К свету

      Тору старательно ел рис. Не то, чтобы он его очень любил, да и вообще слабый организм не особо нуждался в таком количестве энергии. Но доктор был непреклонен "Гулять будешь, если хорошо позавтракаешь!" и мальчик сосредоточенно ковырялся в тарелке. В последнее время он полюбил гулять, ведь каждый раз в парке его ждала подруга. Пусть она была куда старше его, пусть её не видел никто кроме него, но разве же это могло стать препятствием для их дружбы?       Когда его вывели в парк, он сразу огляделся, ища взглядом Рукию-сан. Сестрёнка сидела на одной из скамеек и, улыбаясь, махала ему рукой.       – Я здесь посижу. А вы можете идти, – привычно серьёзным тоном говорил он медсестре.       В общем-то он и впрямь был на редкость послушным ребёнком, и если обещал, что будет сидеть здесь, то так и сделает. Молоденькая медсестра кивнула и, убедившись, что он и впрямь сел на скамейку, ушла обратно в госпиталь.       – Привет! Тебя сегодня рано вывели, – улыбнулась Рукия.       – Да, я боялся, что ты не придёшь.       Она ласково потрепала рукой его волосы.       – Ну как же! Я же обещала, что приду!       Это было странно и невероятно, но оно было. Укитаке Джуширо в очередной раз смог перевернуть всё с ног на голову и доказать всем, что на него обычные законы существования Сообщества душ не распространяются. Его душа не распалась, и не застряла в какой-нибудь дыре, чтобы сгинуть там навечно. Нет, он вдруг отправился на перерождение, и хотя он вовсе не помнил себя, но это был он и никто другой. Не узнать его душу Рукия просто не могла.       – Жаль, что мы не познакомились раньше, хотя, иногда мне кажется, что я знаю тебя давно-давно, – вздохнул ребёнок.       В общем-то отчасти он был прав. Но с тем небольшим уточнением, что его душа знала её, разум же принадлежал маленькому и больному с самого рождения ребёнку. Что, в общем-то не особенно отличалось от его детства в Сообществе душ.       – На самом деле мы и впрямь знакомы давно... Так давно, что ты даже ещё не родился, когда мы познакомились.       Девушка печально улыбнулась. Надо же какая нелепость: судьба отобрала у неё самое дорогое, что было, но потом неожиданно вернула, пусть и вовсе не так как хотелось бы.       – И мы дружили уже тогда? Даже если я не помню этого? – спросил мальчик.       Как все дети он не был склонен рассуждать о большинстве вещей, которые видел вокруг. Он принимал их именно такими, какими видел.       – Да, мы дружили... И даже больше... Не обращай внимание, ладно? Просто помни, что мы дружили, и что я никогда тебя не брошу!       Солнце ярко освещало мальчишку, сидевшего на скамейке и беззаботно болтавшего ногами. Светлые волосы, совсем не похожие на волосы его родителей и братьев, искрились на свету золотистыми искорка и на самой макушке головы ребёнка. Казалось, что он и сам весь состоит из солнечного света.       – Я знаю. Не понимаю почему, но знаю. Я вырасту и ты всё равно будешь рядом со мной. Как раньше, да?       Она улыбнулась и кивнула. Да, будет. Он вырастет, и однажды вернётся в сообщество душ, и вот тогда... Нет, как раньше конечно не будет, не даром говорят, что нельзя войти дважды в одну реку. Но всё равно будет. У них ещё будет будущее и теперь Рукия точно знала это.       – И я, и твой давний и лучший друг Кёраку-сама, и нии-сан. У тебя будет много друзей.       – Это хорошо, знаешь, мне иногда бывает очень грустно. Я бы хотел быть как все, но я не могу. Даже просто играть с другими я тоже не могу. Все бегают, веселятся, а я обычно сижу и смотрю. Это бывает очень грустно.       – Верю, но ведь теперь у тебя есть я. Теперь тебе не будет так грустно, правда?       Мальчик хотел ответить, то тут вдруг его внимание привлёк ещё один человек. Он стоял в конце яблоневой аллеи, в тени большого и старого дерева. Стоял и смотрел на мальчика. А люди шли и не замечали его так же, как не замечали сестрёнку.       – А он? Он тоже мой друг? – неожиданно спросил мальчик и показал в сторону.       Рукия посмотрела и едва сдержала возглас удивления. Главнокомандующий сам решил спуститься в Генсей? Однако её мальчик-находка нетерпеливо подёргал её за рукав и снова спросил.       – А... Да, он тоже друг. Лучший друг...

***

      Рукия сидела на пороге Угендо и смотрела на зеркальную глад пруда. Когда-то всё это принадлежало капитану Укитаке, теперь досталось ей. Это было не единственное его наследие, и даже не самое главное.       – Подожди, дай ему пройти этот путь в мире людей. Он вернётся и снова будет здесь с нами, – сказал сидевший рядом Кёраку, умудрявшийся даже став главнокомандующим, поверх капитанского хаори надевать любимую цветастую юкату.       – Я знаю, но всё же это так странно. Я могу говорить с ним, я даже могу прикоснуться к нему. Но я не могу сказать ему самое главное, что так и не успела сказать до его смерти...       – Формально ты можешь сказать, но как ты будешь объяснять шестилетнему ребёнку, что родила от него ребёнка? Вот в чём вопрос.       Кёраку многозначительно взглянул на светловолосую девочку, игравшую с камешками у самой кромки воды.       Это всё произошло слишком быстро, и слишком неожиданно. Сначала у неё просто не было времени, чтобы рассказать, все были слишком заняты попытками спасти Сообщество душ и не погибнуть самим. А потом уже не было возможности. Конечно нельзя скрыть то, что очевидно. И кто не знал чьего ребёнка носит Кучики Рукия до того как он родился, со всей очевидностью поняли это потом.       – Сэцуко, не подходи так близко к воде! – окликнула дочь Рукия.       Та отошла ровно на один шаг, и снова принялась играть в одной ей понятную игру.       – Он будет гордиться этим ребёнком, – кивнул Кёраку, не понаслышке зная, что уже сейчас девочка показывала весьма серьёзные запасы реяцу, обещая со временем стать одной из лучших среди шинигами.       – Хотелось бы верить. Всё же её рождение было вовсе не таким, как хотелось бы, – вздохнула Рукия.       Это было и счастьем, и проблемой одновременно. Счастьем, потому что хоть так, но у неё осталась частица того, кого она любила. Проблемой, потому что рождение внебрачного ребёнка в клане Кучики само по себе было явлением практически немыслимым. И вызвавшим много сплетен и нехороших разговоров. Частично эти разговоры прекратились, когда Кучики Бьякуя официально заявил, что девочка, названная Сэцуко, принадлежит клану и будет носить ту же фамилию, что и её мать. Тем более, что каких-либо проблем с точки зрения закона для этого не наблюдалось. Но только частично. Желающих пообсуждать дела главной семьи клана находились всегда.       – Ты серьёзно думаешь, что для Джуширо это будет проблемой?       – Не знаю, – честно ответила Рукия.

***

      Женщина сидела в кабинете врача и утирала глаза. Она с самого начала знала, что возможно, её ребёнок не проживёт долго. Она вообще не собиралась рожать третьего ребёнка. Но только сейчас начала по-настоящему понимать, что Тору больше нет. Его больное сердечко не смогло перенести четвёртой операции. И да, она всё равно любила этого ребёнка ни чуть не меньше чем его старших братьев. Она не могла не любить.       – Сам знаю, что это слабое утешение, но больше он не будет страдать. Вы сами знаете каковы были риски, но другого выхода у нас тоже не было. Из-за перегрузок его сердечко растянулось и увеличилось, сдавливая лёгкое, но всё равно не справлялось.       Она кивнула. Конечно она знала, за шесть с половиной лет жизни этого ребёнка, она научилась разбираться в детской кардиологии куда лучше чем хотелось бы.       – Знаете, он был замечательным. Он умел терпеть так как не умеет никто. Он был смелым. Разве что очень одиноким.       Слёзы стояли в глазах, но вот сейчас она почему-то хотела рассказать о своём мальчике, вспомнить всё: его любимые игрушки, как они вместе ходили в кино, как он мечтал о собаке, но так и не дождался её. Почему-то она боялась того, что все вокруг будут делать вид, что этого ребёнка не было. А ведь он был, её мальчик, её Тору. И сейчас она очень хотела рассказать, поделиться.

***

      Рукия охнула, когда волна реяцу огромной силы прокатилась по Сейрейтею, задев всех и каждого. На секунду ей показалось, что она тонет в ней, теря, способность дышать. Но тут же всё прекратилось. И моментально стало тихо. Даже птицы прекратили щебетать за окном. А в следующую минуту в кабинет вбежала девочка и кинулась к матери, напуганная столь странным явлением.       – Это реяцу, да?       Рукия погладила малышку по головке.       – Да, моя дорогая, не надо бояться.       Вдруг девочка посмотрела на неё и сказала:       – А я и не боюсь! Эта реяцу она сильная, но такая тёплая. Только кто это?       Рукия встала, поправила хаори капитана Тринадцатого отряда, потом наклонилась и поцеловала дочь в лоб.       – Твой папа, малышка. Кажется, он вернулся.