15. Если справедливость в этом мире существовала

Четыре года назад

      Всё, что нас не убивает — не делает нас сильнее. Любой, кто говорит иначе — либо глупец, либо не знает глубины человеческой боли. Не понимает, как эта боль медленно ломает рёбра, вытаскивает наружу измождённую душу, выворачивает её наизнанку, а потом вталкивает обратно, чтобы злорадно посмеяться над ней, а затем снова и снова повторять эту пытку. И вот ты стоишь один, глотая воздух рваными вздохами, осознавая, что всё в тебе медленно отмирает в агонии — всё, кроме бессмертных воспоминаний, что жгут ярким пламенем по свежим ранам. — Налей ещё, — едва ли членораздельно сказал Юнги, толкая пустой стакан в сторону бармена. С тихим вздохом, едва уловимым среди шума, молодой бармен отложил в сторону бокал, который до блеска вытирал, и протянул руку под стол за бутылкой виски — уже второй, что он наливал парню за этот вечер. Ещё несколько месяцев назад он с отчаянием пытался удержать незнакомца от пагубной привычки и даже несколько раз просил охрану выставить его за дверь, но Юнги возвращался снова и снова, с каждым разом требуя всё больше спиртного, словно пытаясь утопить в нём своих демонов. Опустошив стакан одним глотком, Мин жестом сигнализировал о своём желании получить ещё, устало упираясь щекой в руку, в то время как мир вокруг казался ему всё более и более нереальным. Краткие моменты ясности пробивались сквозь туман опьянения, лишь когда он, раз за разом, спешил в туалет, чтобы избавиться от тяжести в желудке. — Ты сегодня побил свой собственный рекорд, парень, — всё-таки отважился заговорить бармен, выливая остатки виски в стакан. Юнги плохо понимал о чём он говорил. — И как у тебя сил хватает столько пить? Может, пойдёшь домой? — У меня нет, — проронил Мин после долгого молчания, вынуждая бармена приложить все усилия, чтобы в усиливающемся шуме бара услышать его тихие, едва различимые слова. — Чего нет? Сил? — с иронией в голосе произнёс мужчина, одновременно отмечая заказ другого клиента и приступая к его выполнению. — Неудивительно, ты ведь тут целыми днями торчишь. Юнги промямлил что-то ответ и уткнулся носом в сгиб своей руки, прикрывая глаза на секундочку. Его вновь начинало тошнить, однако дойти до уборной едва ли представлялось возможным, поэтому он смирился с мыслю, что его могло вырвать прямо на пол с минуты на минуту. Однако, было так плевать. К его несчастью, алкоголь вообще не являлся панацеей: он плохо ощущал своё тело, мир вокруг окрашивался в непонятные краски, а мысли были хаотичными, в то время как чувство одиночества безжалостно рвало его изнутри, принося нестерпимую боль, но оставляя в живых. Это было мучением — самыми настоящими пытками. Парень достал телефон из нагрудного кармана клетчатой рубашки и положил его на стол с грохотом. После нескольких неудачных попыток разблокировать экран, он наконец открыл диалог с девушкой, чьё имя плыло перед глазами. Юнги, 1:38: Мне так плохо… Пожалуйста, поговори со мной, Ёнми… В каждом слове он делал непростительное количество ошибок — начиная от первой буквы первого предложения и заканчивая именем девушки. Однако она смогла разобрать написанное, потому что вполне логичный ответ последовал почти незамедлительно. Или ему так казалось.

Ёнми, 1:59:

Ты время видел?

Юнги, 2:00: Разве это имеет значение?

Ёнми, 2:01:

Юнги, мы расстались. Я не собираюсь выслушивать твои пьяные бредни.

Юнги, 2:02: Это ты рассталась со мной, я с тобой — нет.

Ёнми, 2:02:

Боже…

Ёнми, 2:04:

Юнги, я едва разбираю то, что ты печатаешь.

Мне надоело, отвали от меня.

Мин не заметил, как вместо привычного виски опрокинул стакан подсунутой барменом воды. Правильнее было сказать, что он в принципе уже не различал вкуса между тем, что попадало ему в рот — будь то вода, виски или рвота. Юнги, 2:06: Но у меня нет никого, кроме тебя.

Ёнми, 2:06:

Я сочувствую, правда.

Юнги, 2:06: Ты так сильно нужна мне.

Ёнми, 2:07

И с этим тоже сочувствую. Но если не прекратишь писать мне, то придётся кинуть тебя в чёрный список.

Фразы любимой были хуже, чем плевок в душу — они были самым настоящим выстрелом — таким, что ранил и заставлял истекать кровью до самого конца. И тем не менее, Ёнми действительно оставалась для Юнги единственным близким человеком. Юнги, 2:08: Ёнми, я люблю тебя. Очень сильно люблю даже не смотря на все неприятные вещи, что ты говоришь мне. Сообщение не дошло. Ровно так же, как и все последующие. Красный восклицательный знак рядом с ними сообщал о том, что Юнги всё-таки заблокировали. Кажется, теперь у него не было даже Ёнми. — Налей ещё, — вяло сказал парень, толкая пустой стакан в сторону бармена и нечаянно роняя его на пол. Звук разлетевшихся осколков был ему так хорошо знаком — ровно так же разлеталась его душа буквально каждую секунду. Абсолютно каждую чёртову секунду. — Нет уж, — возмутился бармен. Возможно, Юнги казалось, но в обычно сочувствующем взгляде появилось отвращение и раздражение. — Вали-ка ты домой, парень, пока мне не пришлось снова вызывать охрану. Горько усмехнувшись, Мин наконец-то поднялся с места и поплёлся в сторону выхода. Он едва ощущал пол под ногами, отшатываясь то к одному столику, то к другому и слыша в свой адрес ещё больше грубых и нелестных комментариев. Если справедливость в этом мире существовала, то она была конченной мразью.       Выйдя из чёрного выхода в плохо освещённый переулок меж двумя длинными зданиями — туда, куда все выходили покурить, Юнги опёрся спиной о холодный кирпич, вытаскивая из кармана сигареты. Несколько из них беспечно упали на землю, но он этого не заметил, и с трудом зажёг одну, глубоко вдыхая дым, что наполнил его лёгкие, немного унимая тошноту. Громкие голоса и басистый смех, разносящиеся в воздухе, привлекли внимание парня. Он перевёл плавающий взгляд на четыре фигуры, стоящие неподалёку. Это были молодые люди, двое из которых выделялись не только своим высоким ростом, но и довольно крупным телосложением. Они явно были старше. Под воздействием алкоголя, Мин не мог поймать ниточку информации, что тянулась от одного к другому в их пьяной беседе, однако их улыбки вызывали раздражение. И тогда Юнги осенило. Отбросив недокуренную сигарету, он нечёткой походкой направился в сторону незнакомцев, обращая на себя их внимание. По мере его приближения они всё больше перешёптывались, наверняка забавляясь с внешнего вида Юнги, пока один из них не окликнул его: — Эй, парень, вызвать тебе такси? Их положительный настрой сменился агрессивным ровно в тот момент, когда рука Юнги неожиданно и яростно встретилась с челюстью одного из незнакомцев — низкого, но довольно коренастого — парень отшатнулся. Он испуганно и удивлённо глядел на Мина, прикладывая ладонь к носу, из которого хлынула кровь. — Ах ты засранец, — прошипел тот, что повыше, бесцеремонно хватая Юнги за грудки и почти поднимая над землёй. В его тёмно-карих глазах пламенем плескалась злость, смешанная с желанием занести ответный удар. — Совсем страх потерял? Вместо невменяемого ответа Юнги лишь неконтролируемо усмехнулся, а после плюнул прямо в его лицо. Мимолётный шок мелькнул на лице парня, а в следующее мгновение Мин был опрокинут на землю грубым толчком. Затылок болезненно столкнулся с твёрдым асфальтом, а в глазах стало ещё более размыто, нежели раньше. Изо рта вылетело морозное облачко, заметное в свете фонаря, стоящего неподалёку, а в нос ударил запах крови. Юнги показалось, что кирпичные стены по обе стороны от него, начали движение, сужаясь. И тем не менее, это было то, что нужно. Парень не успел прикрыть глаза, как его приподняли над землей за воротник рубашки, и одарили смачным ударом в челюсть. А затем ещё одним. И ещё. Друзья парня наблюдали за сценой не присоединяясь, но и не вмешиваясь. Незнакомец продолжал наносить удар за ударом, пока Юнги не начал захлебываться собственной кровью. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но где-то в глубине души теплил надежду, что после этого больше никогда не проснется. — Оставь его, — подал голос один из компании, кладя руку на плечо нападающего и брезгливо косясь в сторону Юнги, едва сдерживающего рвотные позывы. Он чувствовал, как кровь стекала из рассечённой брови по всему лицу, принося физическую боль и, как ни странно, удовлетворение, — потом проблем не оберёмся от его родителей. Компания ещё несколько минут обсуждала что-то, следя за тем, как Юнги принимает сидячее положение, упираясь спиной об кирпичную стену, а затем двинулась к чёрной металлической двери, ведущей в клуб, бросая напоследок: — Не помри тут. Оставшись в тишине тёмной улицы, разрезаемой лишь гудением фонаря, слабыми отголосками музыки из здания и тяжёлым дыханием Юнги, парень наконец-таки прикрыл глаза. Он практически не ощущал своего тела — лицо будто стало одной сплошной онемевшей гематомой, а всё остальное по-прежнему было отёкшее и бесконтрольное от алкоголя. Мин вяло провёл тыльной стороной руки по губам, стирая кровь, а затем коснулся рассечённой брови, испытав неприятное, жгучее ощущение. «Больно — хорошо», — подумал он.       Он просидел на холодном асфальте, не зная, сколько времени прошло. Люди, выходя и входя, смотрели на него с подозрением и неприязнью. Но никто не предложил помощи. Холодный ноябрьский воздух проникал под рубашку и джинсы, вызывая мурашки и заставляя зубы стучать. Куртка осталась где-то внутри клуба — Юнги не видел в ней смысла. Ему хотелось замёрзнуть, чтобы забыть обо всём, что происходило вокруг. Очередной металлический лязг двери, а затем тяжёлые шаги заставили парня вновь открыть глаза и увидеть лысого мужчину европейской наружности, севшего перед ним на корточки. Его лицо было высечено жизнью: шрамы, морщины и глубокие борозды не щадили, хотя глаза его всё ещё оставались молодыми, пусть и холодными. — Совсем жить надоело, малой? —в голосе мужчины не было беспокойства — лишь насмешка. Он не скрывал того, что избитый Юнги забавлял его. Поэтому, когда тот вяло попробовал его ударить, заливисто рассмеялся, перехватывая руку. — Видимо, совсем. Юнги попытался подняться, но ноги не слушались. Он чувствовал себя как пешка на шахматной доске, безвольной и беспомощной. Всё, что оставалось — это улыбнуться в ответ, даже если эта улыбка была болью и унижением. — Оставь его! — раздался мужской крик неподалёку. — Я больше не буду прикрывать твою задницу, если найдёшь себе очередные проблемы! Мужчина даже не повернулся в сторону спутника, лишь усмехнулся шире. Он немного вяло потянулся к нагрудному карману кожаной куртки, чтобы вытащить оттуда карандаш и блокнот, а затем оторвать маленький кусок листа и написать на нём что-то. — Если будет совсем плохо, — начал он, запихивая бумажку в карман Юнги. Тот даже не сопротивлялся — просто старался сфокусироваться на лице мужчины, — позвони по этому номеру четыре раза, тебе перезвонят. Пару раз хлопнув парня по плечу, незнакомец поднялся на ноги. Мин вяло повернул голову в сторону удаляющегося от него мужчины. Рядом с поворотом на парковку его ждал ещё один — более солидный, в сером деловом костюме и с идеально уложенными волосами. Он говорил что-то подходящему спутнику, однако до слуха парня не доносилась их речь. Нащупав бумажку в кармане, Юнги достал её. Никаких пометок на обрывке не было, лишь коряво написанные цифры, складывающиеся в номер телефона.

Настоящее время

      Постукивая пальцами по кожаному рулю в такт разносящейся по салону автомобиля музыке, Юнги нетерпеливо смотрел на красный цвет светофора, что горел уже слишком долго. Желание поскорее вернуться домой и сесть за написание новой музыки разъедало, ведь вдохновение пришло так не к стати — в дороге на подработку. Несмотря на успешные продажи песен Юнги, его клиенты не были богатыми и известными. В результате парню приходилось разнообразить свой творческий процесс, чтобы справиться с финансовыми обязательствами. Хотя гонорары от музыки обеспечивали достаточно для обычной жизни, Юнги мечтал о большем: новом MIDI-контроллере, аудиоинтерфейсе, мощном компьютере и обновлённом синтезаторе. Его долгосрочные планы включали в себя собственную квартиру с личной студией и, возможно, возвращение в университет. К сожалению, реализация всего этого стоила больших денег. Наконец-то тронувшись с места, парень продолжил движение в сторону небольшого кафе, куда недавно устроился курьером с гибким графиком работы. Имея собственную машину — подаренную матерью на восемнадцатилетие, — он в целом не видел больших трудностей в такого рода подработке. За несколько часов работы он мог получить четверть гонорара за один из своих треков. Чонгук, правда, утверждал, что такие гонорары — мелочь, и Юнги заслуживал большего, но парень предпочитал двигаться медленно, но уверенно, не спеша перепрыгивать через голову.       Припарковавшись у тротуара и хлопнув дверью автомобиля, парень направился в сторону кафе. Наполовину стеклянное здание стояло меж более высоких жилых построек. Его фасад был прозрачным, позволяющим взглянуть на внутреннее пространство, а свет проникал сквозь стёкла, создавая игру света и теней на полу и стенах. Юнги решил войти внутрь не через задний вход, как это обычно делали курьеры, чтобы забрать заказы прямо с кухни, а через передний. Ему было важно приехать немного раньше назначенного срока доставок, чтобы успеть пообедать в кафе — дома готовить он совсем не любил, да и чувствовал себя уж слишком одиноко, сидя на кухне в тишине, перебиваемой лишь звуками видео на YouTube, которые он смотрел во время еды. — Привет, Юнги-и, — поздоровалась официантка, когда парень сел за столик в углу помещения — маленький и двухместный, неприметный, но позволяющий незаметно наблюдать за всем происходящим. — Привет, Юми, — не разделяя энтузиазма девушки, поздоровался парень и вытянул руку, чтобы взять меню, которое коллега прижимала к груди, восторженно глядя на парня и демонстрируя ему самую милую улыбку. — Будешь обедать сегодня здесь? — спросила она, пряча руки за спину и перекатываясь с пяток на носки. Аромат свежеприготовленных блюд наполнял воздух, заставляя живот парня неприятно урчать. Он развернул меню, не дожидаясь ухода девушки, и по инерции начал разглядывать названия, хотя уже знал их наизусть. — Да, буду здесь, — он кинул взгляд на электронные часы на руке. — Тогда, — Юми встала на носочки, поводив плечами, — маякни, когда будешь готов сделать заказ. Обслужу пока другой столик. Не дожидаясь ответа, официантка упорхнула в другую часть помещения. Ча Юми была самой искренней, наивной и очаровательной девушкой. Она была настолько невинной и жизнерадостной, что при одном взгляде на неё у большинства людей вспыхивала улыбка на губах. «Наверное, если бы в её жизни произошло что-то ужасное, то она разбилась бы как хрустальная ваза», — думал Мин каждый раз, когда видел девушку на работе, потому и сейчас продолжал следить за её воздушными движениями, размышляя и неосознанно дотрагиваясь до крохотного шрама на брови. — «Разбилась бы так же, как и я, а то и сильнее».       После завершения обеда, Юнги направился к стойке, где ожидали заказы для доставки. Сегодня заказов было немного — благодаря хорошей погоде большинство людей предпочитало обедать на улице или в кафе, поэтому коробки с блюдами он решил забрать прямо из зала. В то время как девушка на кассе сверяла названия на упаковках с чеками, Мин опустился на высокий стул и упёрся локтями в стойку, прикрывая рот сцепленными в замок ладонями. Рядом с ним появился мужчина. Юнги даже не повернул голову в его сторону, пока тот не обратился к нему неожиданным комментарием: — Классный цвет волос, парень, — сказал он. Юнги вяло повернулся. Тёмные волосы мужчины были уложены так, что открывали обзор на широкий лоб, в то время как белая оправа очков подчёркивала смуглую кожу. Он был одет в костюм-тройку, а чёрная банковская карта в руках кричала о богатстве и статусе. Внешность незнакомца показалась Юнги знакомой, а вот его голос он явно слышал прежде — его память на голоса была феноменальной. — Знакомы? — спросил он, сощурившись. Брови мужчины дёрнулись, однако он не успел ответить парню, ведь рядом выросла нежная фигура Юми. Девушка ткнула пальцем в плечо брюнета, будто обиженно надувая губы. Она не замечала присутствия Юнги рядом, а так же копошащейся за проверкой заказов коллеги, ведь её внимание полностью было приковано к мужчине. — Джихён, ты ведь заберёшь меня вечером? — Я же говорил, что занят вечером, Юми, — ответил парень, обнимая девушку за талию и заставляя её недовольно, но слабо ударить его по груди. Вскинув брови, Юнги отвернулся от них. Теперь он был точно уверен — Юми обязательно обожжётся, а затем сломается.       Через несколько минут он наконец-то вышел из здания. Загрузив всё в огромный багажник чёрной KIA Sorento Prime, он захлопнул его и прижался спиной, доставая телефон из кармана джинсов. Он боялся пропустить сообщение от менеджера артиста, с которым недавно начал работать, но в итоге обнаружил, что пропустил лишь кучу сообщений от Чонгука.

Чонгук, 15:34

Пары сегодня такие занудные…

Юнги невольно закатил глаза. Всегда, когда Чонгук начинал диалог таким образом, а затем присылал ещё тысячу подобных сообщений, это значило одно — произошло нечто такое, из-за чему ему хотелось выговориться. Ещё он начинал использовать разного рода склонения и уважительные формы, тем самым подчёркивая разницу в возрасте между собой и Юнги, хотя в обычном общении он всегда игнорировал подобное. Юнги, 16:01 Что у тебя случилось? Когда ответ начал незамедлительно печататься, Юнги глянул на время и понял, что Чон, вероятнее всего, всё ещё находился в университете. Юнги, 16:02 Давай быстрее, мне надо ехать.

Чонгук, 16:02

Это из-за Сори. Я знаю, что тебе не нравятся мои чувства к ней, но я ничего не могу поделать с собой. Помнишь того мужчину, с которым она познакомилась в баре? Он, судя по всему, какая-то важная шишка, поэтому я очень сильно переживаю за неё. Что посоветуешь делать?

Юнги заблокировал телефон и поднял взор к небу. Яркие солнечные лучи били в глаза, заставляя щурится, а ещё жгли бледную кожу, сегодня не покрытую солнцезащитным кремом. Наверняка его щёки из-за этого будут покрасневшие вечером. Парень вздохнул. Он никогда не был против чувств Чонгука к Сори, но был против того, чтобы он продолжал позволять ей делать себе больно. Их отношения со стороны выглядели так, словно она специально издевалась над ним и делала побольнее, а он этого уж точно не заслуживал. Чонгук для Юнги был чем-то похожим на Юми, однако в отличие от неё, в парне он чувствовал стержень — при чём не слабый. Он был уверен, что тяготы жизни не сломили бы его, подкосили — да, но не сломили. Запустив руку в мятные волосы, парень разблокировал гаджет снова. Юнги, 16:04 Ты знаешь, что я тебе посоветую. Увидев, что сообщение было прочитано, Мин быстро решил добавить ещё одно, чтобы не выглядеть в глазах Чонгука бесчувственным. Хоть он нарочно избегал называть парня другом, но всё же по-своему заботился о нём. Как о младшем брате. Юнги, 16:04 Ты говорил с ней об этом? Говорил, что переживаешь?

Чонгук, 16:04

Говорил.

Исходя из того, что продолжения не последовало, Юнги сделал вывод, что девушка ответила парню чем-то в своём стиле — насмешкой или грубостью. Мин даже невольно вспомнил свою бывшую девушку — Ёнми, к слову, последнюю в его жизни, ведь более он не собирался позволять кому-то, кого он любил, причинять себе боль. Любые отношения рано или поздно заканчивались. Юнги, 16:05 Тогда оставь всё, как есть. Не унижайся. Юнги заблокировал телефон и убрал его в карман, считая разговор законченным. Чонгук не был глупым парнем, однако был слишком ведомым своими чувствами, а также какой-то внутренней любовью к миру и людям. Он был из тех, кто определённо подставил бы и вторую щёку под удар, а если бы угроза висела над теми, кто ему дорог — пожертвовал бы всего себя. Прежде, чем сесть на водительское место, Юнги вновь наткнулся взглядом на того мужчину — Джихёна, выходящего из кафе и горделивым шагом идущего к своей серенькой и, очевидно, новенькой Hyundai Genesis. Он выглядел как напыщенный павлин — настолько казалось раздутым его самомнение. И Юнги точно где-то видел его раньше.