4. последняя песня

С тобой в невесомости

Улетать от Земли до Земли.

Немного радости, чужой зависти, сладости,

С улыбкой, на руках тебя одну нести.

        провожу пальцем по её лицу, убираю упавший локон. ярослава выглядит так мило, будучи умиротворённой и спящей. хоть на её лице иногда пролегает складка на лбу, это не мешает мне любоваться ею.         — из-за неё ты хотел позвонить мне? — олег, сидящий рядом в кресле, кивает на спящую ярославу.         — да. думал, что ты можешь что-нибудь знать о том, как она очутилась в таком виде.         — сомневаюсь. бесы не по моей части, с этим к череватому. да и вообще инфы мало, сложно предположить что с ней произошло. стоит дождаться, когда она проснётся.         прикусываю задумчиво губу, глажу ярославу по волосам.         интересно, она скоро проснётся?  

Не бойся, я рядом с тобой!

Давай помашем всему миру рукой,

И в моменты тревожности, сложности

Держи руку мою, смотри не отпусти!

        — пойдем, жрать хочу пиздец как. — вздыхаю и в последний раз провожу по её волос.         хочется остаться с ней, но я действительно адски голодный. не хватало ещё голодного обморока на нервной почве. да и стоит оставить ярославу в покое.         после короткого обсуждения было принято решение заказать еду в маке. в холодильнике мышь повесилась, а сил и желания на готовку ни у кого из нас не было — мы только недавно приехали со съёмок.         — она красивая, — заключает олег, от чего я хмурюсь, и он продолжает, — ярослава. понимаю, почему она понравилась тебе.         — сам же знаешь, что понравилась она мне не из-за внешности.         — да вижу я, — ухмыляется олег. — никогда тебя не видел таким.  

Смотри не отпусти меня. Не отпусти.

Смотри не отпусти меня.

        — каким?         — по уши влюблённым. — сурово смотрю на него, но олег, не переставая ухмыляться, продолжает: — и я уже молчу про то, что ты был готов пустить всё на самотёк, когда она пропала.         опускаю взгляд на руки, что сцепил до этого в замок, задумчиво постукивая большим пальцем по-другому.         глупо было отрицать очевидное — именно это хочет донести до меня шепс. а я и не буду спорить с ним. всё так.         — так, заканчивай это, — указывает рукой на меня, и я вопросительно смотрю на олега. — у тебя дым из ушей идёт от мозговой деятельности.         закатываю глаза и встаю из-за стола, подхожу к окну, за которым смеркалось.  

Капля дождя упадёт на локон твоих волос

Тебе будет жаль прическу, но это не всерьёз.

Не отворачивайся от меня, я всё уже знаю.

Смотри мне в глаза, когда будешь идти по краю.

        — ты точно не знаешь, что могло произойти с ярославой?         за спиной слышу недовольный вздох.         — дим, думаешь, я бы молчал сейчас, если бы знал хоть что-нибудь? совсем уже мозги растерял со своей влюблённостью.         — эй! — поворачиваю голову в его сторону.         — не эйкай мне. сказал же, пока что не по моей это части. а для более точного ответа нужно больше инфы.         недовольно вздыхаю, точно как олег пару мгновений назад, и зарываюсь руками в волосы, слегка сжимая корни.  

Ты обнимешь меня крепко, впрочем как обычно.

Я наклонюсь тебе и на ушко совсем не слышно:

Больше нет в этом тепла, вот так бывает,

Когда маленькая правда всё вокруг меняет.

        — а сам-то какими судьбами? — наконец произношу я, переводя тему. — я думал, что ты поедешь отсыпаться.         олег опять же прав, я слишком много думаю о произошедшем. ещё немного, и голова вскипит.         — я рад бы, да не отпускало ощущение, что я должен быть здесь. пытался уснуть, а хуй там. пришлось ехать к тебе.         — мог просто позвонить же, не обязательно ехать было.         олег хмыкает.         — ещё бы ты трубку брал, было б вообще замечательно.  

Во мне нет боли и нет обиды тоже.

Я задыхаюсь этой жизнью, музыкой до дрожи.

Закрою все щели, уши, чтоб никто не тревожил.

Буду дальше жить со своей гармонией под кожей.

        — ой, да иди ты, — шутливо махаю в сторону выхода и опять отворачиваюсь к окну.         вспоминаю испытание, и тут же меня захлёстывает разочарование вперемешку со злостью.         чудом не провалил задание, но так и не смог впечатлить героев испытания. не проебал всё, но и не получил ничего.         полный ноль.         — нет, ну это тоска зелёная какая-то. — ворчит олег и подходит к столешнице. — где тут у тебя что-нибудь крепкое? ага, вот оно!         вижу, как шепс достаёт из шкафа ту самую бутылку виски, что я так тщательно обходил стороной.  

Родная, ты для меня перемена сознания;

Самое сильное, неукротимое восстание.

Я разбит тобой, но не уничтожен.

Я избит тобой, и ты к сожалению тоже.

        — по-моему, ты говорил, что мне лучше не стоит.         — а кто сказал, что ты будешь? — ухмыляется и достаёт стакан для виски. — чай, кофе, да кола твои друзья навек.         — изверг, — ухмыляюсь в ответ и вспоминаю, что колу я хотел итаки выпить, да только забыл её в комнате. — сейчас вернусь.         олег кивает и увлечённо приступает к распечатыванию бутылки.         захожу в комнату, и первое, что бросается в глаза — это ярослава. хочется забраться под одеяло, обнять её и уснуть.  

С тобой в невесомости

Улетать от Земли до Земли.

Немного радости, чужой зависти, сладости,

С улыбкой, на руках тебя одну нести.

      но не могу. все мысли заполнены ею.       не могу уснуть с ней из-за неё же, дожили. усаживаюсь рядом, тянусь к её руке, пытаясь хоть как-то быть ближе к ней.       её кожа тёплая, мягкая. как и она сама, когда такая спящая, умиротворенная, блаженная.       с губ сорвался нервный смех. странно было думать про демона, что он блаженный.       живот опять предательски заурчал, возвращая к реальности, хоть немного. разум тут же заполнили мысли о том, как мы с ярославой вместе могли завтракать каждый день, в моей маленькой кухне, наполненной солнечным светом.       мы бы купались в этом тепле, смеясь над чьей-нибудь откровенно плохой шуткой. или просто молча смотрели в окно, обнимая друг друга… дурак ты, матвеев. вы из разных миров, и ничто это не поменяет.

Не бойся, я рядом с тобой!

Давай помашем всему миру рукой,

И в моменты тревожности, сложности

Держи руку мою, смотри не отпусти!

      я даже не заметил, как погрузился в дрёму, полностью завлечённый этими мечтами. глаза сами прикрылись от усталости, скорее моральной, нежели физической, хотя и вторая тоже присутствует.       вырвал меня из этого состояния звонок в дверь. в комнате, рядом с ней, было так уютно и желанно спокойно, что не хотелось оставлять её.       к счастью, олег более ответственно подошёл к ситуации и направился забирать наш заказ.       — матвеев, твою ж дивизию! — крикнул олег с кухни, а после зашуршал пакетами. — тащись сюда!       — тишь, тишь… — пробормотал я сонно, поближе ложась к ярославе.       наверное, ничто не могло меня оторваться от этого места, заставить подняться. ничто, кроме очнувшейся ярославы.

Верность, искренность и такое говно, как честь —

В этих словах совсем нет смысла, когда некому прочесть.

Слаще сахара наши поцелуи летали —

Но ты же помнишь, что мы с тобой диабетом страдали.

        сон как рукой сняло. я тут же подорвался, точно щенок.       — как ты себя чувствуешь? ничего не болит? — стал осыпать её вопросами, не думая о том, как это выглядит со стороны.        мне так похуй сейчас на всё, лишь бы с ней было всё в порядке.       голубые глаза растерянно смотрели на меня, от чего я и сам растерял былой пыл. почему её глаза поменяли цвет?       — что произошло? где я? — пробормотала девушка, обеспокоенная после пробуждения.       — ты в моей квартире, ярослава. ты появилась здесь без сознания.

Честность — наверное лучшее слово на планете!

Конечно, после мамы и колыбельной детям.

А ещё, после любви и верности тоже.

Ну её нахрен эту честность — она ничего не может.

      ярослава попыталась подняться, но смогла лишь обессилено рухнуть обратно, издав болезненный стон.       — давай помогу.       девушка молча приняла мою помощь, села и стала осматривать помещение, наконец её взгляд остановился снова на мне.       — я плохо помню, что со мной случилось, — заговорила она потерянно. — и тебя я тоже плохо помню.       грудь сдавило до тошноты от её потерянного голоса, от сказанных ею слов. больно.       её поведение так отличается от того, как она впервые появилась предо мной. вся былая железная уверенность и загадочность исчезла, оставляя пустую дыру в ней.

Море замерзнёт, но ждёт тебя —

А я скажу ему, что мы знали.

В мире, где я рву всю память календаря —

Походу счастье мы провтыкали.

      так необычно, но я не могу сказать, что что-то в моих чувствах поменялось. чувства к ней всё так же сильны.       — хорошо… — запоздало отвечаю я. — сейчас это не так важно. главное, чтобы ты была в порядке… как ты себя чувствуешь?       — могло быть и лучше. у меня болит всё тело.       — хочешь есть? — тут же выпаливаю я.       ярослава смущённо кивает. не успеваю я подняться, чтобы принести еду, как в комнату залетает олег.       — ты где пропал? я уже… — с порога говорит шепс, но замечает нас с ярославой и на мгновение будто теряет дар речи. — очнулась, слава богу! я уж думал, димка скоро на стены полезет, если ты не очнулась бы в скором времени.

Знаю я, тебя манит дым.

Стирает боль, но утро будет твоим.

Ты проснёшься там, где нет меня —

И проснёшься там совсем одна.

      — так, олег. не грузи ярославу, лучше еду принеси, — поспешно кидаю я другу, видя растерянное лицо девушки.       шепс понимающе ушел на кухню, оставляя нас на какое-то время одних.       — кто это? — шепчет ярослава пристыженно, будто в чем-то провинилась. невольно расплываюсь в улыбке.       — олег шепс, друг мой. ты с ним ещё не знакома… так что можешь не напрягаться вспоминать его. — успокаиваю её и тянусь к плечу, заботливо поглаживая его.       и ярослава действительно успокаивается, не боится меня несмотря на то, что не помнит меня. это ободряет меня, даёт возможность дышать полной грудью.       — я не обижу тебя, никогда не обижал, — на всякий случай говорю я, дабы быть искреннем в своих помыслах. — если что-то не так — говори. особенно если олег будет докучать тебе.

С тобой в невесомости

Улетать от Земли до Земли.

Немного радости, чужой зависти, сладости,

С улыбкой, на руках тебя одну нести.

      ярослава улыбается, как до этого улыбалась мне в день, когда мы виделись последний раз, — ярко и мило, до щемящего сердца.       — я знаю это. — говорит она, склонив голову на бок. — не знаю почему, но… я просто знаю, и всё.       придвигаюсь к ней, в порыве обнять девушку, но не успеваю. в комнату заходит олег, а за ним шлейфом запахи жареной картошки фри и бургеров. живот в очередной раз предательски урчит.       шепс заботливо раскладывает еду на кофейном столике, а после поочередно протягивает по бургеру нам с ярославой. та удивлённо посмотрела на коробочку с бургером и перевела взгляд на меня.       — это что? как это есть? — спрашивает она наконец.       олег подавился картошкой где-то рядом, но промолчал.

Не бойся, я рядом с тобой!

Давай помашем всему миру рукой,

И в моменты тревожности, сложности

Держи руку мою, смотри не отпусти!

      — хочешь, помогу? — спрашиваю я, улыбаясь как дурак от этой ситуации. — смотри и делай как я.       ярослава кивает и начинает наблюдать за тем, как я открываю свой бургер и делаю первый укус, а затем немного неуклюже делает всё то же самое.       мы кушаем в тишине, полностью завлечённые этим процессом. когда с этим было покончено, олег отправился на кухню, видимо, решив разобраться с виски окончательно. я не стал его останавливать, желаю поскорее остаться наедине с ярославой.       — чувствуешь себя лучше? — спрашиваю я, пытаясь разрядить повисшую между нами тишину, что осталась даже с уходом олега. девушка кивает.       — спасибо, — шепчет ярослава, теребя край покрывала. — кажется, я смогла вспомнить почти всё.       — расскажи, — нетерпеливо говорю я, обнимая ярославу. — что с тобой произошло?       — я стала человеком, чтобы быть с тобой, — шепчет ярослава, от чего по коже появляются мурашки. — но тебе не понравится то, что я сейчас расскажу.

Смотри не отпусти меня. Не отпусти...