chapter 6

— Нам нужно поговорить, — преподаватель Пак схватил тебя за локоть, отчего ты остановилась и немного завалилась на него, но удержала себя на ногах. — О чем вы, учитель Пак? Ты прекрасно понимала, о чем он говорит и к чему клонит, но капелька сомнения все же блуждала на просторах твоих мыслей. — Не делай вид, что не понимаешь, — он говорил тихо, почти еле слышно. — Я правда не понимаю, — упрямо врешь. Нужно, чтобы он сказал это вслух. — Если вы хотите сказать мне что-то, чего не должны, но это следует сказать в другом месте, более укромном. Учитель Пак хмыкнул, кивнув. Ты не успела что-либо понять, как он взял тебя за руку и отвел в кладовую аудитории, где хранились дополнительные учебные пособия, материалы, статьи, а также техническое оснащение. Сердце забилось в бешеном темпе, стоило тебе оказаться в таком небольшом, а главное закрытом помещении, со своим преподавателем. Губы задрожали, а пульс агрессивно застучал в глотке, не давая полноценно сглатывать слюну. — Что вы делаете? Мысли путаются в сплошной запутанный ком, который потом распутать не удастся. Твое дыхание уже давно сбилось или ты уже практически не дышишь, когда он подходит к тебе настолько близко, что ты можешь ощущать его дыхание на твоей щеке. От горячего дыхания по коже бегут мурашки, а разум совершенно отказывается проявлять хоть какую-то каплю адекватности. Кажется, словно тебя с ног до головы облили кипятком и ничего не остается делать, как рвануть в холодную воду, где эквивалентом холодной воды является учитель Пак, а ты вся пылаешь огнем, и если тебя сейчас не потушить, то ты сгоришь заживо. Ты не помнишь, как его горячие и чуть влажные ладони обхватили твое лицо. Как взгляд темно-карих глаз прожигал тебя изнутри. Как ты неосознанно схватилась за его предплечья, проверяя реальность происходящего. Точно ли это его руки сейчас обхватывают твои щеки? Точно ли его парфюм полностью пропитал твои легкие от такого близкого нахождения? — К черту все, — его голос рушит громкую тишину маленькой комнаты, а дальше все как в кромешной темноте. Мягкие и упругие губы накрывают твои. Сердце пропускает удар. Оно вообще перестает биться. Тебе не остается ничего, кроме как закрыть глаза и принять происходящее. Губы учителя Пака целуют твои губы. Прямо сейчас. В кладовой аудитории вашего университета. Ты сдавленно стонешь в поцелуй. Его губы еще мягче, чем ты могла представить. Они увлажненные, упругие и такие приятные. Чувствуешь маленькую трещинку на его нижней губе, и это полностью подтверждает, что передо тобой, прямо сейчас тот самый учитель Пак. И он целует твои губы нежно, почти невесомо, но так востребовано. Преподаватель мягко перебирает твои губы, нежно задевая и увлажняя их. Он обращается с ними бережно, требует ответа, когда оттягивает зубами твою нижнюю губу, и это срывает тебя с цепей, на которые ты посадила себя прошлой ночью, обещая самой себе не приближаться к нему. Чувства стыда и совести не существует больше, когда ты обхватываешь его шею руками, притягивая к себе ближе и целуешь в ответ. Пальцами чувствуешь короткие волоски на его затылке, щупаешь их и слабо оттягиваешь, когда он прикусывает твою губу. Осознаешь и принимаешь каждую миллисекунду этого поцелуя, прощупывая рельефность его кожи. Улыбаешься одним уголком губ, когда чувствуешь его мурашки и вставшие дыбом волоски на шее. И ты с уверенностью можешь сказать, что никто и никогда не целовал тебя так требовательно. Нет, неправильно. Никто еще не целовал тебя так, как целует он. Учитель Пак переносит руки на твою талию, прижимая тебя к себе сильнее так, что ты животом ощущаешь бляшку его ремня. Все твои чувства накалены до предела, и ты не знаешь, куда все это сейчас деть, потому что разум затуманен, легкие напрочь пропитаны его смешанных запахом сандала, ванили и табака, а губы максимально точно приобрели вкус его губ. Ты будешь наглой вруньей, если скажешь, что ты хочешь это прекратить. Его ладони на твоей талии, крепко сжимающие тебя, в то время, как губы на твоих. Как здесь солгать? Как солгать, когда твое сердце бьется быстро настолько, что вот-вот выпрыгнет из груди? Молодой человек дышит сбито и часто. Ты ощущаешь это по его активно вздымающейся груди и по его вздохам в поцелуй. Как он часто и шумно выдыхает. Резким и ловким движением он разворачивает вас и прижимает к стене, подбирая тебя под изгиб спины и жмется к тебе вплотную. Ты ахаешь, раскрывая губы, и он пользуется этим. Его язык проникает в твой рот, опаляя тебя горячим прикосновением к деснам и твоему языку. Он сплетает их в жарком танце, отчего ты стонешь прямо в поцелуй и ласкаешь его в ответ. Ноги подкашиваются, они ватные и не держат совершенно, и ты цепляешься за его плечи сильнее, не желая разорвать поцелуй. Твои щеки пылают, под кожей колыхает огонь, разразившийся внутри тебя, и причина этого пожара — преподаватель Пак. Пак, черт бы его побрал, Чонсон. Преподаватель первым разрывает поцелуй, но не отстраняется. Ваши носы еще соприкасаются друг с другом, лбом он опирается о твой и дышит сбито. Вы оба задыхаетесь. Твои губы горят, они опухли и алого цвета от терзающего поцелуя. Внутри тебя все чувства обострены, словно ты один сплошной ком с острыми иглами — прикоснешься и уколешься. Ты раскрываешь веки и видишь его перед собой как-никогда близко. Его дыхание горячо опаляет твои губы. Ты все еще чувствуешь этот поцелуй. Взгляд падает на его рот. Его губы также опухли и порозовели от продолжительного поцелуя. Учитель Пак опирается одной рукой о стену, чтобы удержать равновесие, и второй все еще держит тебя за талию. Ты облизываешь губы и чувствуешь его вкус, смакуешь и шумно выдыхаешь. Глаза наполняются тонким слоем влаги от переизбытка эмоций. Наверное, это сон или ты потерялась на грани между воображением и реальностью или просто сошла с ума. — Я не удержался, — шепчет он, томно смотря на твои губы и большим пальцем проводит по твоей нижней губе. — Я не могу держать себя в руках рядом с тобой. Ты практически не слышишь его, потому что не веришь в реальность происходящего и целуешь его снова. И его губы вновь накрывают твои, и он гулко сглатывает, когда ты кусаешь его за губу, после чего отстраняешься. — Это правда? — ты дрожащей рукой касаешься его щеки и все еще не веришь в происходящее. Его щека гладкая, переходящая скулу и острую линию челюсти. Ты облизываешь губы и закусываешь нижнюю следом, смакуя вкус вашего поцелуя. Пак перехватывает твою руку и держит ее в своей. Его ладонь крупнее твоей в два раза, и она теплая такая теплая. Твоя ладонь идеально помещается в его, будто твои руки созданы только для него. — Это правда, — повторяет он, облизывая губы, и коротко целует тебя, оставляя влажный след на твоих губах. И ты вся дрожишь, чертовы ватные ноги тебя подводят. Ты высвобождаешь руку из его ладони и жмешься к нему, обвивая его талию руками в попытке запомнить каждую деталь: как быстро сейчас бьется его сердце, как часто поднимается его грудь из-за сбитого дыхания и как шумно он дышит. — Должна ли я извиниться, учитель Пак? — шепчешь ты, пока твоя щека трется о его мягкую жилетку. — За то, что я поцеловал тебя или за то, что ты ответила? — преподаватель Пак отстраняется и смотрит на тебя непонимающе. И ты видишь его с другого угла. Он красив до беспамятства. Молодой преподаватель совершенно иначе выглядит так близко. Его кожа более рельефная, чем если смотреть издалека. Его ресницы длинные и густые. Глаза такой красивой и идеальной формы. Аккуратный нос и слегка розовые четко очерченные губы. Взглядом опускаешься ниже и замечаешь родимое пятнышко на шее слева, и от этого замирает твое сердце. Оно красивое и такое уникальное. Ты мягко улыбаешься, потому что это такая милая деталь, которую возможно другие не замечали на расстоянии аудитории. Ты точно не видела его раньше. — Что же теперь нам делать? — шепчешь ты, поднимая глаза на него и смотришь ему прямо в глаза, такие чистые и яркие. — Понимаешь, — он горько усмехается, кусает губу и виновато смотрит на тебя. — Я так хотел сдержаться, потому что хотел поговорить. Ты впервые видишь его растерянным. Учитель Пак отстраняется и запускает пятерню в волосы, заправляя их назад. Он тяжело вздыхает и вновь смотрит на тебя. И от этого взгляда бегут мурашки. — Но я не смог, понимаешь? — он смотрит на тебя с сожалением, кусает губу и отводит взгляд в сторону. — Приходи, пожалуйста, сегодня ко мне вечером? Там точно мы будем в безопасности и сможем поговорить о том, что происходит между нами. М? Учитель Пак подходит ближе, кладет руки на твою шею и поднимает твой подбородок, чтобы ты посмотрела на него. Твое тело уже в который раз покрывается мурашками, когда ты поднимаешь глаза, и ваши взгляды сталкиваются. Щеки заливаются румянцем, и ты теряешь дар речи. Совесть свою ты уже потеряла, способность адекватно мыслить и нести ответственность за свои поступки тоже. Терять больше нечего. — Да, — ты заикаешься, потому что теряешься в словах, мыслях. Кажется, ты совершенно забыла, как правильно разговаривать и мыслить. — Я приду. — Дай телефон, — требует он, протягивая ладонь. И ты повинуешься. — Это мой номер и адрес. Он в твоих контактах. Я буду ждать тебя в семь. Учитель Пак коротко целует тебя, немного задерживая внимание на твоей нижней губе, не желая отпускать ее. И ты вновь таешь в его руках, подобно облаку сахарной ваты. Кончики пальцев дрожат от его поцелуев, а огоньки вновь искрятся перед глазами. Покинув аудиторию на совершенно ватных ногах, ты залетаешь за угол, все еще крепко держа телефон в руке. Ты открываешь список контактов. «Чонсон» Черт бы тебя побрал, Чонсон.