Часть 7

— Глеб, ну же, вставай, — протяжные гласные. Чацкая трясет худощавое плечо блондина. Его волосы закрывали глаза, рот был приоткрыт, характерный сопящий звук был самым громким в тихой квартирке. Парень сонно промычал; открыл на секунду глаза; отвернулся от дневного света, зарываясь лицом в подушки. Девушка раздраженно прорычала, застегивая пуговицы на рубашке. Когда на ушах звенят золотые кольца, брюнетка стягивает ватное одеяло с Глеба, заставляя парня в момент скрутиться в комок. Голубин тут же начинает едва заметно дрожать, всё ещё не собираясь подниматься с мягкой кровати. — зачем ты это делаешь…? — хриплый голос наконец-то произносит существующие слова. — мне через час надо быть на работе! — Саша разводит руками, не прекращая сверлить взглядом затылок парня. Блондин всё ещё лежал, уткнувшись носом в подушку. — тебя уволили… — Голубину сложно составить предложение и ещё сложнее открыть глаза. Тяжелые веки заставляли каждый раз погружаться в мимолетную темноту. Сквозь сон на лице появляется улыбка. — я устроилась на новую, идиот! — девушка хватается за холодные щиколотки, резким рывком таща на себя парня. Глеб тихо мычит, не отпуская подушку из рук, он практически не сдвигается с места. Наконец переворачивается на спину, приподнимаясь на локтях. Волосы растрепаны, глаза прищурены. Он не сразу, но всё таки касается стопами ковра. Подтягивает шорты, что были чуть больше его размера; добирается до ванны, изредка посматривая в зеркало. Чацкая переминается с ноги на ногу в коридоре, топая платформами лакированных ботинок. Отписывается Ракитину, мол, может опоздать; тот даже не возражает. Вместе с горячим паром из ванны вываливается Голубин, не спеша вытирая волосы полотенцем. Спотыкается об разбросанные вещи на полу, не привыкнув к такому беспорядку в квартире. Парень старательно не замечает, как Саша закатывает глаза каждую минуту. — даже кофе не выпьем? — из под куртки торчит толстовка, волосы во всё том же беспорядке, шнурки на ботинках развязаны. Чацкая пихает блондина в спину, выставляя за порог. Выходит следом. — дома выпьешь, — девушка закрывает дверь, накидывает шарф на голову. Остается меньше получаса до начало рабочего дня, брюнетка нервно дергает ногой, посматривая на наручные часы. — подвезешь? — Глеб наконец-то шире открывает глаза, при этом удивлённо приподнимая брови с претензией. Брюнетка вдруг морщится, поджимая губы. — извини, забыла. — переглядываются. Голубин отмахивается от дыма, что медленно выдыхает девушка. Ветер нарочно северный, едкий никотин прямиком окутывает блондина. Его глаза краснеют, когда Чацкая делает последний затяг, выкидывая окурок под ноги. Скрывается в подземном переходе метро, оставляя Глеба в толпе спешащих людей. Кажется с минуту он ещё стоит на месте, задумавшись, пока не начинают падать мелкие капли наступающего ливня. Косой дождь заставляет Сашу безжалостно прыгать по лужам. Волосы словно обвисшие нитки прилипали к мокрой одежде; в лоферы набилась вода, хлюпая при каждом шаге. Полчаса как девушка должна быть на рабочем месте, натирая барную стойку, но сейчас под бас грома, брюнетка только открывает входную дверь бара. — мне вычитать это из твоей зарплаты? — Егор в идеально выглаженной водолазке; огромные тёмные очки снова блестят, как наполированные; на массивном запястье дорогостоящий браслет. Он облокотившись на стойку локтями, не скрывает улыбки. Хватило десяти минут, чтобы Чацкая привела себя в порядок. Приятная мелодия в дневном баре помогала усердно расставлять бокалы и мешать остатки ликёра в коктейли для стажировки. Смуглый парень, Рома, что работал за стойкой без выходных уже пятый день, ни на минуту не отвлекался от брюнетки. Между сбором чаевых и грозных взглядов Ракитина, что непривычно часто сегодня мелькал в холле, бармен успевал мило улыбаться Саше, то и дело задевая её случайным образом. Егор наблюдал. Час, два. Никакая работа не казалась такой тягостной, как наблюдать через тёмные линзы за смехом Чацкой, что оголяла клыки, каждый раз, слыша глупую шутку от смуглого брюнета. Тейп сжимает зубы, когда мужские руки опускаются на талию Саши, как бы придерживая её, когда парень нарочно топчется из стороны в сторону в узком проходе. — Ром! — первая поднимает глаза Чацкая, прекращая смеяться. Неловко кашляет, отстраняюсь от брюнета. Расставлять бутылки с водой становится интересно. — ты кажется хотел изменить график? — Егор закусывает щёку, в миг оказываясь на высоком барном стуле. Очки поднимаются на бритую голову, голубые глаза следят за молодым барменом. — думаю, уже не надо, — в стакан со льдом падают листья мяты. Парень подвигает мохито ближе к Тейпу, переглядываясь с Чацкой. Приподнимает уголки губ, снова ловит суровый взгляд Егора. — думаю, завтра поменяешься с Ирой, — безалкогольный коктейль холодеет в руках Ракитина, когда он снова скрывается в своем кабинете. Рома повержено выдыхает, ничего не объясняя Чацкой. Все, тем более Саша, и без того догадались в чем было дело. Ливень бил в окна, заливая Московские переулки. Странная погода для начала зимы, но извечные тучи Голубина успокаивали. Быть дома круглосуточно; отменять концерты из-за магнитных бурь; прикладываться к бутылке раз в день и целовать каждый раз новую девушку. Это в какой-то степени было романтично. Потому Глеб закуривает прямо в квартире, неохотно отрываясь от хлопковой кровати. — не особо понимаю, зачем вы зовёте меня с собой? — блондин приподнимает острую бровь, косится на Кулика в его излюбленном кресле. — давно никуда не выбирались вместе, — парень вытаскивает из себя скопированные слова, он всегда так говорил, когда Юля беспокоилась и просила вытащить Голубина из дома. Тёма крутит сигарету в руках. Плавно выдыхает дым, сжимая пальцами обивку сидения. По хмурому лицу Глеба, шатен осознает, что тому всё сложнее верить в эту выдуманную отговорку. — то есть мы сейчас на полном серьёзе говорим об успехах твоей жены в учёбе? — это однозначно звучало нелепо, на что Кулик усмехнулся. Карман штанов грел мобильник, хотелось набрать Бусарову и сказать, чтобы она сама объясняла Глебу, зачем в их семье празднуется её поступление в вуз. — для Юли это важно, — Тёма умел давить на жалость, широко распахивая свои туманные глаза. Не сказать же Голубину в лицо, что его пристрастие к алкоголю, а после характерные последствия, которые укладываются с помощью привлечения посторонних лиц, это невероятная каторга для всей семьи Кулика. Пепельница пополняется бычком, огонек тушится. Блондин щурит заспанные глаза. — при чём тут я? — Глеб потягивается. — при том, что мы просто хотим посидеть в компании, вкусно поесть, хорошо провести время, — это ложь, в какой-то степени даже провокация. Этот повод для ресторана был выдуман. Все хотят лишь убедиться, что Голубин ещё в силе волочить ноги дальше, чем находится лоджия. — моё дело пригласить, а там думай сам, — Тёма любил прерывать диалог по собственному желанию, когда ему наскучивала тема. Так и сейчас, резкое отвращение к белобрысой настырной роже, апатия Глеба, бессмысленные глупые вопросы - это заставило шатена бросить затею уламывать Голубина, как отец, что выгоняет своего ребёнка выйти на улицу. — мне пора. Вместе с Куликом из квартиры пропадает желание блондина с кем-либо видеться. Медленно перебирается через весь зал к балкону, по пути случайно сбивая пустую бутылку воды. В голове мелькает мысль, что теперь в квартиру не привести ни одну девушку, придется либо убираться, либо ездить по отелям. Но как только голые стопы касаются холодного ламината, а через мутное стекло виднеется крыша его джипа, Глеб перебивает сам себя. Какие отели, если он до сих пор не может восстановить шины на автомобиле? Печальная картина с разрезанной резиной побудила Голубина сходить в душ и вызвать эвакуатор. А ещё вспомнить о Чацкой. Все полтора часа, пока авто было на обслуживание, Глеб сидя в холле для посетителей, судорожно искал все возможные странички девушки в социальных сетях. Низко спустившись на кресле, до носа зарывшись в толстовку, блондин то и дело проверял Саша во всех поисковых системах. Докопался даже до её научно исследовательской работы из университета, прочитав от титульного листа до последней точки. Глубоко вздох, Голубин устало трёт веки, слушая гудки. Телефон зажимает между щекой и плечом, когда из набитого кошелька достает красные купюры. — ты не обязан звонить мне каждый день, — Саша ложкой из банки достаёт шоколадное мороженое, завернувшись в махровый халат. Глеб как всегда появляется не вовремя, заставляя отвлекаться от сопливой мелодрамы. — через час буду у тебя, выбери симпатичное платье, — блондин игнорирует глупую попытку пошутить, едва улыбаясь, параллельно благодаря механиков за работу. Пожал руки двум мужикам в синих комбинезонах и утонул в кожаной обивки своего авто. Возражения Чацкой звучали через динамик на громкой связи. — ты меня не слышишь? — девушка отыгрывает раздражение в голосе, при этом метаясь по спальне от шкафа до зеркала. — я слышу как ты поднялась с кровати, мне этого достаточно, — Голубин сжимает руль, привыкая к собственному автомобилю. Улыбка трогает губы, когда Саша цокает языком. Чацкой начинал нравится Глеб. Как-то непроизвольно, словно от нечего делать. Потому что Саша была одинока, но исключительно в хорошем смысле. Свобода развязывала ей руки, это значило, что шататься по барам; звать к себе незнакомцев на ночь; обещать позвонить сразу нескольким - всё это был обычный уклад в её жизни. Все из близких имели представление о Чацкой, как о неком «демоне», что хорошо делает свою работу, имеет много связей и любит секс. Эта рутина, от которой сейчас было уже сложно отказаться. Привычное дело было затащить кого-то в койку, а затем выискивать среди всех своих любимцев. Глеб становился одним из них и брюнетка честно в этом признавалась. Кружевное платье на лямках аккуратно закрывало щиколотки, острые носы черных туфель блестели от света ламп. Минута в минуту брюнетка садится в чёрное авто, улыбаясь. Мужской парфюм тут же бьет по вискам, приятный древесный аромат. Голубин в классическом костюме с криво повязанном галстуком. На запястье левой руки часы, на правом среднем пальце массивный перстень. Светлые пряди падают ему на глаза, он кротко кивает заместо приветствия. Чацкая с него глаз не сводит, ловит себя на мысли, что первый раз видит Глеба «таким» собранным, сосредоточенным. — куда мы едем? — вопрос спустя минут сорок звучит лишь для разбавления тишины и шумящих колёс. Интереса Саши в этом не было. Сейчас кажется, хоть на край света, лишь бы там был алкоголь и пачка крепких сигарет. — за цветами, — поворот. Голубин высматривает нужный ему магазин по правую сторону переулка. — какие любимые? — машина глушится, заехав на тротуар. Блондин отстегивает ремень, хлопает по карманам пиджака. — альстромерии, — Чацкая осторожно тянет слово, внимательно наблюдая за тем, как парень тянется к бардачку. В руках оказывается кожаный кошелек. — жди, — Голубин ничего не объясняет, пропадая в цветочной лавке. Оставляет брюнетку скучать, глазеть в окно. Чацкая прикрывает глаза кажется лишь на пару секунд, как вздрагивает. Стук по тонированному окну, Саша не удерживает улыбки, когда перед глазами затемненный букет. Стекло опускается, волосы сразу скользят по плечам от вечернего ветра, в нос бьет свежий сладкий запах травянистых растений. Белая лента падает на татуированные руки Голубина, что оголяет клыки, наклоняюсь чуть ниже. — просили передать, — блондин отдает белые альстромерии, едва касаясь холодных пальцев девушки. Чацкая кротко благодарит. В салоне быстро появляется приторный аромат из-за второго пышного букета лилий. Чацкая не задаёт лишних вопросов, послушно молчит, сохраняя все мысли Голубина в порядке. Снова и снова лишь брюнетка склоняла голову к бутонам, не обращая внимания на Глеба, которому явно нравилось видеть улыбку девушки. Одновременно он думал, как Саше удается всегда выходить сухой из воды, при этом так быстро меняя образ на женственную «брюнетку». Парадокс, что курит смол в чистом виде и цокает каблуками. Чацкая ступает в светлый зал нога в ногу с блондином. Не делает лишнего шага, когда крутится в премиальном ресторане. Саша напряженно озирается, перекладывая букет из руки в руку. Голубин окликает, обернувшись. Он не удивлен, ему не привыкать к подобным местам с хрустальными люстрами, панорамными окнами и платным стаканом воды. У Чацкой в глаза потерянность. Она не любит всю эту напыщенность, ей по душе виски с колой в загородном доме у друзей. Но признаться, каштановые локоны совсем не растрепались, платье изящно облегало фигуру, осанка Саши ровно вертикальна блестящему ламинату. Столик на четверых около балконной оранжереи. На скатертях бокалы, дорогие бутылки алкоголя, по три прибора рядом с каждой фарфоровой тарелкой. Кулик Артём склонившись рядом с женой вчитывается в меню, не поднимая глаз. Напротив них, спиной к Чацкой, сидит незнакомая ей девушка. — ты пригласил меня на ужин с семьей Кулика? — улыбка на лице превращается в нечто натянутое, Саша снижает голос до шепота. — имеешь что-то против? — Голубин даже не задумался, как всегда знал что сказать. Проигнорировал цепкие пальцы Чацкой, что потянула его за пиджак, и тут же громко поздоровался, обращая на себя внимание. Юля начала хлопотать, высказывать благодарности, как только букет перешел ей в руки. Кулик безмолвно молчал, прожигая взглядом брюнетку, его суровый взгляд с хмурыми бровями, заставлял подумать девушку о бегстве. Но этого никак не могло случится, очередь любезностей дошла и до Чацкой. — Саша, — она мило протянула руку незнакомке, аккуратно сев на представленный стул Голубиным. — моя девушка, — блондин без задней мысли проговорил это так легко, что даже Чацкая замерла от этой неожиданной новости. Сев рядом с незнакомкой, он принципиально провел пальцами по внешней части бедра Саши, поправив черное кружево её платья. В ответ получено было тихое: Арина. Бархатный кашель Кулика, приподнятые брови Юли. — прости, мы не знали, что вы прийдете вместе, — голос Юли на пару секунд стал невероятно хриплым. Она неудобно прятала взгляд, когда оправдывалась за столик на четыре персоны. Голубин успокоил, наигранно вежливо сказав, что всё нормально. Глеб не был глуп. В семье Кулика не бывает празднования без повода. Всё должно быть как в аптеке, если есть вино на столах, значит есть повод. И сегодня этот повод был сам блондин. Догадаться было не сложно, но парень это осознал лишь когда переступил порог вычурно дорогого заведения. Бусарова с роду не любила подобные места, а тут сидит выбирает коктейль за семьсот рублей. Арина метилась в жены Голубину, это очевидно. Потому Чацкая, как первая попавшаяся под руку, стала невероятным алиби. Теперь уже точно никто не скажет и слова про этот симулятор свиданий в слепую. Глебу это было не интересно, он только сильнее злился, что за него всё решают, вплоть до выбора девушки по собственным предпочтениям. — и как давно вы…? — незнакомка, подруга Юли, подносит бокал с шампанским к ярко красным губам. Не успевает договорить, как её перебивает улыбчивый Голубин. — полгода, — он отвечает, но даже не смотрит на любопытную Арину. Взгляд блондина скачет с Юли на Тёму, и наоборот. День изо дня Глеб умоляет её не лезть в его личную жизнь. Говорит и всё бестолку. Голубин выучил всех косвенных знакомых Кулика, всех сплетниц Бусаровой. Невыносимо было снова и снова возвращаться к этой теме. Но каждый раз приходилось. Вечер тянулся медленно, усладу найти можно было только в алкоголе, что кажется не мог никогда закончится. С бокалами Голубин подобрел, щеки залились краской, но по своей упертой натуре, в сторону Арины не было сказано ни слова с начала ужина. Он обращался лишь к Тёме, изредка вмешивался в диалог с Юлей, ещё реже склонял голову в сторону говорящей незнакомке. Зато часто обращался к Чацкой, то и дело обхватывая её колено горящей ладонью. Глеб часто тихо шептал пьяные извинения прямо над ухом брюнетки, поправлял её волосы, следил за бокалом, всегда наливая больше половины. В бреду пьяной истории глаза блондина загорелись, он вдруг резко захотел курить, приглашая всех на крыльцо ресторана. Чацкая отказалась, оставаясь наедине с Юлей. Она снова оказалась единственной трезвой в сегодняшний вечер. — Саш, что за дела? — девушка складывает руки в замок, опираясь на заполненный стол. Смотрит лишь в мутные тёмные глаза напротив. — не понимаю о чем ты, — Чацкая всё понимает, но косит под дуру. Аккуратно забирает вишенку с густого пломбира, также не отводя взгляда от собеседницы. — ты обещала. Говорила, что «не имеешь видов», «что он тебе не нужен», — Бусарова никогда не была тактичнее, чем сейчас. Она крутит обручальное кольцо, устало моргает. Юля хотела «праздника», но вместо этого треплет себе нервы. Саша ей не нравилась. — вам то какое дело? — брюнетка запивает сладкую вишню кислым вином, сама не понимая к кому она обратилась на «Вы». То ли Бусарова непроизвольно вызывала искусственное уважение из-за того, что была старше, то ли это из-за Тёмы, который во всём поддерживал жену. — большое дело, Саш, — имя из уст Кулик звучит как яд. — мы помочь ему хотим, — блондинка оглядывается, словно проверяя наличие лишних ушей. Затем продолжает, но уже тише. Ещё ниже наклоняется в сторону Чацкой. — но пока ты рядом… — а может просто оставите его в покое? — Саша даже слушать не хочет про то, какая она плохая. Будто весь эпицентр проблем был сосредоточен только в ней. Девушка закатила глаза, тяжело выдохнув. Ей не привыкать. — он взрослый парень, сам справится. — мы просто хотим ускорить этот процесс, — Бусарова выцеживает каждое слово, разговаривая практически по слогам. В глазах Юли Чацкая безумный ребенок, что ломает её домик из кубиков. — а если он этого не хочет? — Саша за справедливость, всегда и везде. Методы Кулик для нее недопустимы. Заставлять человека отпустить то, чем он живет, глупо. Даже если он утопает в алкоголе. — это бесполезно, пока Глеб сам не решит, что ему нужно, — Юля ухмыляется от безысходности. В край не согласна с Чацкой, но молчит, дает высказаться. — стоит принять, что сейчас он выбирает меня, а не стабильную Арину. — очень жаль, — Юля поджимает пухлые губы, скрипя зубами. Разводит руками, облокачивается на мягкую спинку стула. — хочешь сказать, что это я его порчу? — девушка выжидает ответ, словно приговор к казни. Чацкая себя успокаивает: это просто мнение Бусаровой, просто субъективная сторона Юли. — ты определено одна из причин. Юля хватает вилку, когда к столу подходит шумная компания, а именно: громкий Глеб; слушающий Кулик; Арина, что плетется позади. — грустите? — Голубин, причина задумчивости Саши. Чацкая криво улыбается. Глаза устремлены в пол. Она замерла, не обратив внимания на то, как чужой пиджак упал ей на плечи. Голубин закутывает брюнетку, снова склоняясь над ней. Мимо него проходит потерянный вид Саши, он лишь говорит, что скоро они поедут домой. А вместе с этим на показ смазано целует щеку девушки, тут же усаживаясь рядом.