41. Нелепый фарс

Пожелтевшие листья деревьев, окружавших здание «Han Legal Group», мерно колыхались на ветру, отбрасывая длинные, причудливо искажённые тени на дорожки из гравия вдоль парковой зоны, становясь густыми и тёмными, будто растягиваясь за уходящим светом. Ветви, ещё упрямо держащие последние осенние листья, казались покрытыми золотой пылью, играющей в последних лучах солнца, которое медленно исчезало за горизонтом, окрашивая пейзаж в тёплые и приглушённые тона, смешивая оттенки медного и янтарного. Чонгук смотрел сквозь огромное панорамное окно, наблюдая, как нежная розовая краска плавно растекалась по бесконечному небу, при этом находясь в кабинете своего отца — ныне своём собственном. Однако всё, начиная от массивного дубового стола, который возвышался в глубине комнаты, до стен, выкрашенных в глубокий изумрудный цвет, оставалось таким же, каким было при Чон Туане. Кожаное кресло стояло неизменно на своём месте — точная копия того, что было у них дома, а бесчисленные стеллажи заполняли старые книги, документы и коллекционные фигурки, расставленные с такой педантичной точностью, что казалось, они никогда не трогались с места. В промежутках между панорамными окнами сверкали рамки с дипломами и наградами, напоминающими о долгих годах, которые его отец посвятил своей карьере. Здесь не было ничего, что принадлежало бы Чонгуку, а оттого он чувствовал себя не на своём месте. И когда в его жизни что-то пошло не так? Он с самого детства знал, что займёт это место. Был готов к тому, что именно он будет продолжать семейное дело, и не просто принимал это, а с преданностью отдавал все свои силы на учёбу, ведь это было во благо компании. Ему даже сложно было представить себя в другой роли, так как он всегда ощущал ответственность за своё имя, видел себя продолжением отца. Но почему же сейчас ему казалось, что он в этом месте…

…чужак?

Неожиданно дверь с матовыми стеклянными вставками распахнулась, прерывая размышления Чонгука. Внутрь стремительно вошёл Хан Джихён, не утруждая себя стуком, и уверенной походкой направился к столу. Весь его вид говорил о том, что он чувствует себя здесь как дома. Не теряя времени, мужчина уселся в кресло Чонгука и, развернувшись на нём, положил локти на подлокотники. Он с довольной улыбкой и хитрым блеском в глазах смотрел на Чонгука из-под белой оправы своих дорогущих очков. — Ну что, как ощущения? Уже освоился? — в его голосе сквозила лёгкая насмешка. Чонгук почувствовал, как раздражение поднимается где-то внутри, но, не дав ему прорваться наружу, просто отвернулся обратно к окну. Наглая манера «друга» действовала на нервы, как и его топорное безразличие к личному пространству. — Я не думал, что отец решит передать мне этот кабинет, пока они с мамой окончательно не переберутся в Сеул, — задумчиво сказал Чонгук, ловя отражение мужчины в стекле. — Они всё ещё часто бывают здесь… Сзади послышалась возня — Хан начал перетасовывать бумаги, лежащие на столе в нескольких аккуратных стопках. — Хм, — цокнул Джихён. — Согласись, наконец-то у тебя есть своё место. Ты же тут не последний человек — далеко не последний, — а всё это время где-то болтался по разным углам. Так что твой отец поступил правильно. Хотя, конечно, тут полно хлама, — добавил он с показным вздохом, словно искренне жаловался на бардак. — Надо было давно выкинуть это старьё. Чонгук сдержанно вздохнул, стискивая челюсти, чувствуя, как раздражение всё сильнее нарастает. Джихён не просто был наглецом — он был вездесущим. После того, как их родители начали работать в Сеуле, оставив компанию в Тэгу детям, Хан успел всё переделать по своему усмотрению: от стратегий развития до внутренней политики компании. И даже те сотрудники, с которыми Чонгук успел хоть немного наладить контакт, постепенно уходили, уступая место новым людям, выбранным новым директором. «Он как затычка в бочке», — ворчливо и недовольно пронеслось у Чонгука в голове. Хан Джихён контролировал всё. Его решения касались каждого аспекта, и Чон ощущал себя не одним из лидеров компании, а временным управленцем, вечно находящимся под бдительным взглядом партнёра, который будто бы не упускал ни малейшего шанса продемонстрировать своё превосходство. Но хуже всего было то, что этот мужчина частенько появлялся у них с Соён дома, не давая отдохнуть от себя. «Может, он стал так сильно бесить меня из-за Сори?» — снова пронеслось в голове парня, когда Джихён за его спиной вновь начал бурчать о чём-то, что касалось работы. — «Или он всегда был таким навязчивым, просто я не так часто его видел?» — Считаю, что мы с тобой просто обязаны отпраздновать твоё переселение в этот замечательный кабинет, — раздался голос Хана, и Чонгук, вздрогнув от резкого прикосновения к плечу, обернулся. — Ты выглядишь слишком загруженным в последнее время, тебе нужно немного расслабиться. — Совмещать работу с учёбой довольно утомительно, — ответил Чон, проводя пальцами по переносице, пытаясь избавиться от назревающей головной боли. — Рад, что дело не в моей сестре, — подмигнул Джихён, хлопнув его по плечу, прежде чем отошёл к столу, изучая разнообразные предметы канцелярии на нём. — Я уже забронировал сауну, так что жду тебя на парковке через двадцать минут. Кстати, поедем на твоей машине — я планирую хорошенько выпить. — Джихён… — Чонгук, — перебил его Хан, и самодовольная ухмылка на его лице сменилась серьёзным выражением, не терпящим возражений. — Я приглашаю тебя не как друг или родственник, а как твой начальник. Никогда ещё Джихён не пользовался такой привилегией. — Ладно, — ответил Чонгук, тяжело вздыхая и прощаясь с планами отправиться на пробежку с Бамом по приезде, чтобы упорядочить свои мысли. — Встретимся на парковке через двадцать минут.

***

Джихён был из тех людей, которые любили брать от жизни всё, пользуясь своими деньгами и статусом, а потому и сауну он выбрал не самую обычную. Это была роскошная зона чимчильбана, разделённая на несколько секций, каждая из которых предлагала свои удовольствия. В центре располагался уютный лаунж с низкими диванами, обитыми мягким бархатным материалом глубокого сапфирового цвета. На столах из темного дерева стояли бокалы с игристым вином, а рядом располагались небольшие золотые тележки с закусками — свежие фрукты, изысканные деликатесы и несколько десертов. Мягкий свет, рассеиваемый сквозь древесные панели, создавал атмосферу интимности. К стене, завуалированной зеленью, примыкала небольшая сауна, окутанная лёгким паром. Её двери, выполненные из прозрачного стекла, открывали вид на уютное пространство внутри, где полки были выложены ароматными травами, а глиняные стены источали тепло. В углу комнаты располагался бассейн, в котором вода отражала свет, создавая магическую ауру. Он был окружён ароматическими свечами, а потому запах жасмина мягко смешивался с нотками эвкалипта, окутывая пространство расслабляющей симфонией запахов. — Что думаешь? — с улыбкой поинтересовался Джихён, развалившись в мягком кресле-лежаке возле массивной вазы с фруктами. На его коленях сидела молодая девушка, не старше девятнадцати, перебирая его чёрные волосы тонкими пальцами. Она позволяла Джихёну без стеснения гладить себя везде, периодически заставляя Чонгука отводить взгляд. Бордовый полупрозрачный халат на ней был едва завязан, и каждый раз, когда ткань слегка разъезжалась, её грудь оголялась, привлекая ненужное внимание. Неподалёку от них, две другие девушки сидели у бассейна, погружая ноги в тёплую воду и перешёптываясь, время от времени тихо смеясь. Они выглядели не менее откровенно, но это совершенно не смущало их — это было обыденно. Чонгук никогда не был в таких местах. Чимчильбаны, где предлагали не только спа-процедуры, но и гораздо более интимные «услуги», явно не соответствовали его представлениям о норме морали, балансируя на грани дозволенного — если не выходили за неё вовсе. Он был почти уверен, что это незаконно. — Думаю, что тебя дома ждёт невеста, — холодно сказал Чонгук, стараясь сфокусироваться на клубах пара, вырывающихся из стеклянной сауны и медленно растворяющихся в воздухе. Это помогало отвлечься от раздражающей картины перед глазами: Джихён без зазрения совести ласкал девушку, что сидела у него на коленях, поглаживая её грудь так, будто они были здесь одни. «Сори встречалась с ним», — вновь подумал он, испытывая отвращение от того, что в голове невольно нарисовались картинки того, что эти руки могли делать с ней. — Не будь таким занудным, Чонгук, — закатив глаза, пробормотал Хан, потянувшись к бокалу игристого. — Просто расслабься и наслаждайся вечером. Я пригласил несколько девушек, чтобы ты тоже смог повеселиться. — Предлагаешь изменить твоей сестре? — резко парировал Чонгук, с недоверием глядя на мужчину. — О, давай не будем излишне драматизировать, — фыркнул Джихён, откидывая голову назад и с самодовольной ухмылкой рассматривая окружающее пространство. — Мы взрослые люди, в конце концов. К тому же, ты не можешь всю жизнь избегать удовольствий только потому, что связал свою судьбу с Соён. Не по своему желанию. Она бы точно не простила меня, если бы я не позаботился о твоих интересах. — Ужасно мило с твоей стороны. Джихён засмеялся, сверкнув белоснежными зубами, и девушка на его коленях тоже хихикнула, прижимаясь к его шее. — Ты просто не понимаешь, что нельзя быть слишком серьёзным в этой жизни, — произнёс Джихён, откидываясь на спинку кресла с самодовольной улыбкой. — Давай, позволь себе немного расслабиться! Здесь полно девушек, и все они с удовольствием проведут с тобой время, — добавил он, смачно шлёпнув по заднице свою спутницу, которая поднялась, чтобы потуже завязать почти сползший с острых плеч халат и взять пару фруктов с другого столика. — Я считаю тебя другом, так что не переживай, я не выдам тебя перед Соён. В свою очередь, надеюсь, ты не расскажешь ничего Юне. Нелепый фарс. Даже если бы и хотел, Чонгук не мог бы рассказать Юне или кому-либо ещё о происходящем — он был полностью зависим от семьи Хан, как и все его близкие. Любая ссора с Джихёном могла стоить им всем карьеры, и он это прекрасно осознавал. — Ты вёл себя так же с Сори? — неожиданно спросил Чон. — Сори? — переспросил тот, приподняв бровь, и потом усмехнулся, глядя куда-то в сторону. — А, та дешёвая дрянь? Нет, с ней всё было иначе. Она умела делать такие вещи, что другие просто не интересовали меня. Почему ты вдруг вспомнил о ней? Ядовитые капли цинизма звучно перекатывались между его зубов, пока последняя нервная клетка Чонгука верещала о том, что ему следует держать себя в руках. — Я просто… думал, что она значила для тебя больше, чем ты сейчас говоришь, — проговорил Чонгук, к концу почти выплюнув слова. Джихён всегда ускользал от темы Сори, как будто она была для него ничем — всего лишь ещё одной среди многих. Но Чонгук знал, что это не так. Хан подарил ей фамильное колье — то самое, которое теперь носила Соён. И он бы не сделал это просто так, для случайной женщины. И Ким Сори не ушла бы тихо, не унизив Джихёна напоследок. Чонгук склонен был думать, что девушка задела мужчину так сильно, что он предпочитал вовсе не вспоминать её, вычеркнуть из памяти. Но зачем тогда было обрывать все связи? — Брось, Чон. Женщина — всего лишь красивое приложение к мужчине, так что я не позволил бы ей значить для меня слишком много. Пальцы юноши яростно вцепились в мягкую ткань белоснежного халата. Он хотел что-то сказать — что-то едкое, резкое, чтобы наконец выбросить этот клубок обиды и презрения, который давно сидел внутри. На секунду ему стало безразлично, чем это может обернуться. Но прежде чем он успел что-то сказать, на столике рядом с Джихёном завибрировал телефон. Тот скользнул взглядом по экрану и, казалось, потерял интерес к происходящему. — Поговорим позже, — небрежно бросил он, вставая с кресла. — Не скучай тут, — Хан подмигнул напоследок и направился в сторону зоны массажа, скрывшись за деревянной ширмой. «Когда-то я считал его другом», — пронеслось в голове Чонгука, пока он, сжав зубы, сверлил взглядом ширму. Голос Джихёна доносился едва слышно, приглушённый шумом окружающей атмосферы. Беспечный смех девушек, плеск воды и мягкое шипение пара наполняли помещение, заглушая слова. Всё это создавало неприятный контраст с тем, что происходило в голове Чонгука — там всё кипело и бурлило. Парень был настолько погружён в свои мысли, что не сразу заметил, как одна из девушек — та самая, что сидела на коленях у Джихёна — плавно встала и, с ленивой грацией двигаясь сквозь клубы пара, направилась к нему. Её полупрозрачный халат едва прикрывал стройное тело, а на губах играла лёгкая, но настойчиво-привлекательная улыбка. Она подошла к Чонгуку и, не говоря ни слова, уселась к нему на колени, мягко скользнув руками по его раскатистым плечам. Её тонкие пальцы осторожно коснулись его шеи, вызывая невольный вздох, а дыхание обожгло ухо, когда она наклонилась ближе. — Ты выглядишь таким напряжённым, — прошептала она, поглаживая парня и устраиваясь поудобнее на его коленях. — Может, мне помочь тебе расслабиться? Не дожидаясь ответа, девушка наклонилась к его губам, намереваясь подарить поцелуй. Но Чонгук, быстро положив руки на женскую талию, отодвинул её от себя. Злость продолжала сжимать его грудь, но он собрался с силами и попытался улыбнуться ей дружелюбно, хотя расстояние между их лицами составляло всего пару сантиметров. — Не нужно, — произнёс он. Девушка, имя которой он так и не успел узнать, внимательно посмотрела сначала в один его глаз, затем в другой, и вскоре в её взгляде мелькнуло понимание. — А, ты не целуешься, — заявила она, тут же наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на его шее. Чонгук вновь остановил её, испытывая лёгкое раздражение теперь уже по отношению к почти обнажённой девушке. — Я не изменяю. Девушка остановилась, а затем медленно выпрямилась, смотря на парня с удивлением, которое вскоре сменилось безразличием. Её обольстительная улыбка исчезла, и она с лёгким вздохом вернулась к прежнему невозмутимому выражению лица. — Поняла, — сказала она, пожав плечами, словно это был не более чем деловой отказ. — Жаль. Ты красавчик. Она не проявила никакого разочарования, не пыталась возобновить попытку, просто лениво встала и отошла обратно к зоне с диванами, сев на своё прежнее место. Чонгук проводил её взглядом, а после отвернулся, не в силах больше находиться в этой обстановке, полной цинизма и ложных улыбок. — Предупрежу Джихёна о том, что я ухожу, — сказал он в пустоту, потому что всем присутствующим вряд ли было дело до его планов. Поправив халат, который распахивался на уровне пупка, парень направился к массажной зоне, и с каждым шагом его уши ловили всё более чёткий, даже бормочущий голос «друга». Он остановился у ширмы, но не стал заходить внутрь. Окинув взглядом девушек, убедился, что никто из них не обращал на него внимания, и чуть наклонился вперёд, чтобы лучше расслышать подозрительный разговор бизнес-партнёра. — …Если налоговая и заинтересуется, у нас всё в порядке с документами. Просто убедись, что никто не привлекает лишнего внимания, — говорил Джихён. Чонгук напряг слух, стараясь уловить больше деталей. Его сердце бешено колотилось от волнения. — Не переживай, всё под контролем, — уверял Джихён. Его голос звучал тихо, но с оттенком надменности и высокомерия. — Поставки будут проходить через проверенных людей. Мы работали с ними раньше, так что знаем, как всё устроено. Если кто-то начнёт задавать вопросы, мы просто замнём эту тему с другой стороны. Парень почувствовал, как в животе закололо от осознания, что происходит что-то нечистое. Он инстинктивно отстранился от ширмы, собираясь уйти, чтобы не выдать себя. — Убедись, что все остаются в тени, — добавил Джихён перед тем, как завершить разговор. — Я позабочусь об остальном. Эти слова звучали как угроза, и Чонгук не мог больше оставаться здесь, подслушивая грязные разговоры, которые, как он теперь понимал, вращались и вокруг его жизни тоже. «Я должен уйти, пока не поздно», — подумал он, делая шаг назад. Он быстро отошёл от ширмы, стараясь не вызвать подозрений, и направился к выходу. То, что Джихён, получив контроль над таким крупным бизнесом, затеял свои собственные дела, больше не вызывало сомнений. Чонгук и раньше подозревал его, ведь в последнее время в офисе сменилось слишком много сотрудников, а странные люди начали появляться с завидной регулярностью. Теперь он не мог закрывать на это глаза, пытаясь убедить себя, что всё это лишь его фантазии. Но что об этом знал его отец?

***

«Интересно, она знает, что её брат занимается чем-то незаконным?» — пронеслось у Чонгука в голове, когда он вошёл на кухню и увидел Соён, сидящую за огромным столом. Просторная кухня встретила его приглушённым, но насыщенным светом, исходящим от подсветки мебели, кессонов и широкой барной стойки, над которой низко свисали три светильника в виде стеклянных шаров. Свет мягко отражался от мраморного пола и столешниц, переливаясь на лакированном коричневом кухонном гарнитуре, занимающем треть помещения, и заливая широкое окно, перед которым стоял обеденный стол. Соён даже не обернулась, когда Чонгук вошёл на кухню, подавая признаки жизни лишь тогда, когда он подошёл к стеклянному бару и вытащил бутылку дорогого ликёра. — Собираешься пить? — спросила она вместо приветствия, не отрываясь от экрана ноутбука. Звучно поставив бокал и бутылку на мраморную поверхность барной стойки, Чонгук поднял взгляд на жену, вынимая пробку. — И тебе привет, — монотонно произнёс он, не испытывая желания вести разговор. Даже Бама он проигнорировал — тот грустно лежал у входа на кухню, смотря на хозяина. — Да. Ты будешь? — Я буду вино, — ответила Соён, захлопнув крышку ноутбука и пересев за барную стойку. Чонгук налил в один бокал вино, а в другой — ликёр с добавлением льда, стараясь не думать о том, что произошло в массажной зоне. Он редко позволял раздражению взять над собой верх, но сегодня всё пошло не по плану. Потому он недовольно посмотрел на Соён, сидящую напротив и наблюдающую за тем, как алая жидкость переливается в бокале. — Даже не спросишь, где я был? — Я не обязана интересоваться каждым твоим шагом, — заявила она, немного нахмурив брови. — У каждого из нас своя жизнь. — Но мы же в браке, — напомнил он. — Это не значит, что я должна быть на постоянной связи с твоими делами, — ответила она, не поднимая взгляда. Ей было абсолютно всё равно. Он был ей безразличен. — Соён… Что бы ты сделала, если бы я изменил тебе? Этот вопрос привлёк её внимание. Наконец она посмотрела на мужа, а в её хитрых глазах промелькнуло озорство. — Я бы рассказала об этом отцу, и он бы разрушил твою жизнь, — с весельем ответила она, наблюдая, как Чонгук замер с бокалом в руке, не донеся его до губ. Затем она слегка наклонилась к нему. — Шучу. Мне всё равно, Чонгук. Мы не клялись друг другу в верности. Наш брак — это просто выгодная сделка для наших семей. Чонгук задумался, прокручивая её слова в голове. Удивительно, как она могла так легко говорить о разрушении жизней, словно это была всего лишь игра. Однако она была Соён, и поэтому могла играть любую роль, чтобы казаться холоднее, чем есть на самом деле — ей не стоило верить. А ещё, она была Хан, и могла вмиг разрушить не только его жизнь, но и жизнь всех его близких — её нужно было опасаться. Связываясь с этой семьёй, ты добровольно запирал себя в клетку. — А ты? Ты верна мне? — спросил Чонгук, стараясь поймать её взгляд. На самом деле он не понимал, зачем затеял этот разговор. Возможно, хотел проверить, отличается ли она хоть немного от своей семьи? Или искал подтверждение того, что она может относиться к нему с заботой и уважением, даже если у них нет настоящих чувств? — Верность — это не то слово, которое мне подходит, — ответила она, чокаясь с его почти пустым бокалом. — Но секс и отношения не стоят в моём списке приоритетов, так что я ни с кем не была, кроме тебя. Просто не вижу в этом смысла, когда есть ты. — А если бы встретила Чимина? — Пф, — фыркнула девушка, залпом допивая остатки вина. Её взгляд стал ещё более безразличный, однако Чон знал её достаточно для того, чтобы понимать, что теперь она точно скрывает свои настоящие мысли. — Он тем более мне не нужен, Чонгук. Если бы подвернулся случай, я бы скорее переспала, м-м… с твоим лучшим другом? — С Юнги? — Да, он красавчик, а Джиа — полная дура. Чонгук рассмеялся — хрипло, горько, с привкусом сладкого ликёра на губах. То о чём они говорили — было безумием. Но его эти откровения даже не раздражали, напротив, забавляли. — А что насчёт тебя? — резко спросила Хан, прерывая смех мужа. — Если бы у тебя была возможность, то ты бы переспал со своей этой…? — Сори, — выдохнул он. В отличие от своего брата, Соён знала о влюблённости Чонгука в бывшую девушку Джихёна, и поначалу это сильно его напрягало. Но когда Чон понял, что жене это неинтересно, он немного успокоился. — Да-да, всё время забываю, — пренебрежительно произнесла она. — Нет, не переспал бы, — спустя некоторое время, всё хорошенько обдумав, ответил он. — В отличие от тебя, я ценю верность, даже если наш брак — фарс. Наверное, он даже не смог бы прикоснуться к Сори. Не из-за своего статуса, а потому, что больше не смог бы отпустить. Одна лишь мысль о ней выжигала всё изнутри, и эти чувства были сродни настоящему помешательству. «Ох уж эти Кимы», — сказала как-то Джиа, когда Чонгук поделился с ней своей давней любовью к сестре её бывшего. Она тогда смеялась, но в её голосе слышалась нотка сожаления, как будто Сон понимала, что с этим не справиться. Теперь эти слова, словно эхо, звенели в его голове, постоянно напоминая, что прошлое продолжает цепляться за него, как бы он ни пытался его отпустить. Он знал, что давно мог бы найти их обоих — с его связями это не составило бы труда. Даже без них, он легко смог бы отыскать Тэхёна и Сори через соцсети. Но не делал этого. Не потому, что боялся узнать, как они живут сейчас — это было в случае с Джиа, — а потому что уважал их выбор исчезнуть. Да и к тому же, это было его единственной возможностью удержаться в настоящем и отпустить ту часть жизни. Но «с глаз долой — из сердца вон» так и не сработало. — Лжёшь, — произнесла Соён с холодной улыбкой, лениво вертя в руках бокал на тонкой ножке. — Тебе ли не всё равно? Хан посмотрела на него с тем же ледяным спокойствием, но в её глазах мелькнуло что-то, что могло показаться интересом. — Конечно, всё равно, — ответила она, прикладываясь к бокалу и делая небольшой глоток, оставляя на стекле очередной алый отпечаток. — Но иногда приятно знать, что даже те, кто претендуют на верность — такие же лгуны, как все остальные. Её слова повисли в воздухе. Соён встала с места, оставив на столе опустевший бокал. Она медленно прошла мимо Чонгука, едва коснувшись его плеча пальцами, и, не оборачиваясь, произнесла: — Доброй ночи.