chapter 8

Выбирать себя оказалось сложным решением и путем к успеху. Особенно на второй неделе после того, как ты ушла из его квартиры. Казалось, стоит тебе лишь зайти в аудиторию к нему, то легкие спирает давлением, ключицы скалывает огненной болью, а к глотке подступает ком гигантского размера, который ты не в силах проглотить. Возможно, ты и не в силах выдержать и противостоять чувствам внутри, но ты держалась настолько, насколько могла. Очередное практическое занятие у преподавателя Пака, и ты дрожишь перед дверью, не находя в себе решимости переступить порог и посмотреть ему в глаза. До начала учебного года ты думала, что ты сильная и никакие отношения не способны тебя сломить, но тут даже без отношений ты чувствуешь себя лужей, и ты не находила ответа, что пошло не так и как ты изменилась так быстро. Тебе необходима перезагрузка. Нужно отвлечься и стать снова прежней, сильной и независимой, потому что на данный момент ты оцениваешь себя как жалкую размазню. — Я слышала, что мы отправляемся в горы на выходные, — подошедшая одногруппница прервала уже стандартный поток твоих мыслей, что крутились в твоей голове бесконечным потоком. — Что? Правда? — ты внезапно очнулась и посмотрела на светлую девушку напротив. — Да, я услышала это в преподавательской. В деканате считают, что перед зачетами и экзаменами нам необходимо дать отдых. Поэтому нас отправляют на базу отдыха в горах, где мы будет восходить на гору, ходить в походы и прочее, — девушка скривилась и задумалась. — Только какое это отношение имеет к нашему факультету — вообще не понимаю. И тебе сразу вспомнилась строчка из Скалолаза: «Горы — это хорошо. Когда ты здесь, всё плохое остаётся внизу, и на душе становится так легко.» — А мне кажется, что это отличная идея, — улыбнулась ты и посмотрела на Йеджи. — Мы действительно сможем расслабиться и забыть об учебе на пару дней. — Ты всегда находишь положительное даже в самом плохом, — тяжело вздохнула одногруппница и кивком позвала тебя в аудиторию. — Пойдем трещать о твоих любимых книжках следующие полтора часа. Стоит тебе только зайти в аудиторию, и глаза сразу находят его. И вот он сидит, закинув ногу на ногу с книжкой в руках, и стремительно шерстит строчку за строчкой. Преподаватель Пак облизывает губу, пока поправляет слезшие на переносицу очки, и переворачивает страницу. Сердце бешеным ритмом заходится у тебя в глотке, и ты настойчиво пытаешься проглотить этот бит, но он сердце решило иначе. Ты прикусываешь губу, перекрывая поступление кислорода и проходишь мимо. Так ты не чувствуешь ароматические волны его одеколона. Потому что ты уверена, что вся его черная водолазка и пиджак пропахли тем самым ароматом. Всплеск воспоминания на том диване бьет тебя током, и ты готова выброситься в окно. Ваши глаза встречаются, и твои губы невольно дрожат. Ты не можешь оторвать взгляд от него и смотришь завороженная, пока он первый не разрывает зрительный контакт, громко кашляя и вставая со стула. — Добрый день. Сегодня у нас лекция, и, кстати говоря, очень интересный писатель, с чьим именем вы точно знакомы, — преподаватель повернулся спиной к аудитории и начал писать имя автора. Взгляд невольно упал на выпуклые бедра молодого человека, в особенности на ягодицы, которые так плотно обтягивали брюки. Ты прикусила губу и поругала себя за это. Ты даже сейчас это делаешь. Насколько странно саму себя считать невыносимой? — Иоганн Вольфганг Гете, — громко произнес преподаватель Пак, и аудитория ахнула. — Ну, наконец-то! Я ждал его с самой первой лекции! — выкрикнул Джуен с задних парт, и аудитория заполнилась смешками и ахами. Парень весело оглядел аудиторию и подмигнул тебе, широко улыбаясь. Ты ответила ему мягкой улыбкой и уткнулась в конспект, выводя аккуратными буквами имя известного писателя. Друзья, конечно, заметили твое настроение в последние две недели, но получив твое «я в порядке», пообещали не терзать лишними вопросами и лишь пытались ободрить тебя небольшими, но приятными жестами. На прошлой неделе ребята пригласили тебя в кино, и ты пошла, но суть фильма совершенно не уловила, потому что мыслями была все еще на том диване, под ним. А три дня назад вы посетили парк аттракционов, и ты отвлеклась, искренне повеселилась, дарила свою улыбку друзьям, но стоило тебе оказаться за дверью квартиры наедине с собой, это давящее чувство в груди наваливалось на тебя грудой камней и дышать становилось тяжелее. — Неужели, Джуен, ты дождался! — воскликнул преподаватель, улыбнувшись. — Теперь можешь перестать писать нудные посты в твиттере, — посмеялся он и повернулся к аудитории. — На фоне трудного и трагического жизненного пути писателей своего поколения Иоганн Вольфганг Гете, который, кстати, жил с 1749 по 1832; выглядит баловнем судьбы. Пожалуйста, отметьте это себе, — обратил внимание преподаватель Пак, пока по привычке пошел вдоль парт, читая лекцию. Ты опустила глаза в свой конспект, лишь бы избегать зрительного контакта. — Она не только одарила его редким в ту пору долголетием, но изначально поставила в необычно благоприятные внешние условия. Ему посчастливилось родиться не подданным мелкого деспота, а гражданином вольного имперского города Франкфурта-на-Майне, в котором семья его занимала высокое и почетное место. Необычно, неправда ли? Заметили, что многие известные авторы зачастую родом из бедных семей? Студенты в аудитории закивали в одобрении, пока ты прикусила краешек ручки, снова теряясь в своих мыслях, то и дело возвращаясь к брюкам, что обтягивали бедра преподавателя и к его мягким губам на твоих. — Будучи мальчиком, он получил хорошее домашнее образование, кроме обычного комплекса гуманитарных знаний, в него входили и естественные науки — обстоятельство, сыгравшее немаловажную роль в последующем развитии его научных интересов и самостоятельных изысканий. Это можно не записывать, — добавил он, заметив, как девушка отличница поспешно пыталась записать каждое его слово. — Кто-то знает, что изучал Гете в университете? — Если мне не изменяет память, то он изучал право в Лейпцигском университете, но еще с юности его привлекала литература и театральная жизнь крупного торгового и культурного центра Германии, — с задней парты раздался голос. — Можно сказать, что его литературный вкус и первый опыт формировались в соответствии с ориентацией в те времена на французскую поэзию и театр. Это был ответ новенького студента Енджуна, которого к вам перевели две недели назад. Ты еще не успела, как следует с ним познакомиться, но такие детальные познания в литературе тебя удивили. Не каждый твой одногруппник мог похвастаться детальными знаниями о личной жизни того или иного автора. — Отличный ответ, Чхве Енджун. Действительно, его ранние стихи написаны в традициях поэзии рококо. Можете это отметить в своих конспектах, — указал преподаватель. Это будет на экзамене. В шаловливо-кокетливом, шутливом тоне они воспевают радости чувственной любви, автор в них использует типичные для рококо малые формы и т. п. Но нередко сквозь устоявшиеся формулы и привычные штампы прорывается подлинное чувство и индивидуально-поэтическое видение мира. В дальнейшем этот личный элемент в творчестве Гете резко усилится и станет неотъемлемой частью его поэзии. Ты конспектировала основные моменты, но временами вылетала за пределы аудитории, сверлила его взглядом, когда он отворачивался от тебя. Гете был влюблен в дочь сельского пастора. Она была простой и наивной девушкой, которой он посвятил свои лучшие лирические стихи. Тебе нравились такие романтические ответвления в литературе. Поразительно, как любовь влияет на авторов и их слог. Тогда и изменилось понимание любовного чувства у Гете. «Любовь преображает и одухотворяет окружающий ландшафт.» Привычные сглаженные формулы поэзии сменяются новыми яркими, необычными метафорическими образами. — Кто-то сможет вспомнить пару строк, которую Гете написал в порыве эмоций? — спросил преподаватель, обращаясь к вам, но взгляд его был устремлен на тебя. Он знал, что ты сильна в этом, и, наверняка, знала ответ. — Душа в огне, нет силы боле, скорей в седло и на простор, уж вечер плыл, лаская поле, висела ночь у края гор, — строки сами слетели с твоих губ. Прям как в тот раз, при первой вашей встрече, и твое сердце затрепетало. — Он любил девушку, которой посвятил эти строки, в моменте пришедшие ему в голову, — пояснила ты, все еще держа зрительный контакт с преподавателем. Ты могла быть не уверена в своих чувствах или эмоциях, но на сто процентов ты была уверена в своих знаниях, ты была сильна в этом, потому что они базировались на искреннем интересе. — Да, ты права. Любовь в то время совершенно поменяла его слог, — преподаватель Пак поправил очки и, бросив на тебя последний взгляд, отвернулся к доске. — Любовь способна сотворить с нами чудеса, и вам ли, изучающим литературу студентам, не знать это. Остаток лекции ты провела, с интересом слушая преподавателя и помечая важные моменты в своей тетради. В моменте ты так глубоко погрузилась в материал, что лишняя информация и чувства отошли на задний план, а в голове лишь укладывалась информация о жизненном и творческом пути Гете. Когда пара подходила к концу, преподаватель попросил вас задержаться на несколько минут, и ты нахмурившись осмотрелась вокруг, наблюдая за недоумевавшими одногруппниками. — Уже послезавтра вы поедете в горы на два дня, пожалуйста, подготовьтесь хорошо и постарайтесь расслабиться перед подготовкой к аттестации. Впереди тяжелое время, а вам нужен отдых. Руководить вами в поездке буду я, поэтому по всем вопросам можете смело обращаться ко мне. А теперь можете быть свободны! Аудитория восторженно заликовала и медленным течением покидала аудиторию. Молодой человек улыбнулся и поправил пиджак, присаживаясь на свой стул и обращаясь к ноутбуку, пока несколько раз повторял прощание с каждым студентам. — Останься на минуту, — тихим и низким голосом внезапно нарушил тишину преподаватель, когда ты была готова уже выйти последней. Ты недоверчиво посмотрела на него, но подошла к нему, медленно и неуверенно. Ноги сами тебя к нему привели. — Послушай, — начал он, снимая очки и потирая переносицу. На его лбу появились соответствующие морщинки, а после пара карих глаз уставилась на тебя. — Не хочу, чтобы у вас были проблемы из-за меня, учитель Пак, — прошептала еле слышно ты. Голос предательски задрожал, пока ты вспотевшими пальцами вцепилась в учебники, что держала. — Я попрошу тебя лишь об одном и, пожалуйста, выполни мою просьбу. Ты вопросительно посмотрела на него, подняв глаза, и закусила губу. Все-таки вблизи он невероятно красив и так очаровательно пахнет. Одеколон снова впитывается в твою одежду и проникает прям под кожу. — Поговори со мной там. Пожалуйста, — преподаватель смотрел на тебя с мольбой в глазах, и ты готова поклясться, что эти чертовы глубокие карие глаза сияли блеском. Он коснулся твоей руки, что прижимала учебники ближе. Ты вздрогнула, а кожа заметно покрылась мурашками. Тебе бы очень хотелось сказать ему «да» и поговорить с ним о чем угодно. Например, о книгах за чашечкой кофе, о проблемах современных писателей и почему они не так популярны, как неустаревшая классика, которая у всех на слуху. — Не стоит, учитель Пак. Просто, — ты замялась и вновь подняла на него глаза. — Давайте в следующий раз встретимся как простые люди, а не как студентка и преподаватель? Преподаватель Пак замолчал. Его брови исказились, а блеск в глазах погас. Он пробежался взглядом вокруг, по предметам на его столе, а после закусил губу и тяжело выдохнул. — Тогда бы я пригласил тебя на свидание, — его голос дрогнул, и он отвернулся от тебя. От его слов внутри все содрогается, а губы дрожат, пока ты пытаешься дышать размеренно. Больше сомнений в том, что не только ты погрязла в этом чувстве — не было. Ты не одна тонешь в запрещенных чувствах, и это разрывало и тебя и его. Страдает ли он так же, как и ты? Гоняет ли мысли перед сном о тебе и прокручивает сценарии, которым не суждено сбыться, так же, как и ты? Тебе бы хотелось получить ответы на эти вопросы не смотря на то, что это никак не исправит ситуацию. Ты лишь покинула аудиторию, все еще прижимая к себе учебники и подавляя желание расплакаться посреди университетского холла. И лишь одна мысль крутилась в твоей голове в бесконечном повторе: «Поговори с ним. Скажи все, что думаешь. Если ситуацию не изменить, то пусть знает.»