Два года после катастрофы

      Стройная фигура, плотно укутанная в невнятные обноски, скользила вдоль улицы мелкого городка, каких в любом штате было двенадцать на дюжину. Настороженно осматриваясь, Пэтти перебиралась от укрытия к укрытию. Каждый свой шаг она старалась сделать максимально бесшумным. Получалось очень прилично, ну ещё бы, такой опыт в скрытном передвижении плюс отличная физическая форма.       Через несколько минут Пэтти подкралась к трёхэтажному зданию и легко взлетела по неровной стене до приоткрытого окна второго этажа, хрустнувшего при движении мутным битым стеклом. Уже в комнате девушка встретилась взглядом с укрывшимся в тени Фрэнком и по его кивку вышла из комнаты. Дверь закрылась за их спинами медленно, зато почти без скрипа.       Тут было сумрачно, солнечный свет с трудом пробивался через мутное окно в конце коридора. Рефлекторно осмотревшись, Пэтти сразу же села рядом с кучей рюкзаков, на брошенное прямо на пол пыльное одеяло, немедленно стянула с головы хитрую конструкцию из пары плотных шарфов, открывая тёмное измождённое лицо, и наконец-то расслабилась.       Мэри, которая сидела там же, протянула подруге литровый термос. Та с благодарностью отпила едва тёплой воды.       В коридоре, который благодаря закрытым дверям превратился в длинную комнату, их было пятеро. Коренастый, почти полностью седой Фрэнк отошёл к внушительной широкоплечей Эмбер, а Мэри с Пэтти и Джимом расположились у противоположной стены.       – Странное местечко, – напившись, Пэтти наконец заговорила о результате сегодняшней быстрой разведки. – Зомби совсем мало. Кого видела, они все в одном районе. Будто не местные, как недавно откуда-то пришли своей компанией. Словно, ох, спасибо, Мэри, – кивнула она подруге в ответ на открытую банку разогретого консервированного супа, – словно кто-то недавно зачистил город и ушёл. И обчистил напоследок, – вспомнив подробности пары встречных магазинов, добавила она.       – Зомби – это хорошо, – устало потирая переносицу, вздохнула Эмбер. – Зомби – это понятно, – ответила она на повисший в воздухе безмолвный вопрос. – Вот если бы их тут совсем не было…       – Стоило бы задуматься, кой чёрт их тут жрёт, – закончил за неё Фрэнк.       Девушки еле заметно поёжились. Они уже два года выживали в этом кошмаре, и им совершенно не хотелось, чтобы он мутировал во что-то ещё более опасное.       Пэтти, Мэри и Джим понимали, насколько им повезло. Когда разверзся ад, их труппа находилась в Северной Дакоте. Не хотелось даже думать, как бы они выбирались из того же Нью-Йорка или другого крупного города. Остальные из их команды… Кого-то сожрали у них на глазах, счастливчики так или иначе сбежали, а что с ними стало дальше, не скажет теперь никто.       В первые дни, когда ещё работала мобильная связь, ребята пробовали дозвониться до своих семей. У Пэтти никто не взял трубку. Джиму мать шёпотом посоветовала отключить звук, а лучше отключить телефон в принципе, чтобы даже вибрации не было, и общаться эсэмэсками. Брат Мэри сначала возмущался шуткам про зомби-апокалипсис, но через полчаса, перезвонив, напряжённым голосом сообщил, что «бабушка сошла с ума», и после недолгого разговора велел беречь себя и не стремиться домой, потому что он сам планирует идти к полицейскому участку, а там как пойдёт. А через несколько дней сигнал пропал совсем.       Их троица, сплочённая не столько одной школой, сколько безысходностью, продержалась в отеле почти месяц, пока Джим не решился выбраться через крышу и увести девушек за собой.       Именно тогда, ошеломлённые, совершенно потерявшиеся в мире, они встретили Эмбер. Она мучилась от одышки и голода, с трудом передвигалась на большом электроскутере, с которого свешивалась сразу во все стороны, но именно эта женщина, столь необъятных габаритов, что на спине топорщилось больше, чем на груди, оказалась первым человеком, готовым протянуть им руку помощи.       Джим, Мэри и Пэтти с шести лет впахивали на уроках и репетициях как проклятые. День за днём, одно и то же, как в Дне Сурка, если бы у них нашлось время посмотреть этот фильм. Балет не предусматривал ни индивидуальности, ни социализации. Окружающий мир виделся в основном через окна школы или машины. Казалось бы, случившийся зомби-апокалипсис перевернул человечество с ног на оттопыренный средний палец – какие теперь, к чёрту, зияющие пробелы в обществознании, не должны они иметь особого значения.       На практике оказалось, что всё совсем наоборот.       Ребята не знали, где, кроме магазина, найти еду и воду, крайне смутно представляли себе процесс готовки, оказались неспособны выбрать сносное укрытие, где можно было бы относительно спокойно переждать ночь. Не то что гигиена – выбор подходящей к нынешним реалиям одежды вызывал ступор. Само понимание, что допустимо и нужно выбрать подходящую одежду, донесла до них именно Эмбер!       У них сложились взаимовыгодные отношения. Эмбер работала здравым смыслом и генерировала идеи, троица отвечала за их воплощение. Уж что-что, а физическая форма после профессионального балетного училища готова поспорить с таковой у не менее профессиональных спортсменов.       Именно Эмбер привела их на почту. Здание давно взломали, стёкла побили, помещения загадили, зато на заднем дворе обнаружился небольшой почтовый фургон – именно то, что им всем было нужно. Пока девушки устраивали небольшой шум у передней двери, Джим перелез через сплошной забор и, отыскав ключи, открыл ворота.       Бывший парень Эмбер был почтальоном, он упоминал, где хранятся все запасные ключи, даже тайком катал её в своём фургоне.       Стал парень бывшим до или после вспышки, никто из троицы уточнять не стал.       Следующей остановкой после почты оказался магазин автозапчастей, в гараже которого сложившаяся команда переночевала, заодно заклеив все стёкла фургона отражающей плёнкой. Теперь для того, чтобы рассмотреть, что происходит в кабине, нужно было вплотную прижаться к стеклу. Вряд ли зомби догадаются так поступить. Наблюдения показали, что неодушевлённые предметы и собственное отражение их не интересуют.       Какое-то время команда кружила по малолюдным дорогам, собирая бензин и провиант, прежде чем им встретилось первое убежище, созданное на базе какого-то тренировочного комплекса. Был тот изначально полицейским, спортивным или ещё каким, разобрать уже не представлялось возможным.       Там они прожили всего полтора месяца, вкалывая на совесть и пытаясь выжить в условиях нехватки всего, в том числе личного пространства. Здесь хуже всего приходилось Эмбер. За время побега она и так сбросила пару десятков килограмм, но всё равно оставалась самой толстой и неповоротливой жительницей убежища. Скудные пайки выделялись централизованно, каждую комнату превратили в общежитие, зачастую не делая разницы между мужчинами и женщинами. Какое смущение, о чём вы? Хотя даже так было лучше, чем бесцельно кружить по дорогам, натыкаясь на толпы зомби, и караулить по ночам.       Едва их четвёрке удалось отстоять небольшую отдельную комнату, как убежище пало.       Все меры предосторожности оказались бесполезны, охрана умудрилась пропустить заражённого ребёнка. Плотность населения убежища сработала против людей, и той же ночью четвёрке пришлось бежать, на этот раз на своих двоих.       Положение стало хуже прежнего, теперь команда оказалась посреди ничего, без транспорта и без вещей. Но как-то выкручивались.       Труднее всего приходилось Эмбер. Ограниченная общей порцией, вынужденная терпеть нереальные для неё нагрузки, женщина продолжала стремительно худеть, мечась между крайними состояниями стрессового обжорства, когда готова была жевать землю, лишь бы в желудке потяжелело, и нежеланием брать в рот хоть что-то. Неизвестно, что было хуже: мучиться, когда еды недостаточно, или пытаться впихнуть в себя скудный паёк, когда ничего не лезет. Отдельной проблемой для женщины стала одежда, которую приходилось подшивать каждые несколько дней.       Однажды, спасаясь от стаи диких собак, команда забежала на ферму. Джим, который как мужчина прикрывал отход, едва услышав, как за спиной захлопнулась дверь, рухнул на пол, заливаясь кровью – одна из шавок успела вцепиться ему в руку.       Почти неделю все четверо, запертые на ферме как в осаде, молились, чтобы кое-как перевязанный Джим избежал бешенства со столбняком. В итоге их спасли люди из другого убежища.       Там они протянули почти месяц, прежде чем оно тоже пало. На этот раз причиной стала не халатность, а ресурсный спор с соседями. Кто там был прав, кто виноват, компания не знала, такими подробностями с ними не поделились, но ворота были уничтожены самодельной взрывчаткой, а внутрь ворвались агрессивные вооружённые люди. Четвёрка сбежала через стену, спасибо канату и ловкости бывших артистов балета, в которой они могли поспорить с мастерами паркура.       С ними ушёл Фрэнк, вместе с которым они в то утро пропалывали огород. Их команда окончательно сложилась.       Больше присоединяться к убежищам команда из теперь уже пяти человек не рисковала.       Поблуждав несколько недель, в лесу на границе с Канадой они наткнулись на крепкий бревенчатый дом, где и решили остаться. Там они провели зиму, а в начале весны снова пришлось бежать и прятаться – их дом сожгла блуждающая банда.       За зиму во внешнем мире стало ещё труднее. Передвигаться снова приходилось пешком либо на велосипедах, потому что найти работающую машину с зарядом в аккумуляторе стало нереально. Ситуация с едой тоже ухудшилась, отыскать что-то съедобное спустя почти год массовой мародёрки оказалось нетривиальной задачей. В итоге решено было двигаться в сторону Калифорнии как сельскохозяйственного штата.       Всё было бы проще, будь у них нормальный транспорт, но увы. Привет ногам ходящим, в лучшем случае педали крутящим. Как итог, на дорогу ушло больше года.       Нигде надолго не задерживаясь, сложившаяся команда двигалась вперёд, прокладывая путь по бумажным картам, пытаясь удержать равновесие между зонами, потенциально набитыми зомби, и шансом найти хотя бы собачий корм.       Животных стало больше, что оказалось одновременно и благом, и проклятием.       Иногда удавалось поймать какое-нибудь мясо. Только в ловушки. Использование винтовки стало печальным опытом недопустимости громких звуков. До кучи, сбежавший олень-подранок им тоже не достался. Как оказалось, только в кино да в играх добыча падает сразу после попадания.       Эмбер оказалась хороша в установке ловушек. Кто бы мог подумать.       Опыт стрельбы из арбалета тоже провалился. Стрелы закончились раньше, чем хоть кто-то из пятёрки научился попадать в неподвижную мишень. В отличие от фильмов, стрелы имели свойство теряться и быстро ломались.       Опыт встречи со стаями собак и стадами коров оказался опаснее, чем опыт встреч с толпами зомби. Животные быстрее бегали, лучше соображали и тоже могли обнаружиться в центре города.       Спустя столько времени Мэри, Джим и Пэтти приноровились влезать в любую щель и находили еду уже каким-то шестым чувством.       Изрядно похудевшая Эмбер наконец-то смогла подобрать походную одежду постоянного размера. Теперь женщина выделялась не лишним жиром, а неплохими мышцами, взваливая на себя груз, который не тянули младшие девушки.       Фрэнк оказался наркоманом. И незаменимым для команды мастером на все руки. Это он собирал из чего придётся мобильные фильтры для воды, латал шины велосипедов, вскрывал замки и настраивал твёрдотопливные нагреватели, благодаря чему всей компании время от времени удавалось нормально помыться. За это ему прощались те эпизоды, когда он, найдя дурь, тайком умудрялся употребить. В защиту Фрэнка, с этими эпизодами он старался ждать, пока команда найдёт относительно безопасное место.       Кто бы знал, сколько наркоты и в каких странных местах попрятано в обычных, внешне благополучных домах. Хотя вопрос дурной: Фрэнк знал, к общему сожалению.       – Уходим? – после недолгого молчания спросил Джим.       – Здесь же вроде безопасно… – неуверенно отозвалась Мэри.       – Здесь непонятно, – возразила Эмбер. – Не будем теребить судьбу за здорово живёшь.       Фрэнк с Пэтти согласно кивнули, Мэри без задержки последовала их примеру. За последние два года паранойя не раз их спасала. Такую полезную тварь, по их коллективному мнению, следовало холить и лелеять.       Мусор, оставшийся после нехитрого обеда, закинули в чулан и прикрыли старыми тряпками, чтобы он не бросался в глаза без толкового обыска. Окна и двери оставили приоткрытыми, выветривая лёгкий запах тёплого съестного. Защита не от зомби, но от потенциально враждебных людей.       К входной двери первым подошёл Джим. Прислушался, глянул в щель, и только потом, тихо приоткрыв, скользнул наружу и огляделся. Не увидев ничего подозрительного, махнул рукой. Пэтти, Мэри, Эмбер вышли одна за другой, выкатывая нагруженные велосипеды на монструозных толстых покрышках. Звонки с рулей были свёрнуты ещё в момент первого знакомства с транспортом.       Пока Пэтти передавала Джиму второй велосипед, замыкающий Фрэнк закрыл дверь и даже немного присыпал порог чем придётся, маскируя под окружающие заброшенные дома. Небольшой травяной веник замёл колею в районе дома, а дальше прятать было бесполезно. Прочие следы либо уже вечером полностью скроет сама природа, либо их команде не повезёт. Основной смысл оставался в том, чтобы максимально сократить временную вилку потенциального невезения.       В темпе, привычно тихо, команда направилась на юг по самой широкой дороге в городке, так же привычно соблюдая дистанцию между велосипедами. Каждый придерживал пристроенный на руле заточенный арматурный прут с самодельной нескользящей рукоятью. Предполагалось, что, если на встречу не попадётся толпы зомби, вечером можно будет заночевать через город-другой, но…       Джим резко остановил велосипед и обернулся, услышав за спиной сдавленное шипение Эмбер.       Женщина, уже застыв на месте, удивлённо смотрела немного вперёд и вверх. Проследив за её взглядом, остальные, успевшие собраться рядом, сначала не поняли, в чём дело, а потом тоже удивлённо уставились на явление.       Точнее, на объявление.       Это был щит. Обычный такой рекламный щит, какие торчат везде, где позволяет законодательство. Сейчас многие подобные лежали вдоль дороги или даже перекрывали полосу, снесённые погодой и отсутствием обслуживания.       Этот был не такой. И не только потому, что выглядел надёжным. И даже не потому, что под ним была вкопана ещё какая-то большая доска с плакатом, а потому что объявление на рекламном щите выглядело относительно свежим. Уж точно не позапрошлогодним.       Текст… рекламы, нанесённый широкими мазками, может быть, даже валиком, удивлял отдельно.

«Объявление о приёме на работу»

      Уже интересно.

«Город набирает рабочих с полезными навыками. Гарантируем проживание, питание, врача, безопасность. Подробности смотрите на доске.»

      В этом месте было нарисовано три стрелки, указывающие вниз, на тот самый плакат.       И ниже добавлено относительно мелким шрифтом:

«Собеседование проходит под этим объявлением 14 и 28 числа каждого месяца. П.С.: Штат силовых структур полностью укомплектован, наш город не нуждается в услугах боевиков.»

      Пару минут команда пялилась на объявление, не в силах уложить в голове смысл написанного.       Первой отмерла Эмбер. Настороженно оглядевшись, она подкатила велосипед к доске с плакатом.       В верхней части плакат полностью повторял объявление на рекламном щите. Ниже пятью столбиками шёл обширный список профессий.       Врач, инженер (электрик, строитель, прочее), разработчик ПО, биолог, химик, физик, ремесленник, изобретатель, ветеринар, кинолог, массажист, фермер, садовод, кузнец… Профессии перечислялись хаотично, словно туда вписывали всё подряд, что только приходило в голову.       Надпись под списком гласила, что «если вы не нашли себя в этом перечне, можете дождаться рекрутеров и сообщить, в какой области вы разбираетесь. В данном объявлении перечислены не все требуемые профессии. Прошедший собеседование имеет право взять с собой семью. Дети до 18 лет без вредных привычек принимаются на обучение».       И жирным шрифтом в самом низу: «Мы не спасаем выживших, мы набираем необходимых нам работников!»       Похоже, были прецеденты.       Мэри машинально бросила взгляд на запястье, где под плотной замшевой курткой скрывались детские электронные часики на весёленьком пластиковом ремешке и с маленьким серым экранчиком. Такое вот у их команды было средство не потеряться во времени. Эти часы, ужасно несовременные, жили на одной батарейке по несколько лет, могли показывать дату и позволяли относительно точно определять время. Пока они не грешили больше, чем на пять часов, всех всё более чем устраивало.       Команда один за другим оглянулись на Мэри. Спохватившись, та расстегнула рукав, задрала его и поспешно нажала на маленькую кнопку на часах.       – Сегодня одиннадцатое, – тихо сообщила девушка.       Все снова переглянулись, растерянно и настороженно. Словно само знание сегодняшней даты говорило, что они готовы попытаться.       Возможно, так оно и было.       – Ловушка? – спросил Джим.       Эмбер покачала головой, не зная, что сказать.       Фрэнк не стал сразу высказывать своё мнение. Вместо этого он вплотную подошёл к объявлению и сощурился, рассматривая пиксели на бумаге и точки, где та клеилась к доске.       – Напечатано недавно, – поделился Фрэнк сделанными наблюдениями. – Клей свежий. Доска старше и тут потёртости. Сколотили больше года назад, плакат на ней не первый. Вот тут видно, что прошлый отодрали и поверх приклеили новый. Месяца два назад, не больше.       – Это что-то значит? – напряжённо уточнила Пэтти.       – Это значит, что у них есть нормально сохранившаяся печатная техника и электричество, чтобы ею пользоваться. Кем бы эти самые «они» ни были.       – Банды можно исключить, – кивнула Эмбер.       – Да, это стационарное… человеческое сборище.       – Убежище? – предположила Мэри.       – Написано «город», – ткнул пальцем Джим.       – Написать можно что угодно, – отмахнулся Фрэнк.       – Всё-таки ловушка?       – Хрен знает, парень, хрен знает.       Снова повисло молчание.       Честно говоря, верить хотелось. А признаваться себе в этом желании – нет. Все пятеро чувствовали громаду накопившейся усталости, которая грозила сломать им хребты или вылиться во что-то безобразное, вплоть до самоубийства.       Жить неприкаянно, рискуя не успеть скрыться от следующей толпы зомби, каждый день ходить как под топором, никакая психика не выдержит такого давления. И, как ни странно, из них всех легче всего было старине Фрэнку, который срывался своей наркотой. Дурь грозила однажды убить их всех, но конкретно Фрэнку она позволяла расслабиться на несколько часов, сбросить давление. А убить их могло очень много что, грех члена команды был всего лишь одним из множества факторов.       – Я хочу попробовать, – после тяжёлых раздумий решительно заявила Эмбер. Её взгляд был прикован к строчке «администратор сайта».       Дело было не в том, что неведомое убежище умудрилось сохранить достаточное количество компьютеров, чтобы требовалось обслуживание сайтов. Сердце Эмбер ёкнуло ещё при прочтении рекламного щита, на гарантии врачебной помощи.       За последние два года Эмбер болела чаще, чем за всю свою жизнь, включая богатое на всякую заразу раннее детство. Проблемы с кожей, выпадение волос, ломкие ногти, беды с желудком… График месячных у всех девушек дал резкий сбой, но конкретно у Эмбер появились резкие боли, которых раньше не было. И это ещё не полный перечень проблем, только самые очевидные. Приступы слабости и апатии вполне объяснялись тяжёлой жизнью, но на фоне прочих проблем со здоровьем возникали сомнения, что дело именно в этом.       Проблемы со здоровьем накапливались, и Эмбер всерьёз опасалась, что вскоре они обернутся прямой угрозой для её жизни. Не хотелось проверять на практике, как на её вероятную инвалидность отреагируют люди, ставшие ей близкими. Её бросят? Или будут тащить обузу на себе? Оба варианта не вызывали никакого желания доводить дело до их воплощения в реальность.       – Это может быть ловушкой, – настойчиво повторил Джим.       – И что теперь, бегать всю жизнь? – неожиданно возразила Мэри. – Пока не состаримся? Мы не доживём, нас раньше сожрут, или мы сами умрём от голода. Я вообще удивляюсь, что мы столько протянули.       – Если бы ловушка, собирали бы всех подряд, – предположила Пэтти. – И обещали бы золотые горы.       – Золотые горы как раз обещают, – хмуро оскалился Фрэнк, – только не всем подряд. Это вызывает больше доверия… Тоже может быть уловкой. Эмбер…       – Я решила, – мотнула та головой. – Вам не обязательно идти со мной.       – Эмбер! – возмутилась Пэтти. – Как ты можешь так говорить?       – Мы вместе, Эм, – добавила Мэри. – Если ты так решила, то…       – Вот именно, – Фрэнк ещё раз скользнул взглядом по плакату, машинально вчитываясь в список профессий. – Поэтому, дорогая, подумай ещё раз, стоит ли втягивать в риск всю команду.       – Я… – возмущённо вскинулась Эмбер, но тут неподалёку раздался скрип.       Тихий спор тут же смолк, все напряжённо уставились в сторону звука.       Дверь ближайшего дома открылась. Оттуда медленно вышел скрюченный старик. Осмотревшись по сторонам, он, тяжело опираясь на трость, неспешно направился в сторону команды. Не доходя метров десять, старик остановился и приветственно кивнул.       – Здравствуйте, ребята, – проскрипел он. – Вы на собеседование? Так оно не сегодня.       «Ребята» переглянулись.       – Здорово, отец, – Фрэнк решил взять инициативу на себя. – Мы так, мимо проезжали. Вот, увидели объявление о приёме на работу. Ты не расскажешь, что почём? Может, нам стоит попытать счастья? Как там всё вообще?       – Ох… – покачал головой старик. – Подождите-ка минуту, – и пошаркал обратно к дому.       Вся пятёрка рефлекторно отошла под прикрытие доски с плакатом и оседлала велосипеды, на случай, если сейчас придётся очень быстро сматываться.       Ко всеобщему облегчению, старик не стал заходить в дом. Он наклонился, сунул руку в дверной проём, пошарил там и разогнулся обратно, вытащив складной туристический стул. Обернулся и снова пошёл в сторону компании. Если старик и заметил, что та оказалась чуть дальше, чем было раньше, то не подал виду.       Усевшись на раскладной стул, дедок вытянул ноги и с облегчением вздохнул.       – Так-то лучше, – сказал он. – Не в том я возрасте. Можете звать меня Грэг, кстати. Так вот… Что вы спросить-то хотели?       – Лады, Грэг, я Фрэнк. Это Би, Эм, Пи и Джей. Так про какой тут город? Этот город или какой-то соседний?       Дедок кивнул, подёргал себя за плешивую бородёнку и заговорил:       – Их город называется… эх, старость не радость, забыл. Они ж говорили, память моя дырявая. Точно скажу, не то чтобы далеко, но и не близко. Мы ж сейчас в Андервуде, а они только приезжают дважды в месяц. Если кто есть, проводят собеседование и уезжают.       – Они? – спросил Джим, за что тут же получил в бок от Мэри.       – Они, р-работодатели, – покивал старик. – Приезжают на своих страшных машинах, проводят свой опрос, врач осматривает, у них всё серьёзно. Если люди им подходят, забирают с собой.       – И часто им кто-то не подходит? – уточнил Фрэнк.       – Да не, почти всех забирают, кто хочет уйти. На моей памяти, либо кто сам с ними не идёт, либо отказывают каким-нибудь буйным, навроде той мадамы, которая орала, что их должны принять безо всяких там собеседований, потому что нельзя отказывать в помощи, и как они вообще смеют, и как это всё отвратительно. Так я бы такую дуру и сам к себе домой не звал.       – И что, никто не возвращался?       – А чего им тут делать? – демонстративно удивился старик. – Их же на приличные места берут, а не ездить туда-сюда. Только одного парня видел другой раз, он студентом-медиком был, приезжал вроде как на практику.       – Дедушка Грэг, а ты местный? – спросила Эмбер и поёжилась от того, насколько громким пришлось сделать собственный голос. За последние полтора года и она сама, и остальные в команде привыкли общаться чуть ли не шёпотом. Но старик предусмотрительно к ним не приближался, уважая паранойю чужаков.       – Да не, – тот покачал головой. – Я ж изначально жил в доме престарелых, потом вот этот вот весь ужас. Потом… Да не важно. Я тут с прошлой осени. Года ещё нет, значица. С кем я приехал, те все в город ушли.       – Грэг, то есть, тебе отказали? – спросил Фрэнк. Подумав, он достал из рюкзака плоскую фляжку и отнёс её деду.       Тот открутил, понюхал и, благодарно кивнув, приложился.       – Да меня бы, можа, и взяли, как семью, – одобрительно утерев усы, дедок заговорил заметно веселее, – я сам не захотел. Зачем ребяткам такая обуза? Им же на новом месте осваиваться, подниматься, потом нормальные семьи заводить. А тут я, Грэг-песок-изо-всех-щелей. Да не, я лучше лишний раз вонюче посплю, чем они будут прыгать и менять моё обоссанное постельное бельё. Ну и не забывают меня ребятки, – снова приложившись к фляжке, продолжил дедок, очень довольный своим эпатажем. – Шлют мне письма, еду, вещи, иногда лекарства какие. И эти, р-работодатели, мне тоже иногда чем подсобят. Вот о прошлый месяц дверь поправили, да.       – Значит, у ваших знакомых есть излишки, которые можно присылать, – задумчиво проговорил Фрэнк.       – Значит, значит, – покивал дедок. Взболтнул флягу, в которой, судя по звуку, осталось меньше половину, и с сожалением закрутил крышку. На лице старика было написано откровенное удовлетворение тем фактом, что у него получалось склонять незнакомых ребят дождаться рекрутеров.       – А те, которых не принимали, или кто не захотел, – подал голос Джим, – что с ними?       – А что с ними? – пожал плечами Грэг. – Ушли, куда им там было надо. А некоторые тут остались, в Андервуде. Так что если будете ждать, то вы на них, можа, ещё и наткнётесь. Мы-то, кто тут осел, живём каждый сам по себе. Почему вообще тут живём? Да эти ж, которые р-работодатели, здесь мертвяков этих шляющихся выбивают, когда приезжают. Тут почти безопасно, если так-то. Всяко лучше, чем переться незнамо куда.       – Но почему объявление висит именно тут? – не выдержала Пэтти.       – А кто вам сказал, что оно такое только тут? – хитро улыбнулся дедок.       Ещё около получаса компания расспрашивала старика, уточняя численность «работодателей», их экипировку, обычное время собеседования и прочие подробности, пока тот не устал. Заявив, что наболтался тут с ними на месяц вперёд, старик встал, подобрал свой стул и пошаркал обратно. Напоследок он махнул рукой на пару соседних домов, уверяя, что те точно никем не заняты.       После краткого обсуждения команда проверила одно из предложенных зданий и заселилась туда. Впереди оставалось ещё два дня, за которые нужно было окончательно решить, идут они в незнакомое убежище или нет.       Обдумывание не обязывало сидеть на месте как приклеенные. За следующие двое суток пятёрка облазила Андервуд от границы до границы. В городе действительно обнаружилось ещё четверо живых людей. Разговаривать с ними никто не стремился. Незнакомцы отвечали полной взаимностью.       Еды в Андервуде предсказуемо не обнаружилось. Пэтти предположила на одной из высоких крыш огород, но дом был как раз одним из обитаемых, а чужой огород – не их богатство. Своих припасов могло хватить примерно на неделю, что уже можно считать крупным везением, спасибо безымянному охотнику, сделавшему схрон у них на пути. До той хижины они уже два дня жили на одной воде.       Споры на тему «уезжать или остаться» вспыхивали каждый раз, стоило всем собраться вместе. Проблема добычи еды оказалась одним из доводов в пользу идеи попытать счастья. Опыт прошлых встреч с крупными сборищами живых выступал против.       Эмбер, ссылаясь на некие обстоятельства, раз за разом твёрдо заявляла, что попробует. Она предлагала вариант, что она одна пойдёт с рекрутерами, а остальные останутся ждать от неё письма. Договорятся о кодовых фразах. Если там всё в порядке, они смогут к ней присоединиться через полмесяца. Если это ловушка, попадётся она одна. Это предложение вызвало бурю негодования и новый виток споров.       Утром четырнадцатого числа никто никуда не уехал, что, в общем, и стало безмолвным ответом.

***

      Прибытие работодателей произошло относительно тихо, но от того не менее заметно. Небольшой грузовик самого постапокалиптичного вида притормозил под рекламным щитом, развернулся задом к домам и замер, не глуша мотор. Два страшненьких пикапа сопровождения, с чем-то вроде боевых башен на крыше, без задержки просвистели мимо, углубляясь в город, откуда вскоре послышались выстрелы. Ещё через десять минут пикапы вернулись к грузовику. Только после этого все три мотора смолкли.       Из машин вышло девять человек, одетых в одном стиле. Каждый прибывший юнит красовался крепкими высокими ботинками, к подошвам которых тянулись ремни от штанин плотных кожаных брюк, сливая всё в единую конструкцию. На теле толстая косуха с поднятым воротом, её манжеты тоже без зазора соединялись с перчатками – ради разнообразия, вроде бы не кожаными, скорее с металлической нитью и несколькими металлическими пластинами, в том числе на костяшках. Завершал своеобразную форму кастомизированный в сторону лучшего обзора шлем, в девичестве явно мотоциклетный, и кобура с пистолетом.       Конечно, рассмотреть все подробности с расстояния в несколько десятков метров, да ещё и через окно, было невозможно. Детали Эмбер определила, подойдя вплотную. Она всё равно уже всё для себя решила, так чего теперь высиживать. За спиной женщина слышала шаги, шорох велосипедных шин и тяжёлую настороженность.       Пришельцы, окинув взглядом их команду, разделились. Шестеро рассредоточились, взяв под контроль округу, двое отправились к грузовику, который, едва открылись задние двери, оказался чем-то вроде мобильного медпункта, а ещё одна, самая мелкая фигура, направилась в сторону Эмбер.       Снятый шлем открыл немолодое женское лицо.       – Здравствуйте, – тонкие губы сложились в приветливую улыбку. – Меня зовут Верджиния Хауэр, можно мисс Хауэр. Вы устраиваетесь на работу?       – Да, я… – набрав воздуха в грудь, начала Эмбер.       – Мы, – буркнул Фрэнк, поравнявшись с Эмбер. – Мы устраиваемся.       – Прекрасно, – энергично кивнула мисс Хауэр. – Тогда, для начала, давайте заполним анкеты, – она приглашающе махнула рукой себе за спину.       За буквально минутный разговор грузовик отрастил тент. Под тентом уже материализовалась раскладная мебель в виде большого стола и четырёх стульев.       Мисс Хауэр, привычно сев за стол, разложила перед собой пять небольших планшетов с открытыми опросниками. Эмбер с сомнением взяла предложенный девайс. На верёвочке закачался прикреплённый к прочному походному чехлу стилус.       – Вот, прошу вас. Извините, стульев на всех не хватает. Если хотите, можно принести из домов? – последнее прозвучало как вопрос.       – Нет, мы обойдёмся, – буркнул Фрэнк, неловко подбирая второй планшет.       Вся их компания уже два года как не держала в руках рабочего электронного прибора, и теперь эти штуки вызывали странное ощущение диссонанса. Словно кто-то вдруг сказал, что не случалось никакого зомби-апокалипсиса, это они сдуру умудрились два года прошляться по большому съёмочному павильону, да и зомби на самом деле нет и не было никогда.       Справившись с поднявшимся изнутри смятением, Эмбер оттащила к одному из стульев свой велосипед, с которым не собиралась расставаться ни на минуту. Вчиталась в предложенную анкету, поймала стилус и принялась где-то ставить галочки, где-то писать от руки. Сразу же на соседних стульях расположились Мэри и Пэтти, а мужчины заняли позиции по краям. Все пятеро занялись делом.       Мисс Хауэр взяла в руки свой планшет, по размерам заметно больше «гостевых». Незаметно для посторонних на её экране развернулись заполняемые анкеты. В колонке, которая отсутствовала у соискателей, мисс Хауэр стала оставлять собственные замечания.       Стандартные поля анкет в её планшете заполнялись синхронно с движениями команды напротив.       [Эмбер Рид, 28 лет, образование по специальности информатика, претендует на должность: администратор сайта.]       Проблемы со здоровьем.       [Патриция Роббинс, 22 года, балетная школа, претендует на должность: ?]       Аномалий не выявлено.       [Мария О'Фаррелл, 22 года, балетная школа, претендует на должность: ?]       Аномалий не выявлено.       [Джеймс Коупленд, 22 года, балетная школа, претендует на должность: ?]       Аномалий не выявлено.       [Фрэнк Уивер 40 лет, технический вуз, претендует на должность: инженер-сантехник, ремонт машин, ремонт техники.]       Подозрение на наркотики.       – Извините, у меня вопрос насчёт пункта «Раса», – подняла голову Пэтти. Темнокожую девушку этот вопрос серьёзно насторожил. – Это… имеет какое-то значение?       – Можете написать «человек», – заученно улыбнулась мисс Хауэр.       – А что, есть варианты? – оскалился Фрэнк.       Мисс Хауэр, наклонившись в сторону пятёрки, демонстративно принюхалась.       – Человечьим духом пахнет! – весело объявила она. – Если вы какие-нибудь перевёртыши, то хорошо маскируетесь.       Трое младших тихо фыркнули себе под нос, возвращаясь к анкетам. Пэтти всё же написала «афро-американка».       Перечень умений радовал разнообразием только у Фрэнка, вдвое меньше вписала Эмбер. Остальные трое поднахватались навыков лишь за последние два года, даже водить машину никто из них толком не умел.       Затем прошло краткое медицинское обследование, его провела всё та же мисс Хауэр, оказавшаяся то ли врачом, то ли медсестрой. Обследование подтвердило отсутствие лишнего, вроде укусов зомби или видимых заразных болезней, и присутствие всего ожидаемого, вроде полного комплекта конечностей, шелушащейся кожи и прочих последствий тяжёлой жизни. Взгляд медика подсказал Эмбер, что конкретно её ждёт долгий приватный разговор, но потом.       Это внушало надежду.       – Что могу сказать, – через некоторое время вздохнула мисс Хауэр, постукивая стилусом по столу. – Мисс Рид и мистер Уивер могут отправиться с нами для проверки уровня профессиональных умений с последующим трудоустройством. В случае успешного тестирования вы можете получить собственное жильё и определённую зарплату в черте нашего города, который окружён стеной и защищён от вторжений. А вот вы, мистер Коупленд, мисс Роббинс, мисс О'Фаррелл… – женщина вздохнула. – С вами сложнее. Вы не владеете необходимыми городу навыками, при этом не являетесь семьёй потенциальных работников, – она повела рукой в сторону Эмбер и Фрэнка.       – А вдруг это мои сёстры и брат? – фыркнул Фрэнк. – Сводные. Любимые. Или вообще мои дети.       Мисс Хауэр только покачала головой:       – Не советую. Все жители города в обязательном порядке сдают тест ДНК, именно для выявления близкородственных связей или наследственных аномалий. Это сделано в рамках политики здорового наследия. Мало ли сколько замужних дам могло родить детей от одного повесы и даже не знать, что в соседнем дворе бегает сводный братик или сестрёнка их чада. Вы, конечно, вольны заявить, что одна из девушек ваша жена, а мистер Коупленд – муж мисс Рид, но в таком случае жильё вам будет выделено, исходя из этих данных. Город зарегистрирует вас как супружеские пары, впоследствии ваши половинки смогут пройти специализированные курсы и самостоятельно устроиться на работу. Плюсы и минусы данного подхода вы понимаете сами.       – Это не решит проблему второй девушки, – сосредоточенно кивнула Эмбер. – Есть ли другие варианты?       – В целом, мистер Коупленд, мисс Роббинс и мисс О'Фаррелл являются здоровыми молодыми людьми без очевидных вредных привычек, – троица заранее порадовалась, что сдержала порыв присоединиться к Фрэнку в его способе снять напряжение. – Мистер Коупленд, если вас устроит низкая зарплата и общежитие, хотя бы до тех пор, пока вы, как я уже говорила, пройдёте актуальные курсы, то стройка всегда нуждается в неквалифицированной рабочей силе. Девушки, одна из вас может взять на себя уроки танцев. Наша школьная программа уже достаточно зрелая, чтобы вводить в неё необязательные развлекательные факультативы. Но этот вопрос нуждается в согласовании с Советом города.       – Насколько это реально? – с надеждой спросила Мэри. В балетной школе она иногда помогала с младшими группами. У неё неплохо получалось.       – Вполне реально, – успокоила мисс Хауэр. – Не так давно пошли разговоры, что основные физические потребности удовлетворены, пора бы заняться духовными.       – Хм, – прищурился Фрэнк. – То есть я могу назвать Патрицию своей женой, и тогда всё будет в ажуре?       – Неквалифицированная рабочая сила может понадобиться на кухне или в уборке, – добавила вариант мисс Хауэр. – В таком случае так же предоставляется общежитие, питание и некоторая зарплата, но…       Девушки тревожно встрепенулись. Сами того не понимая, они уже стремились в этот неведомый город, где были жильё, зарплата и возможность спокойно работать.       – К молодым совершеннолетним женщинам без необходимых городу профессиональных навыков предъявляются повышенные требования. В течение пяти лет вы обязуетесь либо овладеть востребованной профессией на среднем-высоком уровне, тем самым закрывая потребности города, либо в течение тех же пяти лет выходите замуж и рожаете ребёнка.       – Замуж за кого? – переглянувшись с Пэтти, напряжённо уточнила Мэри.       Мисс Хауэр пожала плечами:       – Это целиком и полностью ваше дело. Городу важен только результат – получение специалиста либо повышение рождаемости. Супруги не должны иметь кровного родства в трёх поколениях, это единственное ограничение. В остальном, подбором потенциального мужа вам придётся заняться самостоятельно. На этом наше собеседование окончено, – сверившись с часами на планшете, закруглилась мисс Хауэр. – Через час наш конвой отправляется обратно. У вас всех есть время решить, уезжаете ли вы с нами, и если да, то выбираете вы брак или обучение. Работать, – это слово она подчеркнула, – придётся в любом случае.       Женщина встала и демонстративно удалилась в глубины грузовика, создавая для пятёрки иллюзию уединения.       Уезжали из Андервуда во всё том же грузовике, не забыв прихватить велосипеды.

***

      – Почему инфы? – спросила Эмбер.       Этот разговор она затеяла ради того, чтобы меньше нервничать в ожидании результатов нормального медицинского обследования, проведённого в настоящем госпитале, настоящими врачами, на настоящем, работающем медицинском оборудовании.       Рабочий госпиталь поражал самим фактом своего существования. Хотя Бейкон Хиллз поражал вообще всем собой. Начиная с высоких стен, которые команда Эмбер наблюдала через зарешёченные окна-бойницы грузовика, и до вот этих вот нормальных чистых коридоров, по которым ходили спокойные чистые люди.       По улицам Бейкон Хиллз ходили люди. Именно ходили, а не шмыгали, сгорбившись, от стены до стены, опасаясь попасться на глаза кому-то из боевиков. И одежда на всех была нормальная, по размеру и сезону, а не многослойное рваньё или импровизированные доспехи. Из смутного помнившегося образа «города до катастрофы» выбивалось только отсутствие на дорогах машин (как Эмбер успела выяснить, транспорт на бензине и дизеле внутри города был запрещён) и цвет волос пешеходов: почти все встречные, кроме детей, оказались либо полностью седыми, либо поблёскивали серыми прядями.       Последнее Эмбер не удивляло – в её собственной команде преждевременной седины смогла избежать только Пэтти. Мэри же радовалась, что белые волоски в её блондинистой гриве не особо заметны.       Команда разделилась в мэрии, сразу после получения удостоверений, похожих на карточку-пропуск, в точно таком же прозрачном кармашке, даже с лентой и карабином. Новичкам выделили отдельных кураторов. Первый повёл балетное трио к их будущему общежитию, по пути завернув к стойке, где их должны были предварительно распределить по рабочим местам. Фрэнк со вторым куратором отправился к коммунальщикам. Эмбер же выделили милое создание лет семнадцати, попросившее называть её Келли, тут же проводившее свою подопечную в госпиталь.       Спустя три часа всевозможных экспресс-обследований Эмбер сидела в коридоре, нервничая в ожидании результатов.       – Инфы – это инфицированные, – бодро пояснила Келли.       – Почему не зомби?       – Говорят, вначале это был чисто психологически приём. Зомби – это ведь что-то несерьёзное, всякие дурацкие байки. Поэтому придумали другое название, чтобы одни не расслаблялись, а другие не пугались. А ещё, говорят, это из-за Дэнни Махилани. Ой, вы с ним точно познакомитесь, мисс Рид, он же ваш будущий начальник.       – Он… кто-то важный? – с сомнением уточнила Эмбер.       Келли покивала, подумала, отрицательно помотала головой, снова задумалась...       – Он отвечает за городскую компьютерную сеть, – наконец пояснила девушка. – Он не в Совете, но у него там друзья. Или начальство… или родственники друзей.       – То есть у него близкие запутанные отношения с городским правлением, – помогла Эмбер задумавшейся девушке.       – Да, точно, – Келли смущённо почесала нос.       – То есть он придумал называть зомби инфами?       – Нет, нет, это был не он, – Келли даже замахала руками. – Но Дэнни этнический гаитянин, а у них там к зомби особое отношение. Зомби – это люди, которых заставляли работать на плантациях даже после смерти. Безвольные мёртвые рабы, несчастные существа, достойные всяческой жалости. То есть совсем не то, что бегает за стеной, а к различным расам у нас относятся внимательно, мало ли.       – Расам? – не поняла Эмбер. Уловить связь между точностью определения зомби и расовым разнообразием ей не удалось.       – Ой, это всё объяснят на курсах социализации, – весомо покивала Келли. – Я, если начну рассказывать, только запутаю.       Эмбер стала понимать ещё меньше.       Про обязательные курсы социализации ей уже говорили, ещё по дороге к городу. Подумав, женщина даже мысленно согласилась, что таким дикарям, два года не видевшим нормального человеческого сообщества, нужно напомнить, как в нём жить. Нужно знать местные законы, за что и чем платить…       Но при чём тут расы? Или… Пэтти не зря напрягалась? Тут существует какая-то разновидность расизма?       Эмбер тайком осмотрелась, попутно напрягая память.       Коридор госпиталя выходил в общую приёмную. За стойкой суетилась симпатичная блондинка, прямо истинная арийка. Мимо прошла чернокожая медсестра, заметно темнее Пэтти. Среди посетителей тоже были и белые, и чёрные, и мексиканцы, в соседней смотровой мелькнул вроде бы азиат… Особой разницы в одежде или обращении Эмбер заметить не удалось, всё укладывалось в рамки личных предпочтений, а рабочие спецовки одинаково сидели на всех, кому эти спецовки полагались. Память тоже не подкидывала ничего такого, настораживающего.       Перегруженный впечатлениями мозг Эмбер зацепился за вопрос, крутил его так и этак, до тех пор, пока не открылась дверь ближайшего кабинета. Тогда Эмбер с Келли встали и вошли внутрь.       – Что я могу сказать, – немолодой врач с именем Грегори Стейн на бейджике постучал стилусом по планшету. – Вы сами понимаете, что ваше похудение было слишком экстремальным, что крайне негативно отразилось на вашем здоровье. Ситуация сложная, но далёкая от безнадёжной, если, ЕСЛИ вы готовы выполнять все предписания. Вы уже зарегистрировались на городском сайте?       Эмбер растерянно оглянулась на Келли.       – Ещё нет, доктор Стейн, – виновато сообщила та. – Мисс Рид прибыла в город только сегодня и ещё не получила личную учётную запись.       – Значит, её направили сразу к нам, – покивал врач. – Очень, очень правильное решение. С вашей язвой желудка, мисс Рид, шутить нельзя, никак нельзя. Ослабленный иммунитет тоже нуждается в поддержке. Я назначаю вам лечебную диету, это направление будет необходимо предоставить в столовой. Полагаю, первое время вы будете питаться именно там?       Эмбер не знала, что на это ответить. Не раз упомянутые курсы социализации виделись уже прямо насущной необходимостью.       – Что же, в таком случае привяжем рекомендации к вашему удостоверению, – решил доктор Стейн, ткнув стилусом в сторону карточки, висевшей на шее Эмбер. – Имейте в виду, что пока в столовой вам не выдадут ничего, чего не будет в моих записях. Когда вы создадите свою учётную запись, я скину эти рекомендации на ваш почтовый ящик. Если вы не в курсе, в нашем городе каждая учётная запись привязана к конкретному удостоверению и сразу получает официальную электронную почту, так что ваша диета появится у вас сразу же, как вы зарегистрируетесь. Далее, настоятельно рекомендую записаться в бассейн.       «Тут ещё и бассейн есть, в который можно записаться», – смиренно подумала Эмбер. Чувство, что она с этими людьми жила в разных апокалипсисах, росло и ширилось с каждой новостью.       – Витаминный комплекс придётся заказывать, сами понимаете, – безмятежно продолжил свой монолог лысеющий мужчина, тайком получая удовольствие от общения с пациентом, не привыкшим к Бейкон Хиллз. – По-хорошему, вам бы ещё пройти курс лечебного массажа, но, увы… Нормальных специалистов пока нанять не удалось, а обычный курс массажа вам не поможет. Разве что можете пройти его, так сказать, для души, расслабиться, но это уже на собственные средства, на собственные, медицинская страховка не покрывает развлекательные мероприятия. Что ещё… Да, Келли, будете уходить, не забудьте оставить нашим зельеварам заказ на средство для стимуляции выработки коллагена или аналогичное по действию, вдруг что-то придумают. Можно провести пластическую операцию по удалению лишней кожи, но я бы не рекомендовал.       Эмбер молча перевела взгляд с врача на Келли. Та развела руками:       – Курсы социализации.       Эмбер машинально сжала на груди пластиковую карточку своего удостоверения. Насколько она помнила, вводный час этого уже какого-то всеохватного курса был назначен на завтрашний вечер.       – Пока это всё, что я хотел вам сказать, – закруглился доктор Стейн. Он вытащил из ящика стола толстый карманный блокнот на пружинке, вырвал верхнюю страницу и протянул Эмбер. – Вот ваши рекомендации. Жду вас через неделю на повторный приём. И обязательно, обязательно изучите рекомендации, которые я скину вам на электронную почту, это в ваших же интересах. У вас остались какие-то вопросы?       Эмбер посмотрела на ровные синие строчки каллиграфического подчерка и решила ни о чём не спрашивать.

***

      – …Восточный берег реки, то есть окружённое стеной место, где все мы живём, – вещала сурового вида дама, водя телескопической указкой по проекционному экрану. – Двое больших ворот: Северные, через которые вы прибыли в наш город, и Южные, в районе старых железнодорожных путей. Также есть Речные ворота, вот здесь, у моста Рузвельта. Те из вас, кому назначат строительные работы, часто будут ими пользоваться. Сейчас город строит вторую стену, вокруг западной части Бейкон Хиллз, которая на данный момент не используется.       Восемь человек в тёмном помещении внимательно смотрели, кто-то даже делал записи в личном планшете.       – На севере, в нескольких километрах от города, находится большая животноводческая ферма, она снабжает нас мясом, молоком и прочей продукцией животного происхождения. Вот здесь в этом году открыты поля. Да, что вы хотели спросить?       – Насчёт продовольствия, в этом плане город зависит от внешних поставок? – опустив руку, уточнил смурной, очень усталый на вид мужчина неопределённого возраста. Эмбер забыла его имя сразу же, как тот представился.       – Не совсем. Когда ваш куратор проведёт для вас экскурсию по основным точкам города, вы увидите теплицы. Они вполне способны уберечь всё население города от голодной смерти. С другой стороны, они не способны решить вообще все наши проблемы. К примеру, в этом году половина открытых полей была засеяна хлопком, чтобы закрыть потребность города в вате и ради тестового производства тканей, ниток, наполнителя для набивных изделий и так далее. Другая половина засеяна кукурузой, в том числе ради производства муки, масла и крахмала. Так же, если вы обратите внимание на своих соседей… нет, не здесь, я о вашем жилье, так вот, вы наверняка обнаружите, что многие старожилы города держат дома съедобные растения или животных. В городе сейчас распространено выращивание кур, коз, рыбы, столовой зелени, некоторых ягод. Большинство деревьев на улицах представляют собой плодовые деревья, те же яблони или груши. Индеек не выращиваем: по прогнозам рейнджеров, они скоро заполонят все окрестные леса. Подробнее, – женщина взмахнула указкой, прерывая дальнейшие расспросы, – вы сможете узнать у своего куратора или на городском сайте. А мы переходим к следующему вопросу: система городского самоуправления.

***

      В первые дни было тяжело, особенно когда Эмбер, возвращаясь домой, оставалась одна. Она обходила квартиру, проверяла все двери, от входной до кухонных шкафчиков, задёргивала шторы, и всё равно в груди глухо подрагивала басовая струна тревоги. Очень хотелось попроситься в общежитие, где соседи могли покараулить, пока она будет спать.       Хорошо, что в доме был телевизор, подключённый к локальной сети. Можно было поставить какой-нибудь фильм, лучше даже мультики с нереалистичными звуками. Задорная музыка, под которую койот-неудачник гонялся за птичкой-бегуном, разбивала тишину – и страх уходил.       Первые три дня Эмбер перед сном запирала дверь спальни, подпирая ручку стулом, наглухо задёргивала плотные шторы. Спать получалось только под кроватью. Кто-то предусмотрительный оставил в доме достаточно толстых одеял, чтобы можно было постелить на пол, укрыться, а остатками занавесить все четыре стороны, включая стену за кроватью. Фонарик у Эмбер был свой. На вторую ночь она даже смогла лечь спать не в полной экипировке, а просто в пижаме и носках. Великая победа.       До всего этого Эмбер в жизни бы не подумала, что плохая звукоизоляция – благо. Полной тишины женщина бы точно не вынесла.       Теперь Эмбер жила в городе уже неделю, но ещё толком не приступила к своим прямым обязанностям. Пока ей было настоятельно рекомендовано изучить структуру городского сайта и записать возникающие вопросы. Именно поддержка этого сайта станет в будущем её работой.       Курсы социализации оказались воистину волшебными, местами в прямом смысле. Четыре часа в день, с перерывом на обед, но загружали в эти четыре часа так, что, приходя в выделенную ей квартирку рядом с мэрией, Эмбер ещё долго сидела у окна, медитативно разглядывая улицу.       Законы Бейкон Хиллз не представляли из себя ничего особенного. Наказания за нарушения варьировались по степени серьёзности от штрафа до изгнания. Мелкие особенности вроде обязанности раз в месяц отработать мусорщиком были вообще пустяком, но…       Оборотни? Магия? Серьёзно?!       Оказывается, охренеть как серьёзно. Приятный пожилой джентльмен мистер Вайн, посетивший соответствующую лекцию в качестве наглядного примера, продемонстрировал горящие глаза, клыки и прочие спецэффекты волка-оборотня. Где-то в городе обитали две стаи, причём вожак одной из них входил в Совет – местный верховный орган власти. В аптеке на полном серьёзе могли выдать зелье или взять заказ на изобретение чего-то несуществующего, но объективно нужного. Лектор привела примеры популярных зелий, которые эффективно заменили некоторые распространённые лекарства. Ещё где-то в городе обитал маг, который, боже мой, был готов брать учеников, если у тех проявятся нужные таланты.       Просто прекрасно, что эти внезапные новости прошли уже после лекций про внутреннюю валюту, её покупательную способность, основные статьи расходов вроде оплаты питания, электричества (базовые жильё, вода и интернет оказались бесплатными) и популярные личные покупки. Великолепно, что после обязательных четырёх часов можно было пойти домой и переварить полученную за день информацию. Эмбер обоснованно сомневалась, что новости о существовании альтернативных форм жизни и науки совместимы с хоть какой-то полезной деятельностью.       Курс социализации уложился в четыре дня. Фрэнк, Джим, Мэри, Пэтти – они все ещё вчера вышли на работу. Как успело выясниться, в последующие дни загруженность и несовпадающие графики не дадут им собраться всей компанией. Хорошо, что стандартные планшеты, выданные на курсах в первый же день, шли с видеокамерой, а предустановленный мессенджер, он же слегка изменённая под местные нужды пиратская версия популярного приложения, предполагал режим видеоконференции.       Сама Эмбер задерживалась с выходом на работу из-за медицинских процедур, отчего ей, прямо сказать, становилось уже неудобно. Не настолько она ценный специалист, чтобы…       Дверной звонок прервал цепочку размышлений. Эмбер встала из-за стола и поспешила в прихожую.       За дверью ожидаемо оказалась Келли.       – Доброе утро, мисс Рид!       – Эмбер, мы же договаривались, – улыбнулась в ответ женщина. – Мне нужно с собой что-нибудь взять?       – Можно ничего не брать, – девушка пожала плечами. – Я вот беру с собой только бутылку воды, планшет и кошелёк. Вам должны были рассказывать, что планшет легко заменяет удостоверение личности, платёжную карту, ну и плюс все привычные бонусы современного телефона.       Эмбер подумала, что самая актуальная функция современных телефонов – кирпич. Эту мысль она оставила при себе, только понимающе кивнула и подхватила с обувницы небольшой городской рюкзак. Вещь была подарком всё той же Келли – собственный рюкзак Эмбер на 130 литров, который почти год переворачивал её велосипед вверх колесом, сейчас никуда не годился.       – Куда мы? – спросила Эмбер, спускаясь по лестнице вместе со своей спутницей-куратором.       – У меня есть наработанный маршрут по местным достопримечательностям, – деловито объявила Келли, – Потом заглянем ко мне, посмотришь, как живёт типичный абориген, попьём чая, обсудим вопросы, если будут. Или тебе интересно что-то конкретное? Если да, можно встроить в прогулку.       Из-за проблем со здоровьем обзорная экскурсия, которая для прочих новичков прошла позавчера, настигла Эмбер только сегодня. Женщина давно предвкушала.       Выйдя из подъезда, Эмбер и Келли остановились у велосипедной парковки, вызволяя каждая своего коня.       – Ближайшие магазины? – уточнила Эмбер.       – Торговый центр, – покачала головой Келли. – В основном «государственные» товары. Всякая мародёрка, излишки фермерских продуктов плюс стойка заказов. Если тебе что-то нужно, а этого нет на витринах, там можно оставить запрос, вдруг оно есть на складах. Или могут привезти снаружи, если встретят. Конечно, заявки чаще делают через городской сайт, но некоторым проще дойти лично.       – Туалетная бумага? – заинтересовалась Эмбер. В её квартире был установлен гигиенический душ. Это было гораздо роскошнее того, чем приходилось пользоваться даже на тех базах, где их команда успела побывать, но хотелось вспомнить совсем нормальную жизнь.       – Увы, – Келли сокрушённо пожала плечами. – Бейкон Хиллз сейчас не может выделить ресурсы на собственное производство, а той бумаги, которую ещё иногда находят в удобоваримом состоянии, не хватает даже на мэрию. Поэтому во всех используемых туалетах города установили гигиенический душ.       То есть в Бейкон Хиллз у каждого есть собственный компьютер, местный интернет, но нет туалетной бумаги. О, дивный новый мир.       – А прокладки?       – Пока есть, – порадовала Келли. И тут же огорчила: – Но вряд ли надолго. Если эксперименты с хлопком пройдут удачно, что-то будут делать, наверное. Пока уничтожаем старые запасы. В первые полгода с этим было гораздо проще. Ну, ты, наверное, сама через это прошла – сначала вообще остановка от стресса, потом вечные задержки… К концу первого года все относительно успокоились, циклы по большей части возобновились или нормализовались. И медицина у нас не дремлет! – на этой пафосной фразе Келли даже отпустила велосипедный руль, чтобы важно ткнуть пальцев в небо. – Тампоны, прокладки, чаши. Лучше пользоваться как раз чашами, если нет противопоказаний, это экономит, ими же лет десять можно спокойно пользоваться. Ещё идут опыты с многоразовыми прокладками. Хотя они тоже не всем подходят.       Несмотря на вроде бы угрожающее положение в данной области, Эмбер вздохнула с облегчением. И ей, и Пэтти, и Мэри доводилось переживать месячные вообще без каких-либо привычных средств. Три женщины с несинхронными непредсказуемыми циклами – кошмар маленькой команды. Были и намотанные на трусы тряпки, и подвязанные к ремню губки-мочалки... Эти выкидыши безнадёжной изобретательности ещё долго будут являться всем троим в кошмарах.       – Если я захочу красное вечернее платье?       – Можешь спросить, – широко улыбнулась девушка. – Одежда не одноразовая, на складах её на сто лет вперёд. Из-за этого в городе сейчас не предусмотрено ни одного завода про ткани. Кстати, – вспомнила Келли, – когда что-то выращивают дома, излишки сдают как раз в торговый центр. Не просто так, конечно, за «волчки».       – «Волчки»? – переспросила Эмбер.       – Обиходное название БХ-долларов. Вам же их показывали на курсах?       – О, точно. Почему там везде волки?       Келли пожала плечами:       – Не знаю. Наверное, чувство юмора кого-то из Совета.       Деньги Бейкон Хиллз действительно являлись примечательной вещью. Почти мультяшный рисунок волка. На однодолларовой купюре был изображён щенок с опущенной на лапы головой. Чем старше купюра, тем старше и выше волк. Сначала он поднимает голову, потом сидит, потом стоит, потом передние лапы опираются на поваленное дерево. На стодолларовой купюре взрослый волк и вовсе вставал на задние лапы. Существовали ещё монеты, которые были заметно проще – номинал с одной стороны и отпечаток волчьей лапы с другой.       При этом «бумажки», немного меньше старых купюр, больше напоминали на ощупь плотный полиэтиленовый пакет. Они без проблем складывались, а если такую встряхнуть, то глаза волка на секунду вспыхивали жёлтым, голубым или алым, тоже в зависимости от номинала. Вот такая защита от подделки. Монета при ударе о твёрдую поверхность издавала скрежет когтей. В самом начале Эмбер недоумевала, как получился такой эффект. Сейчас думалось, что правильным ответом будет «магия».       Хотелось спросить у Келли, как город вообще дошёл до оборотней и всей этой чертовщины. Но… Эмбер слишком нравилось тут жить. Голова шла кругом, да, зато не приходилось самой сторожить по ночам, имелось собственное постоянное жильё, а следующий приём пищи был гарантирован, даже если до зарплаты ещё далеко. Базовый набор продуктов всегда можно получить в столовой и приготовить дома или не заморачиваться и вместе со всеми есть то, чем баловало сегодняшнее меню, неизменно радовавшее разнообразием.       После кровожадных зомби, инфов, как их тут звали, какие-то не относящиеся к делу оборотни – вообще туфта.       Оказывается, в список достопримечательностей Бейкон Хиллз входило довольно много пунктов. Например, тот самый торговый центр, рядом с которым виднелись зачатки торговой улицы: некоторые из жителей открывали собственное дело, вроде ремонта одежды, парикмахерской или мастерской по дереву.       Как объяснила Келли, каждый в Бейкон Хиллз обязан иметь работу. Если работы по профилю нет, то всегда остаются общественные задачи от мэрии или бесплатное обучение на курсах. Сама Келли в своё время закончила курсы медсестры, швейные, садоводческие и вообще все, какие только возникали. Официально числилась стажёром полиции и раз в два-три месяца брала шефство над новичками города. Эмбер была её третьей подопечной.       Да, здесь была разница между полицией и «дальнобойщиками», как ласково называли выездные силы. Ещё одно знание, полученное на волшебных курсах.       А вот если человек находил свободную нишу, способную его прокормить, то он вместе с разрешением на коммерческую деятельность получал право отказаться от этого самого обязательного рабочего места. В городе проводилась политика поддержки частного бизнеса – можно было подать запрос на снижение тарифов на электроэнергию, получить в беспроцентный кредит необходимые инструменты, в том числе крупные станки, плюс освобождение от и без того очень щадящих налогов на три года.       Эмбер и Келли колесили по городу на велосипедах несколько часов. Библиотека, школа, офис шерифа, хорошо знакомый госпиталь, большие теплицы, мелкие фруктовые сады, огороды почти на каждой клумбе, боулинг, общественный бассейн, кинотеатр, ледяной каток, ночной клуб… Большую часть этих заведений Эмбер не надеялась встретить при жизни.       На квартал оборотней они с Келли полюбовались издалека – от других его отличал алый шлагбаум с крупным символом трискелиона. Ещё на курсах социализации рассказывали, что оборотни трепетно относятся к своей территории, и лучше бы к ним без приглашения не соваться.       Люди ходили мимо, а чаще ездили на велосипедах всех размеров, цветов и конфигураций. Легко можно было отличить рабочего в спецовке от посетителя магазина, идущих на обед работников бухгалтерии от тройки затянутых в кожу «дальнобойщиков»... Были просто гуляющие, в лёгких летних платьях, футболках, шортах, хотя как раз их, праздных, в середине дня встречалось меньше всего.       Спустя время даже ноги Эмбер, привычные к трудным маршрутам, начали жаловаться на произвол. Пришлось остановиться на отдых в небольшой роще у западной стены.       – Почему запрещены автомобили? – простонала женщина.       – Экономия бензина, – отозвалась Келли, умудрившаяся сохранить относительно боевой настрой. – Он всё время нужен для дальних выездов, для перевозки грузов с фермы, для строительной техники… Говорят, это всё равно ненадолго.       Эмбер вопросительно посмотрела на девушку.       – Бензин имеет срок годности. Ещё год-два, а потом всё. – Отпив воды, Келли закрутила бутылку обратно и откинулась на спинку скамейки. – Сейчас усиленно рассматривают альтернативные способы передвижения.       – Лошади? Ослики? – хмыкнула Эмбер, представив, как бы их пятерых вывозили вторыми всадниками на недовольных ослах.       – Верблюды, слоны, – продолжила ряд Келли. – Но скорее электромобили с электробайками. Пока это один из многих проектов, нашим конструкторам не хватает особенных батарей, то ли большой вместимости, то ли с возможностью смены в пути. Я в этом не понимаю, это надо спрашивать исследовательский институт.       Эмбер откровенно изумилась наличию какого-то исследовательского института.       – А куда без него? – понимающе развела руками Келли. – Старая техника рано или поздно придёт в негодность, приходится заниматься обратным инжинирингом, изобретать что-то новое на базе чего-то старого. Может, у нас вообще техномагия будет. Клёво бы.       – Ну да, раз в аптеке варят зелья, – не могла не согласиться Эмбер.       – Не только в аптеке, – Келли хитро улыбнулась. – Посмотри по сторонам, ничего не замечаешь?       Эмбер добросовестно огляделась. Дома, стена, молодые деревья, дорога. Она обернулась к Келли и вопросительно подняла брови.       – Ну-у… подскажу. Деревья.       Эмбер уставилась на деревья. Трёхметровые стволы растопырили ветки, спокойно зеленея округлыми листьями с лёгким зубчатым краем. Между листьями виднелось нечто, в будущем обещавшее стать какими-то плодами.       – Не разбираюсь в деревьях, – наконец признала женщина. Она действительно не заметила в них ничего особенного. Просто молодые деревья.       – Это яблони, – намекнула Келли, с весёлым интересом наблюдая за подопечной.       – Особенные яблони?       – Их посадили только этой весной.       – О… О! – тут до Эмбер действительно дошло. – Какого роста?       Келли довольно улыбнулась:       – Именно. Когда их посадили, они были мне по бедро. Конкретно здесь поздние сорта, созреют к середине осени.       Эмбер задумалась.       – Значит, все деревья в городе… – она многозначительно замолчала. Город действительно был укрыт молодыми деревьями. Так сразу Эмбер не смогла вспомнить ни одного старого.       – Не все, – опровергла Келли. – Клёны, например, не плодовые.       – Но кленовый сироп.       – Но кленовый сироп, да.       Эмбер задумчиво покачала головой. Оставалось надеяться, что яблоки на волшебных удобрениях выйдут съедобными.       – Ещё? – спросила она, отворачиваясь от деревьев.       – Помнишь химчистку на торговой улице? – Келли привела ещё один пример. – Принадлежит матери одного из учеников нашего главмага. Тоже какие-то зелья.       – Бытовые чудеса.       – Польза для общества! Магия в массы!       Дамы не очень здорóво похихикали. Через пару минут они, забросив свои бутылки в рюкзаки, покинули скамейку, снова оседлали велосипеды и двинулись к последней точке сегодняшнего маршрута – к дому Келли.       Почему Келли живёт одна и где её родители, Эмбер не спрашивала. Здравый смысл удерживал от бестактных вопросов с очень вероятными вариантами ответов.       С первого раза доехать не получилось: буквально через пару улиц им попались несколько грузовых трициклов.       Рабочие в запылённых спецовках суетились, высаживая в подготовленные лунки полутораметровые деревца. Эмбер ничего не понимала в посадках, поэтому не могла сказать, зачем на дно ямы бросали камни на верёвках. Видимо, в этом был какой-то смысл, да и привлекли её не сложности местного озеленения, а то, что в одном из рабочих она узнала Джима.       Джим, заметив дам, выпрямился, помахал им рукой в грубой перчатке и сознательно вернулся к работе.       Работа спорилась. Буквально через десять минут саженцы закончились, рабочие погрузили инструменты в багажник одного из трициклов и уехали. Джим ушёл вместе со всеми, не задерживаясь.       Эмбер и Келли с одинаковым любопытством подошли посмотреть на саженцы.       Дерево совершенно точно выглядело незнакомым. Эмбер, конечно, бесконечно далека от дендрологии, но конические листья она бы точно запомнила. Точка в центре круглого листа была слегка приподнята, превращая всю поверхность от кончика до черенка в приплюснутый шатёр. Сверху светло-зелёный, снизу тёмный, причём это не эффект тени, оттенки действительно оказались очень разными.       Уехали дамы только через пять минут, так и не сумев опознать новое слово в озеленении города. Обед в квартире Келли конкретно манил.       На безлюдной в середине рабочего дня лестнице Эмбер напряглась и неосознанно замедлила шаг – выработанные опасной жизнью рефлексы, дремавшие на относительно оживлённой улице, в замкнутом пространстве сразу дали о себе знать.       Келли жила на третьем этаже, окнами на юг.       Оказавшись в небольшой студии, Эмбер машинально заглянула в распахнутую дверь ванной, стукнула костяшками по дверям гардероба и кладовки, и только после этого, наконец-то расслабившись, поняла, что сделала.       – Извини, – смутилась Эмбер.       Келли только отмахнулась:       – Пустяки, я понимаю. Не поверишь, так себя ведут все мои подопечные. Тебя обязательно отпустит. Если будут проблемы: с рефлексами, с кошмарами – на сайте есть контакты психолога. У нас их трое, выберешь, кто нравится, и можно пообщаться хоть через вебку, хоть лично.       Отпустив рефлексы насчёт безопасности локации, Эмбер уже осознанно осмотрелась.       Почти сразу взгляд прикипел к зелёной стене в кухонной зоне. Не в том смысле, что стена была покрашена в зелёный цвет, нет. Стена самым натуральным образом заросла всякой зелёной травой.       Взглядом спросив разрешение, Эмбер подошла поближе. Вплотную выяснилось, что это что-то вроде грубо сколоченного плоского стеллажа с полками под непривычно острым углом. Разнообразная зелень росла в маленьких горшках, подсвеченная специальной лампой с таймером. Если присмотреться, можно было заметить что-то вроде системы капельного полива.       – Тимьян, мелисса, розмарин, базилик, мята… – начала тыкать пальцем Келли. – Вот тут салат. Это мой вертикальный огород. Система разработана нашими теплицами, я всё это там, на курсах садоводства, увидела. Можно купить готовый, как у меня, или собрать самостоятельно, если руки растут из нужного места. Ещё есть вариант, выглядит как такая бочка или большой мешок с дырками по бокам, их чаще берут те, кто всё это богатство выращивает на балконе. Если хочешь, можем посмотреть балкон моих соседей, они в этих мешках выращивают клубнику. Одна из рискованных инвестиций. У некоторых, – Келли развела руками в ответ на вопросительный взгляд Эмбер, – не получается вырастить даже сорняк под собственным забором. Кстати, насчёт рискованных балконных инвестиций, – Келли поманила Эмбер в сторону того самого балкона. – Та-дам! Вот, моя гордость.       Сооружение, обнаружившееся за стеклянной дверью, занимало почти весь балкон и выглядело эффектно, не поспоришь.       Под солнцем сияла двускатная конструкция из горизонтальных пластиковых труб. В трубах на равном расстоянии были просверлены одинаковые отверстия для небольших круглых горшков. Снизу находился… закрытый аквариум с рыбами?       Гордость зеленела и вся из себя журчала.       – Аквапоника, в народе азиатская теплица. Говорят, тот, кто впервые предложил собрать такую конструкцию, видел аквапонику у азиатов. Минуту.       Келли потянулась к своему планшету и открыла на нём яркую брошюру.       – Рыбы выделяют опасные для их здоровья азотистые соединения... Пропускаем… Которые специальные бактерии перерабатывают в удобрения для растений. Образуется замкнутая экосистема. В общем, – помахала планшетом Келли, – тут много, можешь потом почитать сама, если заинтересует. Только-только купила. Выращиваю лук и карпов, почти всё собираюсь продавать. То есть лук уже скоро смогу продать первую партию, а рыбы подождут год-два. Знаю человека, который в такой штуке выращивает креветок. Мои соседи на той неделе взяли вариант поменьше, со стеклянным аквариумом, но у них там вообще декоративные рыбки, для украшения интерьера. Сейчас готовится проект городской фермы на аквапонике, вот там всё должно быть серьёзно, с размахом!       – Какие бывают размеры? – спросила Эмбер. Нечто журчащее в доме интересовало сразу с нескольких сторон.       – Это же всё ручная работа, – пожала плечами Келли. – Какое скажешь, такое и сделают. Главное, не надо забывать про здравый смысл. Форель в аквариуме соседей не выживет, тыквы у меня на балконе не вырастут. И удовольствие это не то чтобы дешёвое, мне мой вариант обошёлся в две зарплаты, при том условии, что это вообще экспериментальный продукт, по скидкам для рисковых.       Учитывая, что жильё бесплатное, коммуналка минимальная, кормят в первые полгода тоже бесплатно. Если их с Келли зарплаты не сильно отличаются, то месяца за четыре накопить можно совершенно без проблем, ни в чём себе особо не отказывая.       Про красное вечернее платье Эмбер спрашивала не всерьёз, на кой чёрт оно ей сдалось.       А лучше…       Её вдруг озарило. Ведь можно же?       – В городе есть собаки?       Келли посмотрела на подопечную с пониманием.       – Есть, – кивнула девушка. – Если хочешь совсем щенка, то нужно будет заранее сообщить на ферму, чтобы тебе одного оставили. Ну и щенок будет беспородным, на ферме за собаками никто не следит.       Эмбер кивнула. Ей не важно. Лишь бы в доме была живая душа.       Пока Эмбер размышляла, Келли успела поставить в микроволновку их будущий обед и достать из холодильника графин с лимонадом.       – Лучше правда обратись к психологу, – между делом порекомендовала девушка.       Эмбер вопросительно на неё посмотрела.       – Об этом тоже, – вздохнула Келли. – Ты, наверное, не замечаешь, но ты стараешься общаться жестами. Ну или взглядами. В общем, невербально. Я понимаю, привычка сохранять тишину в постоянно опасной ситуации, но в нашем городе… В общем, лучше учиться общаться словами. Телепатии у нас пока не обучают, тебя могут не понять или понять как-то не так.       Эмбер задумчиво кивнула. Она правда не замечала. Подумала ещё и сказала:       – Спасибо. Я постараюсь себя контролировать.       Келли улыбнулась.       Шаг за шагом. У Эмбер получится.       Микроволновка просигналила о выполнении своей задачи. Эмбер и Келли накрыли на стол и приступили к обеду. Впереди их ждала длинная неспешная беседа о приятном.

***

      Эмбер сорвали через три месяца, прямо во время правки кода новостной ленты.       У женщины, вроде как успевшей отвыкнуть от постоянного ожидания беды, ёкнуло в груди. Вызов в офис шерифа не обещал ничего хорошего.       – Здравствуйте, вы Эмбер Рид? Вы вписаны в анкету Фрэнка Уивера как контактное лицо.       И… Это было ожидаемо.       Фрэнк развалился на койке в камере. Закинув руки за голову, он с интересом изучал потолок. Мужчина был откровенно обдолбан.       Полицейский, представившийся как Джордан Пэрриш, морщился от этого зрелища.       – Мы ещё не разобрались, где он достал наркотики.       – Мы с собой не привозили, – побелевшими губами выговорила Эмбер.       – Я знаю, – кивнул офицер.       Эмбер несколько секунд удивлённо на него пялилась, прежде чем вспомнила, что их вещи никто особо не перетряхивал. Осмотрели в их присутствии, поверхностно, но не трогали. Потом пришло понимание. Конечно, ведь мисс Хауэр оборотень. Первый пункт скрытной многоступенчатой проверки. Оборотни буквально нюхом чуяли заражённых. Наркотики, наверное, тоже.       – Тогда как?.. – Эмбер запнулась, не договорив. – Он ведь не?..       – Нет, – покачал головой офицер Пэрриш. – Мистер Уивер не трогал запасы госпиталя. Мы предполагаем, что он нашёл старый тайник, когда четыре дня назад проводил ремонт водопровода в старом депо.       – Он же… Он… – Эмбер никак не могла прийти в себя.       – Нет. Мистер Уивер ничего такого не натворил.       Эмбер отстранённо подумала, что Келли лукавила насчёт телепатии. Что-то такое местные явно умели.       – Тогда почему меня вызвали, офицер? – наконец-то собравшись, выговорила женщина.       Офицер Пэрриш тяжело вздохнул.       – Дело в том, что вся ситуация выходит довольно неоднозначной. Если вы помните, мисс Рид, употребление, производство, хранение – всё, что связано с наркотиками, незаконно без постановления врача и карается изгнанием.       У Эмбер снова сжалось сердце.       Нет. Она не хотела. Нет.       Женщину разрывало на части.       Эмбер была обязана Фрэнку, очень обязана, многим. Два года на краю пропасти, их так просто не стереть. Сколько раз он спасал ей жизнь, тащил на себе в прямом и переносном смысле, сколько раз… Она не могла его бросить, не могла позволить в одиночку уйти из этого прекрасного, безопасного, сытого, волшебного города.       И она отчаянно не хотела отсюда уходить!       Её курс реабилитации ещё не закончен. Она наконец-то научилась нормально спать в кровати, не шарахаться от каждой тени, наслаждаться едой, пользоваться одеждой с короткими рукавами... Вспомнила, как общаться с людьми, наконец!       А её Апельсин? Её рыжий котёнок, которого она взяла почти сразу как приехала в город? Как же её Апельсинчик?       От испуга и противоречивых порывов у Эмбер закружилась голова.       – Дышите, – услышала она голос полицейского. Оказывается, в какой-то момент он усадил её на стул и теперь придерживал за локоть. – Давайте. Вдох. Выдох.       Кажется, у неё второй раз в жизни случилась паническая атака.       Руки у Эмбер дрожали, втиснутая в них чашка несколько раз стукнула по зубам. Какой-то травяной сбор, из тех, которые заменяли здесь чай, теплом стёк в желудок.       Через пару минут Эмбер кое-как справилась со своими эмоциями.       – Офицер, вы сказали, неоднозначная ситуация… Что-то ещё можно сделать, ведь так?       В голосе женщины звучало столько надежды, что полицейскому стало неудобно.       – Мисс Рид, – офицер Пэрриш осторожно поднял женщину и повёл её в другое помещение, к своему столу. – Понимаете, с одной стороны, мистер Уивер грубо нарушил законы Бейкон Хиллз. С другой стороны, ваш друг является ценным специалистом, у него отличные характеристики от руководства и коллег, город не хотел бы терять такого сотрудника. Я вызвал вас, чтобы спросить, готовы ли вы стать поручителем мистера Уивера. Не навсегда, – офицер Пэрриш поднял руку, останавливая поток вопросов, готовый сорваться с губ Эмбер, – только на время разбора Советом данного инцидента. Можете воспринимать это как выход мистера Уивера под залог. Думаю, разбор инцидента займёт не больше нескольких дней.       Эмбер была готова. Конечно, готова.

***

      – Я не смогу, – скривился Фрэнк.       В кабинете врача их было пятеро: сам Фрэнк, Эмбер, глава госпиталя советник Бейкер, глава силового отдела советник Стилински и старая знакомая мисс Хауэр, во внезапной роли представителя стаи Хейл.       – Вы так в себя не верите? – покачала головой мисс Хауэр.       – Я себя знаю, – рыкнул Фрэнк и тут же поморщился: – Прошу прощения. Так вот, мисс, и прочие присяжные заседатели. Я себя знаю. И я, к вашему сведению, прекрасно знаю, что совсем бросить нельзя. Можно почиститься, да, я это не раз проходил. Можно завязать и держаться год, три, десять лет. Но я ни разу в жизни не видел ни одного… такого, как я, со стажем, который бы в конце концов не сорвался. Это начинающий дурак, который нюхнул один раз, может всё прекратить, а мне поздно. Я обязательно сорвусь, это только вопрос времени.       Эмбер судорожно всхлипнула, стискивая в руках ткань своей юбки.       – Я не хочу портить жизнь девочке, – покосившись на неё, гораздо мягче проговорил Фрэнк. – Если мои навыки такие важные, я… Эх, вы же сможете проконтролировать меня пару лет? Обучу с десяток человек всему, что знаю, они меня заменят. Потом уйду.       Шериф Стилински (да, вот такая местная особенность, за полицию отвечал шериф) неодобрительно покачал головой.       – Не в наших правилах, – сказал он, – использовать людей, а потом выкидывать их на свалку.       – Что, оставите в городе торчка? – хмыкнул Фрэнк. – Думаете, я не понимаю? Вам не нужен такой прецедент, с особым отношением. Да ладно, для меня не впервой терять работу из-за своего хобби.       – Ситуация, не спорю, сложная, – советник Бейкер поддёрнула рукава медицинского халата. – И всё же не верю, что в данном случае ничего нельзя сделать. Давайте с самого начала. Мистер Уивер, у вас есть желание избавиться от вашей нездоровой склонности?       – Я похож на идиота? – фыркнул Фрэнк. – Нахрена оно мне сдалось? Если бы… а-а, что там, – отмахнулся он.       Советник Бейкер сосредоточенно кивнула.       – В таком случае, если у нас есть принципиальное согласие пациента, можно рассмотреть прочие аспекты проблемы. С моей точки зрения, мы имеем два фактора: чисто физический, то есть загрязнение и зависимость организма мистера Уивера. И психологический, то есть ментальную зависимость от психоактивных веществ. Медикаментозную детоксикацию провести вполне вероятно, в том числе с помощью новых средств, – Эмбер невольно восхитилась формулировкой. Хорошее название для ведьмовского варева. – Хотя в целом процесс долгий, сложный, поскольку… Как давно вы принимаете подобные вещества, мистер Уивер?       – Больше двадцати лет, – скованно отозвался Фрэнк. В глазах, вопреки скептическим словам, тлела надежда. Фрэнк не был дураком. Он не хотел в пасть к людоедам. Да и собственная зависимость мешала ему уже много лет. – Сложная юность, подростковый идиотизм.       – То есть полное поражение организма, – заключила советник Бейкер. – Дело не только в выведении токсинов, копившихся десятилетиями. Впоследствии потребуется долгое восстановление поражённых органов и тканей. Вполне возможно, лечение продолжится всю вашу жизнь, мистер Уивер.       – И сколько там будет той жизни?       – В зависимости от вашей решимости придерживаться рекомендаций врача. Если вы проявите внимание к своему здоровью, то ещё лет сорок не станут для вас проблемой.       – Что, никакого пива? – насмешливо протянул Фрэнк.       – Ближайший год как минимум.       Фрэнк изумлённо заткнулся. Разрешения на пиво хоть когда-нибудь он вообще не ждал.       – Напоминаю, – насмешливо хмыкнул шериф, – что пивоварни в Бейкон Хиллз пока нет.       – Ключевое слово – пока, – отмахнулся Фрэнк.       – Напоминаю, – тяжело вздохнула советник Бейкер, – что есть ещё проблема психологической зависимости. И вот в этом аспекте…       Незаконченное предложение повисло в воздухе.       Эмбер в который раз стиснула пальцами в край измочаленный подол. Весь разговор она чувствовала себя как на качелях: надежда-страх, надежда-страх, и не знала, в каком положении в итоге всё замрёт.       – Можно попробовать удаление воспоминаний, – неуверенно предложила мисс Хауэр.       – Это возможно? – удивился шериф.       – Не знаю, – развела руками волчица. – В теории, оборотни на такое способны, но меня этому не учили. Насколько я знаю, это в целом рискованный процесс.       – А если подумать, то ещё и громоздкий, – кивнула советник Бейкер. – Не очень ясно, что именно удалять. Все фрагменты, когда мистер Уивер употреблял? Это может оказаться слишком сложно. Подозреваю, таких эпизодов не одна сотня. К тому же, исчезновение воспоминаний, тем более в крупных масштабах, может повлиять на личность, тут уже другой уровень риска, затрагивающий вопрос морали.       – Я согласен, – перебил обсуждение Фрэнк. Под всеобщими взглядами он расправил плечи и твёрдо повторил: – Я согласен на удаление воспоминаний, готов подписать любые бумаги. Да хоть на видео запишите, что я не буду иметь претензий в любом случае, даже если сойду с ума или вовсе помру в процессе.       – Фрэнк… – встревожилась Эмбер.       – Эм. Я не дурак. Если всё получится, я имею шанс дожить до глубокой старости, а вот там, за стенами, шансов у меня никаких. Ну сколько я протяну, ещё пару лет? Потом либо почки отвалятся, либо я обширяюсь и сам полезу обниматься с инфами.       Про то, что не хочет ломать жизнь Эмбер и остальным, которые точно пойдут за ним, как они все пошли в город за Эмбер, он предпочёл промолчать.       – Что же, – тяжело вздохнув, шериф ободряюще похлопал Фрэнка по плечу, – в таком случае нам требуется присутствие ещё пары экспертов.       С этими словами советник Стилински потянулся к своему планшету.       Качели зависли в подвешенном состоянии.

***

      Питер Хейл, странный даже для оборотня, сказал, что можно удалить память об эмоциях и ощущениях, не трогая события.       Сказал, что это может убить Фрэнка.       В итоге.       У них всё получилось.

***

      Эмбер сидела у окна, греясь на солнышке.       Она в этом городе почти год.       Как летит время…       Эмбер окончательно разобралась со своими рабочими обязанностями, даже ввела несколько одобренных улучшений.       Мэри действительно взялась за уроки танцев в школе, и заодно открыла вечерние курсы для взрослых. Люди шли, девушка сияла, превратившись в настоящую социальную бабочку.       Пэтти внезапно для всех подалась в рейнджеры, заинтересовавшись природой во всех её проявлениях. Готовила вместе с куратором проект защиты от лесных пожаров.       Фрэнк словно помолодел лет на десять. Он с огромным энтузиазмом гонял своих учеников в хвост и в гриву, попутно присматриваясь к отделу разработок, что-то там было любопытное. Висевший на Фрэнке приличных размеров штраф ничуть его не тяготил.       Джим прижился в теплицах и, кажется, всерьёз задумался о Пэтти, ревнуя девушку к её куратору.       Бейкон Хиллз, город, о существовании которого Эмбер раньше даже не подозревала, стал ей настоящим домом.       И к слову о доме.       Эмбер осмотрелась.       Пожалуй, этой квартирки ей уже маловато. Вскоре будет достроена вторая стена, на другом берегу реки, можно будет подать заявку на приобретение собственного дома. Посадить во дворе несколько груш, или слив, или даже черешню… Можно даже договориться с друзьями, чтобы купить дома рядом, стать, наконец, соседями.       Конечно, если по-хорошему, в Бейкон Хиллс и так всё рядом. Население скромное, каждый на виду.       А Мэри, она такая сплетница.       Поэтому Эмбер знала, что Ричард, молодой врач, помогавший ей с реабилитацией, уже получил заказанное обручальное кольцо и завтра сделает ей предложение.       Эмбер хочет ответить ему: «Да».