Часть 2. Цена молчания.

Уже дома, уютно устроившись на диване с чашкой горячего какао, Гермиона позволила своим мыслям блуждать вразброд. Она думала о неожиданной встрече со Снейпом, который теперь держал лавку, и невольно возвращалась мыслями к тем временам, когда он был профессором в Хогвартсе. Этот Северус Снейп, в своём линялом сюртуке и видавшем виды фартуке, был совсем не похож на того строгого профессора зельеварения, каким она его помнила. Перехватив ошеломлённый взгляд своего бывшего учителя, Гермиона заметила, что впервые в жизни видит его небритым. В тусклом свете магазина он показался ей похудевшим, широкие скулы обозначились резче, крючковатый нос заострился, взгляд озабоченный, в глубине чёрных глаз притаилась горечь, и такое напряжение было в его бледном, почти бескровном лице, словно он до сих пор страдал от ран, нанесённых Нагини. «Боже, как он несчастен!» — пронеслось у Гермионы в голове. Видимо, раздосадованный тем, что она стала свидетельницей его удручающего положения, Снейп обозлился. Он встретил её ожидаемо холодно. И хотя Гермиона не была от природы злой, на его грубый выпад она ответила не менее резко. Когда-то — Мерлин, как давно это было! — она жаждала его одобрения, желала, чтобы он оценил её старания и прилежность, как это делали другие учителя. Оглядываясь назад, Гермиона с жалостью и немного со стыдом вспоминала эту дотошную девочку, так рьяно, так отчаянно пытавшуюся вписаться в волшебный мир. Но безжалостная война рассекла её жизнь на до и после. И на каком-то ухабистом завитке жизни эта девочка вдруг превратилась в храбрую молодую женщину, готовую послать к чёрту кого и что угодно. Ей удалось смутить его, вывести из равновесия, однако Гермиона не ощутила при этом ни свирепой радости, ни мрачной гордости — ничего, кроме оцепенелости и гадливости. Она не должна была принижать его. Несмотря на свою неприязнь к Снейпу, Гермиона понимала, что ради победы над Тёмным лордом он пожертвовал всем: своей репутацией и положением в обществе, своей бессмертной душой. И теперь он казался мёртвым, опустошённым, словно поражение Волан-де-Морта отняло у него цель жить дальше. Ей было больно видеть его таким. Но чем она могла ему помочь? Да он бы и не принял ни от кого помощи. Никогда. Но как это часто бывает в жизни, случай для этого представился сам. В тот день Гермиона с самого утра была сама не своя, и с каждым часом страшное предчувствие беды всё крепло и крепло в ней. Гермиона уже была готова прислушаться к внутреннему голосу, но в последний момент раздражённо отогнала эти мысли — они вели прямиком к паранойе. Её борьба за лучшее обращение с домашними эльфами и искоренение устаревших законов, защищающих права исключительно чистокровных волшебников и волшебниц, нашла позитивный отклик далеко не у всех магов. Мисс Грейнджер и оглянуться не успела, как нажила себе немало врагов. В течение последних нескольких лет на её жизнь покушались дважды. Но Гермиона не собиралась позволить недоброжелателям испортить её настоящее и затмить будущее. Она слишком много пережила, слишком многим пожертвовала. Сделало ли это её более осторожной? Конечно. Но напуганной? Ни за что. В мисс Грейнджер кипела страсть, и если уж она во что-то верила, то верила истово и так же истово пыталась убедить в этом других. Поэтому Гермиона ничуть не насторожилась, когда рядом с домом увидела домового эльфа женского пола с ушами как у летучей мыши. — Могу я чем-нибудь помочь? — спросила волшебница. Домовиха вздрогнула и вылупилась на Гермиону. В её карих, слезящихся как у телёнка глазах застыло довольно-таки трагическое выражение. В одной лишь наволочке, запачканной кухонным жиром, она прошлёпала к мисс Грейнджер и пищащим от волнения голоском произнесла: — У Харгры есть дело к мисс Грейнджер. Харгре велено передать вам это. — Ёлочная игрушка? — Гермиона с изумлением повертела в руке стеклянную жабу на розовой ленточке. — Это от Джорджа? — усмехнулась она. — Как на него похоже. Однако, перехватив страдальческий взгляд эльфа, улыбка на губах девушки тут же померкла. Ёлочная игрушка в руках волшебницы рассыпалась. Чёрный дым ударил ей в лицо, защекотал ноздри и оцарапал горло. — Харгра плохой эльф. Очень плохой, — начала стенать домовиха. —Харгра не хотела так плохо поступать с мисс Грейнджер, но Харгру заставили. Ах! — она зажала рот рукой и сжалась от страха. — Нельзя. Нельзя плохо говорить о хозяине, — запричитала она и начала озираться по сторонам в поисках того, чем бы можно было себя огреть. — Что ты сделала? — хрипло прошептала Гермиона, оцепенев. Страх перед неотвратимой бедой сжал её сердце, наползая на неё из мрачных уголков сознания. — Харгра ужасный эльф! — выла домовиха. — Ужасный! — Успокойся и просто скажи мне правду. Харгра молчала и только глядела на мисс Грейнджер с отупело-испуганным выражением. — У вас мало времени, — просипела она — тихо, со слезами на глазах, — затем щёлкнула пальцами и растворилась в воздухе. Когда Гермиона впервые трансгрессировала, её вывернуло наизнанку. Она до сих пор помнила этот ужасный момент. И вот сейчас она ощутила то же самое: в глазах потемнело, её сдавило со всех сторон так, что закружилась голова и перехватило дыхание. Её оцепеневший мозг старался понять смысл происходящего, но тщетно. Что только что произошло? Неужели её прокляли? Как она могла допустить такое? «Это безумие», — попыталась сказать Гермиона, но из горла вырвался клёкот какой-то дикой болотной птицы. И вот тогда её охватила паника. Горло сдавило тисками. И тут Гермиона вспомнила про слова эльфа. У неё было мало времени, но она не знала, ни кто её проклял, ни что это было за проклятие. Нужно было взять себя в руки и действовать. Незамедлительно! Но куда пойти? Назад в Министерство? В Мунго? Обстоятельства прошлых лет сложились так, что в их отношениях между учителем и ученицей не было ни взаимной симпатии, ни терпимости, но по школьному учебнику, который случайно попал Гарри в руки, было ясно, что Снейп знал о порче и проклятиях не меньше, чем о зельеварении. К тому же он умел держать язык за зубами. Но была ли она готова вынести его насмешливый, пренебрежительный взгляд? Уже мгновение спустя, прерывисто дыша, Гермиона поднималась по ступенькам и остановилась у старой двери с облупившейся краской. Её сердце бешено колотилось. — Вы собираетесь входить или нет? Дверь резко открылась вовнутрь. Гермиона, подняв голову, встретилась с чёрным пронизывающим взглядом Снейпа. — Опять вы, — процедил он с перекошенным от раздражения лицом, но застыл в изумлении. Ещё недавно такое румяное, цветущее лицо мисс Грейнджер теперь приобрело землистый оттенок и было покрыто холодной испариной. — Что с вами? — уже обеспокоенно спросил он. Гермиона зашла внутрь, уронила на пол сумку и прижалась к стеклу витрины. — Меня прокляли, — тяжело дыша, пробормотала девушка. Во взгляде Снейпа больше не было раздражения, только растерянность и что-то похожее на волнение. — Какие у вас симптомы? — он смотрел на девушку внимательным, цепким взглядом. Глаза у неё теперь были опущены и прикрыты длинными ресницами. Она могла только тяжело дышать, не в силах произнести ни слова. — Мисс Грейнджер? Гермиона вдруг издала резкий, громкий свист, подобный писку цыплёнка, а потом залилась трелью древесной лягушки. Зардевшись от смущения, она с мольбой подняла на Снейпа глаза и тут же встретилась с его откровенно насмешливым взглядом. Безмерное, невыразимое смущение захлестнуло Гермиону. — На что уставились? — процедила она. Оглушённая, злая. Она напала на него, как разъярённая кошка, потому что боялась, что Снейп сделает это первым. — Никогда не слышали, как квакает лягушка? — Какое оригинальное проклятие. — Усмешка искривила его рот. — Ещё скажите, что не видите никакой разницы, — воскликнула Гермиона в бессильном бешенстве. Этот презренный человек! И как у него ещё хватает наглости насмехаться над ней в такой ситуации! — Ну и подлец же вы! Я пришла к вам за помощью, а вы… В её карих глазах всё явственнее сквозили стыд и унижение. Речь неожиданно и бесконтрольно сменилась пронзительным криком Банши. Безжалостная усмешка сбежала с лица зельевара. Ему нелегко было свыкнуться с этой новой Гермионой Грейнджер в тревожно переменившемся теле. Он алчно смотрел ей в глаза в надежде найти в них прежнюю Гермиону — несносного, но всё же покладистого ребёнка — но поневоле встретился с взрослым, женским взглядом. Дерзким и нуждающимся. Он и не знал, что женщины способны смотреть вот так. — Это жабье горло. Скорее порча, нежели проклятие, — смягчился Снейп. — По легенде, взбалмошная ведьма Ализон наслала её на священника по имени Атли, чтобы тот перестал нести ересь на своих проповедях. Похоже, ваша инициатива в Министерстве магии кому-то изрядно надоела, раз вам решили заткнуть рот таким весьма скверным способом, — продолжал говорить Снейп, запирая магазин. — Однако детская шалость может обернуться катастрофой, если порчу не снять вовремя. Промежуток между эпизодами будет становиться всё короче. Уже скоро вы и вовсе не сможете говорить. У Гермионы пересохло во рту. — Следуйте за мной. У нас мало времени. Дыша через рот, она последовала за Снейпом. Помещение за магазином было незатейливо и строго обставлено. Настенные светильники излучали тёплый жёлтый свет. Стеклянные витрины были заставлены пыльными банками, на тумбочке рядом с лестницей вместо вазы с цветами возвышались горы книг, а на выцветших обоях тут и там проступали яркие пятна от некогда висевших здесь картин. Всё это наводило на мысль, что в этом доме жил одинокий и прагматичный человек. Снейп завернул за лестницу, где оказалась невысокая дверь. Он толкнул её вовнутрь. Снаружи висел тёплый молочный туман, напоённый густым ароматом трав и цветов. — Будьте осторожны, здесь ступенька. Гермиона спустилась вниз, на выложенную плоским облицованным камнем тропинку и воскликнула: — Какая красота! В чулане под лестницей, используя чары расширения, Снейп разбил свой собственный сад. Здесь были десятки цветов и редкие травы странного вида и ещё более странного цвета. Потолок был зачарован как в Хогвартсе, и погода соответствовала настроению Снейпа — было пасмурно. — Не отставайте! — прозвучал его глубокий голос. Гермиона проскочила мимо лейки, поливающей клумбу с белыми лилиями, и подошла к зельевару, чьё присутствие спугнуло с куста тенёвки шипастой с десяток бабочек. — Есть лишь два способа снять порчу жабьего горла: проглотить семя пучеглазой болотной цапли, которая вымерла в 1602 году, или подержать во рту плод тенёвки. — Вы шутите? — с ужасом переспросила Гермиона и бросила на куст страдальческий взгляд. Вокруг него на прелой земле разметались пёстрые крылышки бабочек. Дело в том, что липкий от нектара плод тенёвки выпускал острые шипы каждые тридцать секунд. Если какая-то бабочка зазевалась, то она непременно погибала. — Я никогда не шучу, мисс Грейнджер, — очень серьёзно ответил Снейп. — Положите плод в рот, но не глотайте. Выплюнете его только тогда, когда он уколет вас три раза. Гермиона колебалась. Но затем ей представилась её дальнейшая жизнь, полная отчаяния и постоянных насмешек. Она сорвала липкий плод размером с грецкий орех и положила его в рот. Нектар, слаще мёда, растёкся по языку, и вдруг шипы вырвались наружу. У Гермионы на глазах выступили слёзы. Страдание отразилось на исполненном достоинства лице девушки. Но лишь только прошёл первый приступ боли, как за ним последовал новый, ещё более пронзительный. Гермиона не помнила, как Снейп помог ей выйти из сада, как усадил на трёхногую табуретку у себя на кухне, как уговаривал выпить настойку. Она помнила только, что в последний момент бессильно упала ничком на мягкую грядку, и её стошнило. — Спасибо, — глухо проговорила она, когда начала понемногу приходить в себя. — Почему вы обратились ко мне, вместо того чтобы пойти в Мунго? — спросил Снейп, ставя небольшой латунный котелок на огонь. Вся дрожа, Гермиона с трудом перевела дыхание. — Это была домовиха. Если бы я обратилась в Мунго, её бы арестовали и судили, а она не хотела этого делать. Она просто не могла пойти против воли своего хозяина. Вы бы только видели её лицо. Как это низко, использовать таких самоотверженных волшебных существ в таких гнусных целях, — с презрением заключила она. — Всё так же боретесь за права бесправных, мисс Грейнджер? Это прозвучало, как насмешка: «Ну и посмотрите, куда вас это привело». Но Гермиона чувствовала себя такой усталой и разбитой, что была не расположена к пререканиям. — Я работаю в Отделе регулирования и контроля за магическими существами. — У вас есть подозрения, кто мог это сделать? — Это уже не первый раз, — отозвалась Гермиона. Взгляд в пол, плечи поникшие. — Многие считают мои идеи радикальными. — В волшебном сообществе не любят перемены, — понимающе высказался Снейп. — Особенно, если их предлагает магглорождённая. — В голосе девушки зельевар услышал нотки разочарования и упрёка. — Но я делаю это из лучших побуждений. Хотим мы того или нет, но наше общество меняется. Старые законы уже не работают. — Ваши амбиции похвальны, — продолжал зельевар, помешивая отвар. В воздухе сладко пахло плодами боярышника. — Однако вам следует быть более осторожной. Сегодня это была порча — довольно редкая, но её можно было снять, — а завтра это может быть смертельное проклятие. Гермиона задумалась над его словами. В них была правда, и это печалило. — А почему вы не подали заявку на грант? — спросила мисс Грейнджер, сменив тему. Небольшая кухня её бывшего профессора также, как и магазин, требовала капитального ремонта. Снейп посмотрел на неё в полной растерянности. — Вы ничего об этом не слышали? — удивилась девушка. — Два года назад министерство ввело проект помощи малому бизнесу. Ваш магазин и по метражу подходит. Грант составляет почти полторы тысячи галеонов. — Сколько? — выпалил Снейп. — Полторы тысячи, — повторила Гермиона. Снейп долго молчал, несомненно, зачарованный мыслью о том, как можно было обставить лабораторию на такие деньги. Да что там лабораторию! — Если вы сохраните в тайне то, что произошло сегодня, я дам вам контакты человека в министерстве, к которому вы могли бы обратиться. Однако, должна вас предупредить, что он весьма… неординарная личность. — Мисс Грейнджер, вы что, хотите меня подкупить? — Снейп прищурил глаза. — Я делаю вам деловое предложение, — возмущённо ответила девушка. — Ну так что? — Моё молчание обойдётся вам в полторы тысячи галеонов, — пробормотал Снейп и подвинул в сторону Гермионы листок бумаги и перо.