Awakening

      Легкие порывы ветра прорывались внутрь комнаты, заставляя трепетать полупрозрачные занавески. Ранние солнечные лучи боролись с беспросветной тьмой, так сладко окутывающей пространство вокруг. Небо за окном постепенно обретало привычный цвет. Словно искусный живописец в лице рассвета каждое утро обрамлял небесную гладь оттенками розового и голубого. Солнце медленно поднималось над горизонтом, освещая комнату всё интенсивнее.       Постельное белье шебуршит от движений, когда юная шаманка переворачивается на другой бок. Она слегка морщится, ощущая слабую щекотку, пробегающую по коже на лбу. Однако глаза открывать не спешит, упорно цепляясь за остатки сна, который вот-вот оборвется. К странным ощущениям прибавляется чужое дыхание, из-за которого шея начинает гореть и покрываться испариной.       Сацуки нервно выдыхает, через силу разлепляя сонные глаза. В первую очередь бросает взгляд на настенные часы. Стрелка с трудом доходит до отметки с цифрой шесть. Когда-нибудь ей точно удастся хорошенько выспаться, но явно не в этой жизни. Причину столь раннего пробуждения даже искать не приходится: нарушитель сладко сопит под боком, подминая под себя ни в чем не повинное одеяло. Темные волосы, раскиданные по подушке, ярко контрастируют с белоснежным постельным бельем. Коно не сдерживается и касается пары прядок, ощущая всю гладкость мужских волос. Такие приятные на ощупь, словно шелк.       — Ты же помнишь, что у тебя есть своя комната? — нарочито громко спрашивает, желая вытащить парня из объятий сна.       Однако он лишь сильнее утыкается в изгиб тонкой шеи, в котором и теряются его нечленораздельные бормотания. Сильная рука крепко обвивает талию, придвигаясь ближе к теплу. Девушка ёжится, а по спине пробегает табун мурашек.       — Отодвинься, ты холодный, — недовольно проговаривает, брыкаясь в мужских руках.       Чувствуя сопротивление, он лишь сильнее льнет к тёплому телу, наслаждаясь близостью. Сацуки тяжело вздыхает, стягивая ногами одеяло с парня. Брюнет открывает глаза, хлопая ими в попытке проснуться. Длинные ресницы невесомо задевают девичью кожу, а очередное касание вызывает приступ слабой щекотки.       — Дай поспать, — томно проговаривает, после чего выпускает демонстративный зевок.       Мелодичный тон Сугуру наполняет комнату, не нарушая умиротворённое настроение, что царит в комнате, а лишь дополняя его. Глубокий голос обрамлен хрипотцой, гармонично украшающей его. С утра парень звучит ещё приятнее, чем обычно. Девушка навострила уши, готовясь испытать наслаждение от мужской речи.       Однако её чувства совсем не соответствовали её словам.       — Вали в свою кровать и спи там, — препирается, отворачиваясь от брюнета.       Гето наконец поднимает голову, смиряя второгодку пронзительным взглядом. Он принимает сидячее положение, отчего пуховое одеяло скатывается по мужской груди вниз, оголяя подтянутое тело. Парень разминает шею, и его темные волосы спадают на лоб, не позволяя глазам что-либо разглядеть.       — Вот вечно ты недовольна чем-то, — резким движением поправляет распущенные волосы, освобождая лицо от надоедливых прядок.       Пара одновременно поворачивается другу другу, их взгляды сталкиваются в молчаливой схватке. Девушка сдаётся первой, переключая внимание на потрескавшийся от времени потолок. Чёрные глаза смотрели так пронзительно, что выстоять под таким натиском — проблематично. Парень знает это, потому и выходит победителем в мнимых гляделках.              — Может быть потому что я не высыпаюсь? — вопрос останется без ответа.       Гето облокачивается спиной на девушку, когда та садится и упирается затылком в изголовье кровати. В нос ударяет запах освежающей мяты, полностью заполняющий легкие. Это происходит каждый раз, когда голова парня находится в непосредственной близости. Сацуки вновь не сдерживается: дотрагивается до копны смоляных волос, небрежно треплет их. Шаманка избавляет запястье от тонкой резинки, тут же находя ей применение. Трепетно собирает челку юноши, фиксируя её на затылке небольшим хвостиком. Она то знает, как Сугуру бесят эти прядки, так и норовящие попасть в глаза.       Его волосы — её слабость, и он прекрасно это осознает. Можно сказать, что даже пользуется этим, получая неописуемое удовольствие от девичьих прикосновений. Сацуки даже завидует длине его волос: у самой то патлы с трудом до шеи достают. Выглядит совсем неженственно, как-то по-мальчишески что ли.       — Спасибо, — он прикрывает темные глаза, когда девушка проводит ноготками по коже головы, закончив с его прической.       Какое-то время пара сидит в тишине, словно боясь нарушить трепетную атмосферу, что окутала их с ног до головы. Гето встаёт с кровати, а его движение сопровождается неприятным скрипом второсортной мебели. Когда-нибудь техникум выделит средства на ремонт общежития, скорее бы это случилось.       Сацуки внимательно изучает его мощную спину, изувеченную бесчисленными шрамами. Удивительно, но они не вызывают отвращения, скорее даже украшают мужское тело. Но на душе всё же скребутся кошки, глубоко цепляясь острыми когтями в плоть. Значимую часть этих отметин должна носить именно она. Как бы опрометчиво Коно не рвалась в бой, брюнет всегда подставляет свою спину. Боится, словно она фарфоровая кукла, что вот-вот разлетится на осколки. Для него она всегда будет нежной и чувствительной девушкой, несмотря на всю силу и мужество, которое она не раз показывала. Гето не сосчитал бы, сколько раз погибал от боли, но он и не жалеет: готов защищать до тех пор, пока его сердце ещё бьется.       — Ещё болит? — бесшумно пододвигается к краю постели, невесомо проводя кончиком пальцев по свежей ране.       Мышцы в том месте напрягаются, а само тело вздрагивает от неожиданности. По коже распространяется тепло, исходящее от второгодки.       — Уже нет, — загадочный ответ не поддается никаким объяснениям.       — Постарайся не подставляться больше, — настоятельно рекомендует.       — Я не даю ложных обещаний, — поворачивается, кидая многозначительный взгляд.       Брюнетка сидит, поджав под себя колени и подставляя оголённые ляжки под томный взор черных глаз. Смотрит на него снизу-вверх, задирая голову из-за неудобства. Гето сглатывает вязкую слюну, накопившуюся во рту, избавляя мысли от непотребных картинок.       Наклоняется, как в замедленной съемке, собираясь поднять с пола одежду. Специально медлит, обжигая острые колени Сацуки своим дыханием. Краем глаза замечает мурашки, которыми моментально покрылась белоснежная кожа.       Брюнет резко поднимается, лишая девушку приятных ощущений. Сугуру натягивает свободную кофту, согревая грубую кожу хлопковой тканью. Из его рта выходит громкий смешок, привлекающий внимание девушки. Она тут же кидает вопросительный взгляд.       — Забавная ты, Сацуки-чан, — наклоняет голову, насмешливо улыбаясь.       — С чего такие выводы?       Парень отходит и опирается бедрами на подоконник. Дерево прогибается, когда на нём оказывается тяжесть в виде человеческого тела. Если приложить больше силы, то подоконник и вовсе треснет.       Сацуки покидает постель, чтобы встать рядом с парнем. Ей по-прежнему приходится задирать голову, чтобы сохранить зрительный контакт между ними. Рядом с Гето девушка казалась такой миниатюрной, а всё благодаря росту парня. Он возвышался над ней, как непокоренная никем гора. Это добавляло ему ещё большей мужественности, и не удивительно, что он нравился девчонкам.       — Говоришь, что я не даю тебе спать, — складывает руки на груди, — а сама оставляешь для меня окно открытым.       Знает, что Коно не любит сквозняк, беспокоящий её каждую ночь. Он заметил, как тонкое покрывало сменилось теплым одеялом. Сугуру такой внимательный, обращает внимание даже на мельчайшие детали и изменения.       — Осень в этом году морозная, а ты так форточку распахиваешь, — смеется, лукаво прищуриваясь.       Щеки вспыхивают красным. Она понимает это, когда кожа начинает гореть. Его взгляд отражает осознания, и девушка это видит.       — Это не так! — топает ногой, грозно поглядывая на собеседника.       Хочет добавить ещё что-то, устроить целую тираду для своего оправдания. Но не успевает и рта раскрыть, как чужие уста накрывают её собственные. Дыхание тут же сбивается, а щёки загораются все сильнее. Ещё чуть-чуть, и она сойдет с ума от переизбытка чувств. Сугуру трепетно сминает пухлые губы, плавясь от их нежности.       — Конечно, — он шепчет в губы с тяжелым выдохом.       Через мгновенье его уже не оказывается в комнате. Коно медленно моргает, находясь в прострации. Может это сон? Щипает себя за локоть, и тут же ойкает из-за едва ощущаемой боли.       — Что? — с трудом выговаривает.       Резко высовывает корпус в окно, но парня и след простыл. Брюнетка в ступоре, а сонный разум с трудом анализирует происходящее.       — Вот же идиот, — прячет лицо в ладонях.       Никто и никогда не заставлял её краснеть, а тем более смущаться. Маленькая девочка, которую Коно так старательно прятала в себе, вырвалась наружу. Она вышла вместе со всеми чувствами, ранее скрывающимися за голосом разума.       — Да кто ему вообще разрешил так поступать со мной? — ударяет несколько раз по ветхому подоконнику.       Из-за напряжения, зародившегося в груди, проклятая энергия вылетает из ладоней. Стоит только коснуться деревянной поверхности, как она с жутким треском разлетается, заполняя паркет опилками.       — Дурак, Гето, дурак.       Поцеловал. Он поцеловал её. Ещё и сделал это так обыденно, словно повторял каждый день. А затем сбежал, как последний трус, не беспокоясь о последствиях.