Глава 4. True or false? / Правда или ложь?

Наверное, я жалею о том, что выбрал жить так. С другой стороны, разве мог я выбрать смерть? Уйти из мира так мучительно, быстро, испытывая агонию в каждой частичке тела. Она всепоглощающая, жестокая, безжалостная, приводящая к летальному исходу, а я пока не готов встретиться с ней лицом к лицу. Пока что нет. Уж слишком страшен и не мил мне лик смерти, которая следует за мной по пятам после того, как я выбрал преступный путь. Будь что будет, лишь бы не сдохнуть в ближайшее время. Сестра бы была разочарована, если бы узнала. Но я не виню её. Сам знаю, что не достоин прощения. После всего этого… Я не чувствую себя собой. Я лишь притворяюсь тем, кем я никогда не был. Но ради чего? Не знаю. Подумаю на досуге. Я делаю то, чего не хочу, словно марионетка. Просто кукла, судьба которой зависит от того, кто тянет за нити. Или я опять все придумываю себе. Очередная глупая мысль, вызванная моим измученным разумом? Может быть, Венти хочет для всех лучшего. Так или иначе, единственное, что греет мою душу — образ моей сестры. Самый дорогой мне человек. Каждую ночь я вижу сны, где мы маленькие и беззаботные. Тогда мы были свободны от проблем и правил взрослой жизнь, эйфорическое, по настоящему незабываемое чувство. Может быть, будь я меньшим мудаком, мы бы не ссорились так часто, когда выросли. Мне просто хочется вернуться в прошлое и навсегда остаться такими маленькими, любопытными, свободными от реалий мира. Мы бы могли снова основать наше выдуманный город, заполняя его картонными домиками, возводить мосты из лего, создавать свод законов для всех жителей, который они бы точно соблюдали, ведь Ланерия — это город справедливости. Я скучаю, Люмин. Безумно скучаю и лелею каждое крохотное воспоминание, связанное с тобой. Когда нибудь мы пройдём наш путь вместе, будем на одной стороне, даже если это случиться в следующей жизни. Но я всегда на твоей стороне, даже если и не делаю это физически. В конце концов, у близнецов ведь особая связь, да?

***

В последнее время ее лучшим другом стал ноутбук. Сидя перед ним каждый вечер и вычитывая все, что могло бы помочь расследованию, Люмин даже показалось, что ее зрение начало садиться. Когда выдастся свободный день, она обязательно посетит врача. Ну, точно не сегодня. И не завтра. Возможно, даже не в ближайшую неделю. Кто бы мог подумать, что она настолько погрузится в дело? Было ли это из-за Итера? В глубине души Люмин знала ответ. С момента посещения бюро судмедэкспертизы прошло 4 дня. Новых трупов не было, как и пропаж, что радовало. Но ей все еще хотелось взглянуть на тело Кэйи. Почему следователям не дали осмотреть труп как полагается? Было ли это намеренно? Возможно. Но без доказательств нельзя утверждать, соответственно, теория оставалась где то там, на задворках сознания, лишь отброшенная, никому не нужная мысль. В голове каша. Мысли перемешались, пытая разум, и никогда не ограничивались количеством. Поэтому, естественно, сложить это во что то связное — неудачная попытка. Клонило в сон, глаза слипались, смотря на светящийся в темноте экран из последних сил. Но, перед тем как полностью отключиться и спокойно пребывать в излюбленном ею состоянии, когда у тебя нет ни мыслей, ни потребностей, ни целей, телефон издал радостный звук, извещая хозяйку о только что пришедшем уведомлении. Кто то ей написал? Или просто очередное доступное обновление для телефона? Люмин предпочла бы второе. Настроение отвечать кому то отсутствовало. «Привет, прости, что так поздно пишу, спишь наверное уже. Может быть, у тебя найдется время для меня среди всей твоей работы? Знаю, что ты очень печешься об этом деле, но мы уже давно не гуляли с тобой. Свежий воздух помогает очистить голову от ненужной нагрузки. Предложение пойти в театр все еще в силе?» — гласило сообщение от Аяки. Люмин уставилась на сообщение, чувствуя вину. Со всем этим она уже стала забывать и других близких ей людей. А ведь они наверняка беспокоились о ней… Положив ноутбук рядом на кровать, она лениво перекатилась на живот, быстро набирая ответ. «Все окей, не сплю. Да, все еще в силе. Давай завтра после работы купим билеты. Сейчас не могу, дремлю на ходу. Спокойной ночи» — написала Люмин в ответ, несколько раз не попадая по буквам и исправляя их. Отправив сообщение, она положила телефон на рядом стоящую тумбу и, как только ее голова коснулась подушки, уснула мёртвым сном. Темно. Страшно. Тревожно. Как будто она идёт по болоту, красному болоту из крови, ее ноги вязнут в ней. Она густая, горячая и липкая, доходящая прямо до колен, так и норовясь утянуть туда, где ее никто не найдёт. А точно ли Люмин хочет, чтобы ее нашли? Посередине стоял стул. Он не подходил к этой обстановке. Совсем не подходил. Белый цвет, такой невинный и чистый среди темноты, резал глаза. С трудом дойдя до него, она села на него, опуская взгляд. Её руки тоже в крови. На лице не проступает ни единой эмоции. Но ведь они и не нужны сейчас. — Что ты чувствуешь, Люмин? — спрашивает ее кто то. Она не знает кто это. Без разницы. — Пустоту. Голос затих, в ушах зазвенело. Раздражает… В глазах начало двоиться. Никакого болота не было, никакой крови не было, никакого голоса не было. Взгляд падает на знакомую баночку таблеток. Такая желанная, но такая далёкая. Изо всех сил пытается дотянуться до нее, будто от этого зависит ее жизнь, но падает на пол. Стук сердца в ушах, она может слышать, как течёт кровь по конечностям. Люмин издаёт болезненный стон, пытаясь сесть. Она на кухне, рядом баночка с антидепрессантами. Таблетки рассыпались по полу рядом с ней. Не надо было перебарщивать с препаратом, от этого только хуже. Но она надеялась, что это поможет ей. Поможет ей вернуться в прежнее состояние. Не получилось. Но с другой стороны, что это, черт возьми, было? Ей нужно отвлечься, это точно. От такого и с ума сойти легко. Она даже не помнит, как оказалась тут, на кухне. Делала ли она это осознанно? Люмин не знает. Успокоившись, она поднялась на ноги. Собрав таблетки с пола обратно в банку и поставив ее на микроволновку, взяла со стола яблоко и села за стол. Дневник Итера лежал перед ней. Он был прочитан ею вдоль и поперёк, от корки до корки. Взяв ручку, вложенную на странице, как закладку, Люмин откусила кусок от яблока и начала писать на чистой странице. Ручка скользила по бумаге, медленно выписывая буквы, которые в свою очередь складывались в слова, а слова — в текст. Торопиться было некуда. Хотелось бы сказать, что вся ночь впереди, но сквозь занавески стали проходить первые лучики солнца. Работа, работа… Когда голова пустая в нужный момент, а время идет, ты сидишь и сидишь, результата нет, впрочем, цель чего то достичь уже настолько въелась в голову, что уже тошно. Горячий кофе обжигает язык, пока она просматривала документы по делу Кэйи Альбериха. Делая вывод поспешно, можно подумать, будто это самоубийство, но у жертвы не было мотивов. К чему человеку, у которого было желание жить, убивать себя ни с того ни с сего? Ни записки, ни намека. Так точно ли это самоубийство? Люмин поднимает голову, когда слышит чьи то возмущенные возгласы. Работать в участке с полицейскими слишком суматошно, в отличии от уже родного этажа, отделённого для бюро, но приходится, ведь нужная информация в архивах, тут. Притащили наверное какого-нибудь вандала на пару суток, а эти крики мыслительный процесс не облегчают. Пару секунд посмотрев, как девушку запихивают в одну из нескольких небольших камер, она вновь вернулась к документам в руках. Полицейские заявили, что этот случай «их разряда» и забрали его себе. Несмотря на то, что решение было оспорено в связи с нахождением наркотиков на месте преступления, отчет судмедэкспертизы доказал, что в теле не было наркотиков. Жертва не принимала их, но принимала алкоголь. Случай не имел связи с другими, всплывавшими до этого, и его сочли за самоубийство при алкогольном опьянении, что по статистике было распространённой причиной смерти алкоголиков. Что насчет крови? В отчете подтверждается, что кровь принадлежит Кэйе, а значит все указывает на то, что думать тут не о чем. Дело замяли. Люмин устало вздохнула, проводя руками по и без того взъерошенным волосам. Ей нужна вторая чашка кофе. И возможно подышать свежим воздухом. Встав из-за стола и вернув бумаги в файл, она пошла к входу для сотрудников, проходя мимо камер для временной изоляции, как вдруг обернулась на звук удара об решетку. Девушка, которая еще совсем недавно орала на весь участок что-то о несправедливости, прильнула к железным прутьям. — Эй, эй! Стой! Я тебя знаю! Давай ты поможешь мне выйти побыстрее, а я взамен информацию. Нужную информацию. Или деньги даже! Заплачу хорошую сумму, слышишь? — заговорщически сказала брюнетка, лукаво улыбаясь. — Ну нет. Отсиживай свой срок. — отрезала Люмин, проходя мимо. Ее ничего не интересовало, хотя фраза «я тебя знаю» немножко насторожила. — Хм. Ну и ладно, мне то что? Только вот я знаю, что ты ко мне прибежишь за ответами. — Какими ответами? Ты даже не знаешь что мне нужно. — Не знаю. Но ты же мне скажешь? Я знаю обо всем в этом чертовом городе. Просто дай мне знать, что тебе нужно знать, и я расскажу все что знаю. — Кажется, ты забываешь, по какую ты сторону решетки. Ты думаешь я доверюсь человеку, которого впервые вижу? Так еще и преступнице. — Да я ничего серьезного не делала. И вообще тут только пару суток сижу! — Это ничего не меняет. Сидишь то не просто так. — Люмин уходит, не вслушиваясь в ответ брюнетки, оставшейся позади. Открыв дверь и выбравшись из душного помещения, в нос приятно ударило свежим воздухом, и руки полезли в карман за пачкой сигарет. Закуривая одну и смотря на проезжающие по дороге рядом машины, она невольно задумалась о словах девушки, после чего отогнала любые последующие мысли. Долгий рабочий день наконец был закончен, и, на удивление, прошел он не так плохо, как остальные. Люмин сидела за столом дома, записывая мысли в дневник. Оказывается, после этого правда становится легче. Когда ты выговариваешься на бумаге, которая всегда будет лишь пространством для изложения себя в тексте, ты не ждешь в ответ ничего. Она не поддержит тебя как человек, но кто сказал, что ей сейчас нужно это? Через пару часов, встретившись с Аякой, которая была так же нарядно одета, как и она, они болтали о довольно обыденных вещах, идя ко входу в театр. — Как там с делом? — Аяка спросила между разговором и Люмин невольно притихла, что было резким контрастом по сравнению с тем, как несколько секунд назад она восторженно рассказывала о том, как они с Янь Фей играли в карты на кофе в ближайшей к участку кофейне на перерыве. — Никак. Я ничего не могу понять, и это меня беспокоит. Даже когда я делаю вид, что это не так. Это ведь моя работа, я должна стараться лучше… И все же что то упускаю. Опять. Понимаешь, не могло это быть самоубийством. Я не так хорошо знала его, но люди которые были с ним близки, не замечали ничего подозрительного в его поведении в дни перед смертью. Человек ведёт себя как обычно, после чего решается покончить с собой? Не сходится как-то. — Это странно, согласна. Но, возможно, он просто не хотел говорить об этом даже тем, кто ему дорог? Не хотел загружать их проблемами? В груди Люмин екнуло. Был кое-кто, кто так же не хотел делиться с ней своими проблемами, вместо этого окунаясь в азартные игры и строча ей сообщения по ночам о том, может ли он занять у нее денег. — Я не знаю. Возможно. Но люди, которых что-то гложет, как минимум ведут себя иначе. — Прямо как ты? — Можно подумать, у тебя на душе ничего нет. Еще недавно ты мне по звонку своего начальника материла. — Это другое. — Да, да, продолжай говорить. — Нет, я серьезно, это другое. Я понимаю твои переживания. Ты очень сильная духом, Люмин. Просто помни: я всегда рядом. — Спасибо тебе. Правда, спасибо. За разговором она даже не заметила, как они уж достигли дверей театра. Вечер обещал быть интересным, отличающимся от остальных. Люмин всегда завораживали театры — это было что-то особенное, всегда приятное и интригующе, а еще интимное — в театры с обычными друзьями не ходят. Так что она знала точно, когда занимала место рядом с Аякой, что этот вечер будет теплиться в ее памяти вместе с немногими другими, похожими на него. Представление и правда было запоминающимся. По двум причинам. Ошеломляющие чувства, приливающие от прекрасного увиденного до, и горький вкус страха после при взгляде на сцену, по которой потихоньку разрасталась лужа крови. Вокруг бегали паникующие люди, кто-то вызывал полицию, кто-то скорую, а еще была Люмин, бегущая в участок. Сейчас или никогда.