Я буду помнить...

      «Так… Кусочек стеклянного коралла. Гриб художника… Папоротник-темнушка… — Морок поморщился, — он же только в самой глуши болот растёт! Так, что ещё… Вещь того, кого хочешь, чтобы забыли класть самым последним.» Превратившись в воробья, он вылетел за грибом художника — его достать как нечего делать. Так думал он… Увидев на пути лес, Морок быстро стал малым пёстрым дятлом и замедлил полёт. Лес огромен, за ним присматривает Леший. Быстро отбросив мысли о том, что лучше пустить всё на самотёк, лже-дятел сел на ствол дерева и быстро осмотрелся, как назло ни одного грибочка, даже самого маленького, он не нашёл. Со вздохом посмотрев на объём работы, он немного загрустил. Тут на соседнее дерево залезла белка с большой шишкой в зубах. Усевшись поудобнее, она уже собралась со вкусом разгрызать шишку, но тут к ней подсел Морок, уже придумавший, как «припахать» её в свои поиски. Для вида он постучал по стволу, а потом, будто случайно, увидел белочку.       «Меня жена убьёт, если ей не достану этот несчастный грибочек… — притворно забормотал бывший тёмный князь, пытаясь обратить на себя внимание грызущей шишку белки. — Агрх, она вообще видит что-то, кроме шишки?!» Белка навострила ушки и отложила свой обед. — Грибочек? Извините, сэр, я могу Вам помочь? «Сработало!» — Морок мысленно ликовал. — Не думаю… Ты не видела что-то типа трутовика, на нижней части которого можно рисовать? — Может и видела. Я знаю, где много трутовиков растёт, возможно, и Ваш там точно будет. Это недалеко, летите за мной! — белочка шустро перепрыгнула на ствол соседнего дерева, а после дальше и дальше… Морок едва поспевал за ней. — А вот и они! — пискнул грызун, указав лапкой в сторону трухлявого орешника, на котором было полно разноцветных трутовых грибов и чаги. — Спасибо тебе огромное! — успел крикнуть дятел вслед удаляющейся белочке. Взяв гриб размера, который можно перенести до библиотеки, он сменил облик дятла на голубиный и в лапках дотащил его.

***

      Кинув прохладный, слегка склизкий трутовик в угол, Морок облегчённо выдохнул: «Так, что там ещё по списку… Коралл и папоротник. Наверное, лучше сейчас папоротник пойти добывать — потом хоть чистый будет после поисков Стеклянного коралла.» Но сначала передышка — он устал и чертовски проголодался. Став воробушком и вылетев на улицу, Морок принялся искать, где можно поесть что-то приличное, а не крошки, насекомых и другую дрянь. Вдруг ему в нос ударил запах какой-то выпечки и, кажется, чего-то ещё… «Точно! Это же гренки готовят.»       Осторожно полетев в сторону, откуда так вкусно пахло, он вылетел к дому, где жила Варя с её подругами. «Да блин. Найду что-то другое, не хочу таскать их еду…». Воробей нахмурился, если вообще так можно сказать про птицу, и скрылся. Так как он всё ещё не мог просто даже посмотреть на Варю — сразу хотелось подойти к ней и извиниться, поговорить с ней, попросить не бросать его. Но он помнил, что Колючка всё ещё в обиде, раз даже к клетке не подходит, не выходит ни на минуту ночью, чтобы увидеться с ним…       Обнаружив у проходящего мимо туриста торчащий пакетик с печеньем, он проворно сел на него и продырявил. Выхватив кое-как одну печеньку, Морок полетел в обратном направлении от того, кого он, считай, ограбил.       Усевшись на крыше, он превратился в рыжего кота и с аппетитом съел выпечку. Когда последние крошки были съедены, он поднял голову и голодным взглядом осмотрелся, нет ли ещё чего-нибудь. Поняв, что ничего больше нет, кот спрыгнул с крыши, в полёте став синицей…

***

      Небо было таким тёмным, что казалось большим сгустком ночи. Моросил противный холодный дождик.       На пол к трутовику и веточке папоротника на редкость аккуратно положили кусочек полупрозрачного, сверкающего чуть ли не всеми цветами радуги коралла.       «Ненавижу», — злобно мяукнул промокший до последней шерстинки рыжий голубоглазый кот. Его очень утомили «прогулка» по болоту и «игра в догонялки» с огромной зубастой рыбёхой, не желающей подпускать его к кораллу. Пришлось постараться, чтобы как можно быстрее достать следующие компоненты древнего заклятья.       «Есть… Стоп, сколько сейчас времени?» — испуганно спросил самого себя Морок, ища часы. У него есть… «Чуть меньше двадцати минут», — подытожил он. Сейчас лучше пойти, нет, полететь домой в клетку, а доделать это заклятье ночью, когда все будут спать.       Быстро окинув взглядом страницу с рецептом заклятья, он удостоверился, что всё нужное прочёл, но на всякий случай прочитал вслух последние слова, написанные ярко-красными чернилами: «Заклятие очень сильное — его почти невозможно разрушить. Перед тем, как его запустить, подумайте ещё раз: может не стоит?». Пф! Его это не остановит. Так думал Морок, не прочитав внизу страницы почти стёртые слова, гласящие о том, что так как заклятие очень старое и мощное, оно может со временем перестать действовать без побочных действий — ведь компоненты заклятия немного меняются… (то есть заклятие-то сработает, но кроме основного действия может проявиться что-то ещё)       Немного отдохнув, он поспешил к дому девочек. Надо успеть выпустить подставного ворона и забраться на его место. Из приоткрытого окна он услышал больно полоснувшие его где-то внутри слова. «Боюсь его, мне он не нравится. С таким настроем я не могу ухаживать за птицей… Давай, это уже будешь делать ты?» — Варя говорила с заметной грустью.       Отвлекающий манёвр со стуком в дверь сработал: Маша и Варя на время скрылись. Быстро выпроводив из своего «дома» чужого ворона, он быстро сменил облик на тот, который привыкли видеть подруги Вари: чёрный ворон с голубыми глазами, слегка перевязанным крылом и спокойным, несколько нахальным характером. Как только дверца немного со скрипом закрылась, в помещение зашли две подружки и продолжили разговор: — Варя, что произошло? Ты ещё буквально позавчера обожала этого ворона… — Я расскажу завтра, — Варя с ненавистью посмотрела в сторону подавленного Морока и вышла. «Что она расскажет?! — с ужасом спросил себя он. — Да, надо действовать уже сегодня ночью… Пока ещё не поздно…».

***

      Приготовив основу для готовок разных вещей, похожих на зелья, заклятия и подобные им вещи, Морок со вздохом взял (он в облике Иванушки) гриб художника. Затаив дыхание, он подошёл к котлу и с некоторым молчанием ожидания чего-то в душе посмотрел в булькающую жидкость. Закрыв на несколько секунд, он наконец решился… Трутовик полетел в зеленоватого-голубо-серую жидкость. Звук падения был такой, будто трутовик упал не в какую-то бурлящую жижу, а прямиком в болотную трясину. От мелких капель, разлетевшихся из котелка, Морок поморщился.       Веточка упала в котелок без брызг, но на всякий случай бывший тёмный князь всё равно прищурился — а вдруг. Тяжелее всего было писать уже дрожащей рукой слово, успевшее стать ему вторым именем: «Морок». Мрак… Тьма…       «Нет, — негромко сказал он неизвестно кому или чему. — Она дружила не с Мороком… А со мной. Настоящим мной?..» Зачеркнув слово «Морок», он аккуратно выписал своё имя: «Влад». Теперь всё правильно…       Бумажка медленно, немного кружась, плавно полетела вниз. Коснувшись почти готовой основы для заклятия, она начала пропитываться жидкостью, успевшей сменить цвет на какой-то мутноватый сине-чёрный. Но потом резко начала превращаться в… Чёрный дым?! А зачёркнутое «Морок» и его имя засветились ярко-жёлтым сиянием, оставаясь над парообразной жидкостью.       Нервно сглотнув и отмахнувшись от жгучих воспоминаний того, как Варя, исчезая в магической вспышке, заплакала, он начал читать:       «Кто бы то ни был, меня ты забудь. К заклятию сильному пришлось мне прибегну́ть. Исчезну я из памяти твоей, но помнить буду навсегда в своей». Стоило ему договорить «слова-ключ» к заклятию, как светящиеся буквы растворились и будто… Испарились? Содержимое в котелке завертелось, закружилось… Выхватив несколько стеклянных флаконов, стоящих тут же на столе, Морок быстро наполнил их и, сцепив их в прочной связке, филином вылетел на улицу. Чем ближе он был к окну, тем тяжелее было ему взмахивать крыльями. Всё внутри вообще сжалось до ничтожно малых размеров…       Сев на окно и печально смотря на мирно спавшую девочку, Морок ненадолго успокоился и спрыгнул на пол, сменив облик с филина на Иванушкин. Поправив Варе выбившуюся прядь за ухо, он улыбнулся, но эта улыбка тут же исчезла, когда его сознание пронзили стрелой слова: «Для чего ты всё это затеял? Давай. Открой флакон». С небольшим хлопком открылась крышка, и тускло светящееся содержимое, словно неуверенно, как бы спрашивая, можно ли выйти, подлетело к лицу Вари. В сознании Морока отчётливо отпечатались его слова, которыми он запускал заклятие. Когда светящийся разными мрачными цветами пар начал впитываться в сознание девочки, из ниоткуда в глазах «ворона» стали ярко всплывать моменты, которые, как он понял, видела Варя: вот она держит ворона лицом к себе, вот испуганно видит свою голубоглазую копию, вот сидит с ним на крыше, вот играет с ним в догонялки, вот… Все эти моменты будто небрежно стирали ластиком… У него на глазах…       И вот последнее воспоминание с ним было стёрто из памяти Вари. Проделав то же самое, но уже без такой боли, с Машей и Снежкой и удалив записи из телефона с ним, Морок вылетел «на охоту» за Алёнкой.       Теперь всё. Никто не помнит ворона с поломанным крылом…