2. где ты

Ты не знаешь меня даже по имени Но я снова у тебя за спиной Ты задела всё живое внутри меня И одна шагаешь снова домой (Домой) Где ты захотела спрятаться? Следы твои не останутся Дождись, милая, всё кончится Дожди видят, как охочусь я

      где ты, ярослава? где же?       она покинула меня, просто ушла на утро, спустя два дня после нашей первой совместной ночи, и не вернулась, хотя обещала не покидать меня. прошло уже несколько недель, а я всё жду её.       места себе не нахожу, пытаюсь найти способ призвать её, наладить связь, обнаружить её, но всё тщетно, потому что имени её демонического не знаю. ярослава — имя, данное ей при рождении. а с ним я ничего не могу сделать…       провожу рукой по волосам и понимаю, что практически ломает — хочется увидеть её белоснежные волосы, услышать её мелодичный голос, просто прикоснуться к прохладной коже.       достаю сигареты, беру одну и делаю первую затяжку. после её ухода я опять закурил, только теперь ещё сильнее — в лучшем случае скуриваю по две пачки в день. а вот с её появлением я и забыл про сигареты…       «ты просто заменил одну зависимость на другую, дима.»       а ведь и правда. то, что было между нами с ярославой — одержимость, помешательство, созависимость.       по-другому я просто не мог это назвать, потому что видел, слышал, чувствовал, как она реагирует на меня. она была одержима мной. а я — ею, потому что испытывал тоже самое.       — опять ты куришь, — слышу я недовольное ворчание олега и оборачиваюсь.       шепс стоит рядом, сложив руки на груди, взгляд его одновременно осуждающий и сочувствующий, от которого мне тошно. мне не нравилось видеть сочувствие, — жалость! — в глазах друга, и олег знает это, но, видимо, ничего не мог с собой сделать сейчас. хотя, возможно, и я бы смотрел на олега также, если бы шепс попал бы в такую же ситуацию, что и я, кто знает…       пришлось рассказать олегу про неё, когда сил и идей для вранья не осталось. он сразу почувствовал, что со мной что-то не так, но первое время я списывал всё на большую нагрузку, испытания или недосып… но его оказалось не так просто обмануть.       в первые пятнадцать минут после моего краткого рассказа олег покрывал меня благим матом, потому что «какого хуя ты с ней спутался, сам же знал кто она?! ты чернокнижник или кто? в следующий раз, блять, думай не членом, а головой! но постарайся, умоляю, не допускать следующего раза».       а я и не мог поспорить с тем, что прекрасно знал обо всех рисках, когда поддался чувствам и переспал с ней. знал, блять, прекрасно знал. но вот объяснить олегу, что я думал не членом, не мог. если честно, я и сам до конца не уверен в этом.       перед её последним визитом я много размышлял о том, что творится в моей голове, когда рядом она. и тогда мне показалось, что это любовь. да, не совсем здоровая, не совсем нормальная, учитывая её сущность, но любовь.       какой же я дурак, раз поверил в собственную ложь…       — как видишь, — пожимаю плечами и делаю затяжку. — скоро моя очередь, я должен быть в форме.       — ты же понимаешь, что только хуже себе делаешь? — олег злится, и я его понимаю, потому что тоже злюсь на себя. — скури хоть всю пачку за раз — тебе легче не будет.       — что тогда прикажешь мне сделать? — выплёвываю я, хоть и понимаю, что друг дело говорит. — может, перейти на алкоголь? или наркотики? думаешь, от них мне будет лучше?       — лечиться тебе нужно, матвеев, — отвечает в тон мне и уходит.       а я и не смею возразить, потому что олег, черт возьми, прав.

***

Где ты? Я бегу за тобою Разрываюсь с мечтою Растворяюсь в ночи Не молчи (Не молчи) Вместе не встречать нам рассветы В два конца, в две планеты Вдаль уносишься ты, ты Где ты?

      когда я пребываю на место испытания, то первое, что я вижу — это огромную толпу, которая образовалась вокруг героев испытания и съемочной группы.       сразу же захотелось развернуться и уйти, потому что я понимаю — работать рядом с этой толпой будет практически невозможно. я уже чувствую мощный поток энергии, исходящий от зевак, который перетягивает внимание.       ставлю около лавочки свои инструменты и сажусь напротив двух героев испытания, девушки из съемочной команды и ильи, — ведущего.       после короткого приветственного кивка, илья переходит сразу к делу:       — смотри, в этом конверте фотография человека. в мешочке — личная вещь. — указывает сначала на классический черный конверт, а потом на такого же цвета бархатный мешочек.       вижу краем глаза несколько девочек, что пересекли мост и присоединились к толпе. они серьезно и не думают уходить отсюда?       — я попрошу рассказать о человеке всё, что сможешь. и найти место, где с этим человеком произошла трагедия.       — тут беспокойно, — наконец произношу я задумчиво. — я сейчас думаю, где я должен работать.       встаю и поворачиваюсь к толпе, щурюсь от солнца, что светит прям в глаза. они серьёзно думают, чтобы я вот при таких условиях могу работать?       — тишина нужна, дим?       «желательно, а ещё было бы неплохо, если вы найдете ярославу, — я так сильно хочу её увидеть, — позволите мне работать вечером и уберите этих людей, чтобы они меня не отвлекали,» — хочу сказать я, но стискиваю челюсти, потому что илья не поймет меня.       — просто вот когда люди смотрят, они же своё восприятие на это всё накладывают. мне вот неприятно вот это всё.       моё внимание снова переключается на зевак, что всё прибывают и прибывают, от чего по коже поползли мурашки. им конца и края не видно…       «так блять, соберись. ты должен доказать им, что плохие условия не могут тебе помешать. ты должен выложиться на все сто.»       — к сожалению, у нас не в силах убрать людей. это надо заказывать оцепление. мы здесь гости, поэтому они имеют на это право. тут уж поработаем с тем, что есть.       недовольно вздыхаю, но пытаюсь настроиться на нужную волну, при этом игнорироваться вибрации, исходящие от толпы. мысли, точно назойливая муха, метаются от одного к другому, из-за чего я морщусь.       соберись, тряпка!       взгляд цепляется за разрушенный гараж или что-то похожее на него, где в принципе можно было бы разложить инструменты и приступить к испытанию.       это место находится в нескольких метрах от нас, но всё ещё близко к толпе. так что, по идее, они не должны подойти ближе…       подхватываю инструменты и направляюсь туда, наплевав на остальных. думаю, они и сами догадаются последовать за мной.

Я сделал бы тело себе из твоего запаха Я двери сносил бы с петель, чтоб ты заплакала Я продал бы душу, затем отнял обратно Чтоб ты любила меня неадекватного

      слышу шаги за спиной, но голову не поворачиваю, смотрю только на это место.       прохожу внутрь здания, — под ногами хрустит стекло, что настораживает остальных, — кладу у стены сумки и достаю из одной черную ткань, чтобы застелить ею землю. так шанс напороться руками на стекло немного, но снижается.       раскладываю на ткани инструменты, зажигаю свечи, открываю блокнот с заговорами и, найдя нужный, принимаюсь зачитывать. слова льются из меня потоком, и пару лет назад, до битвы, я наверное сильно удивился бы тому, что ни разу не запнулся.       делаю глубокий вдох и пытаюсь сдержаться от ликования, потому что смог нащупать нужную волну, хоть изначально и сомневался в этом. теперь у меня должно получиться…       тушу свечи, убираю всё в сумку и обращаюсь к илье:       — а теперь конверт можно?       в мои руки попадает конверт, и я сразу же ощущаю энергию, похожую на энергию ярославы, но всё же не слишком сильно, чтобы я мог спутать её и человека, чье фото в конверте.       в конце концов, от ярославы исходила энергия демоническая…       — девчачья энергия, — заключаю я, — девочка здесь. глаза показывает зеленые такие, как кошачьи. девочка-кошечка.       перед глазами возникает какая-то другая картинка, и я мысленно тянусь к ней, чтобы рассмотреть повнимательнее, но изображение будто тает у меня перед глазами, когда вдруг раздается звон церковных колоколов.       распахиваю глаза и поворачиваюсь в сторону церкви, смотрю на купала, что виднеются вдалеке. серьезно, ещё и колокола?

***

      возвращаюсь домой после съемок подавленный, измотанный и мечтаю лишь о долгом и крепком сне. ведь только там я иногда видеть её. за всё время такое случалось лишь пару раз, но это из раза в раз помогает мне, дает глоток свежего воздуха.       но почему её присутствие в моей жизни так необходимо? я ведь до этого жил спокойно без неё, так что сейчас пошло не так? неужто это и есть плата за мою любовь к ней?       «матвеев, сколько уже повторять — это не любовь. это зависимость. забыл? ты жить без неё не можешь, о какое любви идет речь?»       мой внутренний голос до ужаса похож на голос олега. и, не знай я, что шепс не умеет влезать в голову, подумал, что олег пытается вразумить меня даже на расстоянии.       захожу на кухню, достаю бутылку колы из холодильника, а взгляд цепляется за бутылку виски, что стоит за стеклянной дверцей шкафа. отвожу взгляд, чтобы ненароком не потянуться к ней, потому что нельзя.       нельзя, блять, иначе я могу найти в алкоголе утешение, — скорее всего именно это я и сделаю, но утешение будет не долгим, — а мне этого нельзя допустить. с меня хватит и одной, — а как же ярослава? — зависимости.       направляюсь в спальню, попутно открываю бутылку и делаю первый глоток. от пузырьков в прохладной жидкости шипит в носу, но я игнорирую это и проглатываю.       и как же хорошо, что я проглотил колу до того, как вошёл в спальню. потому что увиденное шокировало б меня настолько, что она б оказалась на полу.       на полу, около окна, я вижу тело — скрючившейся и дрожащей молодой девушки с белоснежными волосами. девушка лежит на животе так, что лица я не могу разглядеть, но мне и не нужно было видеть её лицо, чтобы понять — это ярослава.

Где ты? Я бегу за тобою Разрываюсь с мечтою Растворяюсь в ночи Не молчи (Не молчи) Вместе не встречать нам рассветы В два конца, в две планеты Вдаль уносишься ты, ты Где ты?

      и кровь… кровь… она была вся в крови…       бутылку я оставляю на столе, возможно даже разливаю немного на него, но было плевать.       я бросаюсь к ней, обхватываю голые плечи, переворачивая на спину, и понимаю, что девушка без сознания. одежда на ней порвана, остались лишь какие-то лоскуты ткани от былого одеяния.       провожу рукой по её израненному лицу, и даже раны мне не мешают узнать в ней ярославу.       — девочка моя, что с тобой произошло? — произношу я и хмурюсь.       почему её раны не заживают?       несмотря на то, что ярослава низший демон, она обладала регенерацией. но её раны даже и не начинали заживать, что меня нервировало. а вдруг она может умереть из-за потери крови?       поднимаю её, обхватывая ноги и спину, и направляюсь в ванную.       раз уж регенерация не работает, надо отмыть её от крови и обработать раны. хоть я и работаю с бесами, с их физиологией я знаком не был, так что сделаю всё, что в моих силах.       замечаю куски грязи, прилипшие к её волосам, и листья, и… кости? опускаю взгляд на её руки и вижу, что некоторые ногти сломаны, а некоторые — вырваны. где ты была, ярослава?       опускаю ярославу в ванную, и мне кажется, что на её лице ручейки слёз, от чего в груди что-то неприятно защемило.       качаю головой, снимаю с неё обрывки одежды и включаю душ, принимаясь смывать кровь мочалкой, которую я, скорее всего, выброшу. слишком сложно будет смотреть на неё после этого. хотя нет, сожгу её вместе с одеждой ярославы и своей. так будет лучше…       стараюсь сосредоточиться лишь на алых ручейках, что расползались по её нагому телу, не отвлекаясь на восхищение её красотой.       сейчас не время для этого. девушке нужна помощь моя, а не восхищение.       когда я смываю кровь до конца, выключаю душ и направляюсь в спальню за одеждой для ярославы, полотенцем и аптечкой. ничего женского у меня нет из одежды, так что придеться довольствоваться малым — одной из домашних футболок и шортами.       по пути достаю телефон из заднего кармана, хочу позвонить олегу, но тут раздается мелодия от дверного звонка. кто это может быть?       подхожу к двери и смотрю в глазок, — и вижу на пороге олега. какое интересное совпадение… оставляю вещи на тумбочке и открываю дверь. увидев меня, олег удивленно приподнимает брови. кровавые следы на моей серой футболке сложно было не заметить.       — так понимаю, пришел я вовремя, да? — заинтересованно говорит олег, проходя в квартиру.       — можно и так сказать.