставил себя ждать, распластавшись на мягком диване во время перерыва. Удобно устроившись, с подушкой под головой, парень даже не открыл глаза, когда задавал свой вопрос. — типо того, — также безразлично отвечает девушка. Чацкой не очень то и нравилось врать. Но ложь во благо это что-то вроде своеобразных нравственных убеждений. Враньё было мелким, пустяковым да и Саша досконально запоминала какой информацией располагал каждый из её приятелей, не допуская облавы в виде обнаружения правды. — не поможешь мне? — брюнетка всё ещё якобы не заинтересована в диалоге. Она с проницательным видом листает меню телефона, дожидаясь, когда этот амбициозный щегол хотя бы откроет свои глаза. Слава любил легкие предложения, самое главное он верил в них. Его практически невозможно было смутить, поэтому сегодня он узнал, что Саша руководит Фараоном, не догадываясь, что завтра её уже благосклонно прогонят с этой выдуманной должности. Диалог завязался. Журналюга повелся, потирая серёжку в ухе. Сошлись на том, что вечером в ресторане придется порепетировать интервью. Далее размеренный рабочий день с кипой материала для нового выпуска привёл Чацкую в знакомый бар. Поводом был серьезный разговор с Ракитиным, каких за этот год было уже безмерное количество. По дороге брюнетка опрокинула жгучий шот, резко выдохнув от высокого градуса, и почти сразу же закурила, заходя в кабинет «для персонала» без стука. Егор говорил по телефону, сидя на дубовом столе. Он тут же показал жест быть тише, приложив указательный палец к губам, следом приглашая Сашу подождать, пока он закончит. — думал, не приедешь, — усталая улыбка, Ракитин подкрадывается ближе, разводя руки для объятий. В знак приветствия, не более. — давай ближе к делу, что-то случилось? — Чацкая не задумываясь гладит широкую спину парня, это было в порядке вещей. Егор был не чужим человеком. О его заведениях по Москве писались хорошие отзывы, он же в свою очередь был готов благодарить за это. — хотел извиниться, я дал Глебу твой рабочий, — пустяковое дело, Саша уверена, это не единственное, почему ей стоило приехать. — проехали, — девушка вальяжно проходится по кабинету, усаживаясь на кожаном троне. — что-то ещё? — слушай, — бизнесмен с крупнейшим оборотом капитала в компании мнётся как школьник. Ракитин крутит кольцо с миллионами карат на пальце. — может поужинаем сегодня? — впервые смотрит прямиком в глаза. — занята сегодня, — крутится на кресле, запрокинув голову к потолку. — тогда завтра? — завтра собрание, не смогу. — а когда сможешь? — Ракитин раздражительно выдыхает, хмуря брови. — Егор, давай ещё раз обговорим, — от карусели на стуле закружилась голова. Чацкая остановилась, давая себе пару секунд, чтобы избавиться от плывущих стен. — я буду твоей любовницей, но только в свободное от работы время, хорошо? — поднимается, заглядывая в карие глаза парня напротив. Он безразлично кивает, кажется только сейчас осознавая, что его помощь это односторонняя сделка, тут получает выгоду только Чацкая. — то есть только тогда, когда тебе удобно? — он оборачивается на девушку, что уже успела дойти до двери. — или так, — вместо теплых дружеских чувств, находится место злости. Саша только что спасает семью, не искушая Егора на измену, но при этом рискует потерять все крупные связи, кажется, в любой отрасли взрослого мира. — будь по твоему, только потом не моли меня о помощи, — усаживается в кресло. Это последний серьезный разговор между ними в этом году. Так для себя решил Ракитин, он уже устал терпеть Чацкую и её «выгодные» предложения. Тейп ничего не теряет, кроме понятия долгосрочной дружбы. — по рукам, — самостоятельные девушки зачастую в себе уверены. Саша придерживалась подобной теории. Хлопок дверью отрезвляет. Выйти из бара получается лишь с еще одним шотом. Горький сироп греет горло, на улице теперь даже не так холодно, как казалось до этого. Ближе к девяти Чацкой пришлось собираться впопыхах. Она едва ли смогла открыть глаза, когда горячий воздух от фена испепелял последние влажные пряди. В зеркале отражаются две синие гематомы на правой руке, действительно заметные, несмотря на их небольшой размер. Решено было спрятаться под водолазкой, да в придачу накинуть пиджак, во избежание лишних вопросов. Михайлов выбрал нешумный итальянский ресторан, быстро сориентировался в меню, заставил убрать набитый кошелек брюнетки в кожаную сумочку. Это не было похоже на дружескую встречу, наоборот, в какой-то степени свидание, точкой соприкосновения которого был Фараон. — давай сразу договоримся, на предшествующей встрече с Глебом, ты даже не знаешь кто такая Саша Чацкая, — девушка держит идеальную осанку, в руках бокал красного, она настойчиво прожигает тёмно-зелёную радужку глаз напротив. — давай договоримся, что на этой встрече со мной, мы сначала просто поужинаем, — Слава флиртовал, открыто, нагло. Не позволял закончится алкоголю; под каждый тост в очередной раз сыпал комплименты; беспрерывно намеренно касался её руки. Деловые переговоры затянулись. До того обстановка была неформальной, что от количество выпитого становилось жарко. Саше пришлось скинуть пиджак на спинку кресла, Михайлов был вынужден каждый раз поправлять пьяными нелепыми движениями воротник рубашки. Это не привело более ни к какому выводу, кроме как продолжить ночь. Снова мороз. Каблуки Чацкой топчут гололед, пока отсчитывались минуты до прибытия такси. Ледяные руки девушки оказываются под расстегнутой курткой, а там уже и под одеждой блондина, она чувствует как его горячая кожа покрывается мурашками. Тело напрягается, дыхание прерывается, момент и невесомые поцелуи с уголков губ переходят в тягучие, томные. Дежавю разрезает голову. Чужая квартира. Саша вновь вторгается в чью-то личную жизнь, напросившись в гости. Мужская рубашка остаётся в прихожей, где-то около вычищенных белоснежных кроссовок Михайлова. Он ведёт, спешно утягивая за собой пьяную фигуру. Чацкая по своей воле оказывается сверху, длинные пальцы гуляют по торсу, останавливаются на пуговице брюк, то и дело намереваясь подразнить парня. Он закатывает глаза, перехватывая одну из блуждающих рук. Брюнетка еле слышно шипит, снова вовлекая парня в поцелуй. Чацкая тянет пухлые губы блондина, кусает его бледную кожу, настойчиво пытаясь завести руку с синяками за его шею. Чацкая ерзает на месте, чувствуя как крепкие ладони впиваются в ягодицы вплоть до покрасневших следов. Мучает блондина, что раз из раза тяжело вздыхает. Он снова в непринужденной позе, как на том офисном диванчике, собирает каштановые волосы в высокий хвост; медленно двигается, заставляя сминать его простыни в кулаке; слушает громкие стоны, когда острые ногти царапают его татуированные плечи. Под тусклый торшер Саша зарывается пальцами в светлые волосы Славы, её спину греет ладонь парня. Тихое сопение заставляет проваливаться в сон, но в один лишь миг будильник создает суетливый переполох. Пора собираться на работу. Нехотя поднимаясь, Чацкая собирает вещи по полу, прямо таки как в тот раз. Широкие джинсы летят через всю спальню прямиком в руки Михайлову. Он не успевает среагировать, когда следом прилетает рубашка. — Саш, не психуй, что случилось? — ему удавалось быть постоянно спокойным. Глаза почти закрыты, он спит на ходу. — моя водолазка порвана, — такое же безразличие. — извини, вчера ты безумно мне нравилась. В комнату летит та самая полупрозрачная ткань. Поперечный разрез на груди, этого не помнит никто. Сегодня Чацкая приедет в офис со Славой в его клетчатой серой рубашке. Мало кто вообще обратил на это внимание. Из дня в день в издательство кто с кем одновременно только не заходил. Заинтересовал больше телефонный звонок на мобильный Саши. Тарасова мельком заметила «Фараон Глеб» на экране, прежде чем брюнетка ответила. — кажется сегодня среда, — на заднем фоне закадровый смех. Голубин смотрит глупый стендап по ТНТ на огромной плазме, рассматривая все морщины Щербакова. — узнала что-нибудь? — голос охрипший. — завтра встреча в любое удобное для тебя время, — Чацкая цепляется за мелкие заусенцы на пальцах, рассматривая ногти. Она всегда так делала, когда нервничала. — ничего себе…— бархатный смех. Глеб улыбается, прикрывая глаза. — это условие? — аккуратно уточняет, будто на этот вопрос есть определенный правильный ответ. — тебя не устраивает? — ещё одна привычка, вопросом на вопрос. — к восьми у Тейпа в баре, — Голубин не в том положение, чтобы спорить. Да и не хотелось. Голова раскалывалась, заложенный нос заставлял беспрерывно менять упаковки бумажных платочков. — Саш, — Чацкая внимательно слушает, продолжая молчать. — спасибо, — он бросает трубку. Перевод от Глеба Геннадьевича Г.. Круглая сумма падает на баланс, приподнимая настроение. На эти деньги можно купить штук десять тех брендовых водолазок. Саша ищет сигарету, когда проходит пустой главный холл, чтобы добраться до выхода. Вспоминает, что целый день тайком таскала у Тарасовой, а собственная пачка осталась в пиджаке. Повод зайти к Михайлову. — Слав, есть сигаретка лишняя? — невинно хлопает ресницами, когда парень положительно кивает. — кстати, — останавливается, придерживая дверь. — завтра в восемь вечера, — он снова молчит, внимательно всматриваясь в экран ноутбука. Михайлов один из последних, кто остался сегодня в офисе. — ничего лишнего не говори, про свои статьи молчи, про чужие тем более, — блондин устало трёт переносицу, все таки подняв свой измученный взгляд на Сашу. — пришел, задал вопросы, ушёл. — услышал, — вопросы к интервью в документе уже отформатированы под 14 шрифт. — целую, родной, — блондин улыбается, слышится тихое: «иди уже». — завтра отдам, — брюнетка оттягивает край рубашки, прикрывает дверь. Со вчерашнего дня Чацкой нравился Михайлов. Милый паренек, идущий на верную смерть во благо репутации «Глянца». К тому же он не обязывал к новым свиданиям, заплатил за сегодняшнее такси и даже одолжил сигарету. Чудесный день, чудесный Славик. Четверг пасмурный. За целый день солнце даже не появлялось. Сегодня без вычур, Глеб утопал в пуховике, шмыгая красным носом. За полчаса назначенного времени Голубин разогревался престижным коньяком в одной из приватных комнат. Первая стопка: парень быстро выдыхает, разглядывает мраморный стол. В комнате приглушённый тёплый свет, черные стены позволяют абстрагироваться. Вторая стопка: блондин зарывается в ткань толстовки, худощавое тело знобит. Голубин облизывает губы, вытирая большим пальцем спирт на уголках губ. Третья стопка: рюмка не успевает подняться. Красные глаза блондина необъяснимо долго сверлят входную дверь. На пороге молодой парень , мило улыбается, в его правой руке синяя папка. — «Глянец»? — Глеб остается в темном посещение. Его лица практически не видно. Короткий кивок журналиста подписывает ему приговор. Резкий удар массивным кулаком по правую сторону живота, в области печени. По телу Михайлова проходится моментальная дрожь, сильнейший болевой спазм заставляет согнуться пополам. Ноги подкосились, стали едва ощутимы, в глазах потемнело, вырывается тихий стон от пронзающей пульсации. Голубин выдерживает пару секунд, смотрит за спину Славы, придерживая того за ворот рубашки. — проходи, присаживайся, — для приглашения пришлось наклониться. Глеб резким движением потянул парня на себя, чтобы тот сделал пару шагов. Дверь с коварным щелчком захлопнулась. Расплывчатые стены сливаются в единый чёрный горизонт. Михайлов ног не чувствует, застывая в одном положение, пока блондин под руки его не хватает. Толчок, как в невесомости, под спиной журналиста оказывается мягкий диван. — имя? — Голубин садится напротив, доставая телефон из кармана джинс. В ответ слышится хрип. — главный редактор? — в ответ такой же нечленораздельный стон. Таких вопросов было ещё с десяток. Глеб всё записывал в заметках. Уж в том, что связей у него было хоть отбавляй, никто не сомневался. Михайлов тоже. — слушай и запоминай, — блондин облокотился на колени, сложив руки в замок. Скалится, смотрит исподлобья. — твоя карьера на этом заканчивается, — какое-то внутренние спокойствие переполняет Голубина, когда очередная рюмка коньяка опустошается. — думаю, уже со следующей недели ни одно, блять, московское издательство тебя не возьмет на работу, — Глеб постарается, чтобы это действительно было так. — на моё имя в вашем журнале полный запрет, увижу подобное, лично головы поотрываю. Передай своим крысам офисным, чтоб скупали все последние выпуски, где на обложке «Фараон ищет жену». — Михайлов даже не двигается, тяжело дыша. Каждый вдох отдавал невыносимой режущий болью. — за своё дерьмо ведь отвечать нужно, правильно, Слав? — блондин встаёт с места, закуривая. — не особо понял, — морщась, в ответ проговаривает Слава. Он не боится: ни боли, ни самого Голубина. Был бы глупым, полез бы в драку. — по-твоему про бордели я сам сочинил? — поправляет пряди, что закрывали глаза. Сейчас снова можно заметить красную слизистую. — ну и не я тоже, — Михайлов издает смешок. Он догадался, интервью не было, его нет и не будет. Голубин сводит брови к переносице, на том месте появляются морщинки. Парень уже готов набить новый фингал, как Слава снова тихо смеётся. Два дурака сведены. — тебе Чацкая нужна. Чацкая Саша.