Часть 4. Золотой ворон

      И вновь Беннет оказывается в кабинете Джинн, в штабе Ордо Фавониус, встречал который юношу уже слишком часто за последнюю пару дней. Его никак не покидали смешанные чувства: следовало радоваться, что Ирис и вправду кого-то нашёл, но что, если это снова не тот? Да и выглядел мужчина совсем не как кто-то, кто легко пошёл бы на контакт. Не будь незнакомец подавлен числом и пойман в самом центре города, — Беннет уверен, — не думая вступил бы с Джинн в драку, пытаясь сбежать.       Настоящую причину задержания ему не озвучивали, приводя в кабинет под предлогом «задать пару вопросов», и теперь подозреваемый вор сидел на стуле в центре кабинета, скрестив на груди руки, и раздраженно стучал подошвой по деревянному полу.       Сидевший напротив него, поодаль, Беннет, сосредоточился на этом самом ботинке и поднимать взгляд не решался, поскольку стоило бы ему посмотреть выше, он был бы встречен тем же ненавистным взглядом, с каким незнакомец всегда ходил и прожигал насквозь. Не будь по сторонам от них двоих Джинн и Кэйя, останься они наедине, Беннет уверен, что пришлось бы защищаться.       — Напоминаю, что против вас ещё не было выдвинуто никаких обвинений, — голос Джинн строг и серьёзен, совсем не тот, которым она говорила с искателем приключений. — Это только опрос на основе косвенных данных.       — Только потому, что пёс на меня указал? — мужчина едва ли не рычит в ответ. — Я, вот, недавно завтракал мясом. Давно его кормили?       — Это служебный пёс, он натренирован брать след, — Джинн на едкий тон тоже не реагирует.       Она берёт лист бумаги, доску-планшет и перо.       — Ваше имя.       — Генрих.       — Род занятий?       — Наёмник.       — Место жительства?       Генрих выплёвывал короткие ответы сквозь зубы, — даже не смотря на его лицо, Беннету это было понятно.       — Тейват.       Как и то, что всё это время его продолжают сверлить взглядом, но он только хмурится, рассматривая пол и сосредоточенно вслушиваясь в слова. Ему было разрешено остаться за дверями, вернуться только, когда всё закончат, но в этот раз он настоял сам.       Знал Беннет про похищение собственного Глаза Бога мало, может, не сильно больше Джинн и Кэйи, но какая-никакая картинка в его голове складывалась, пусть в ней и смертельно не хватало части деталей, а остальная часть держалась на предположениях. Ирис сделал только половину работы, и сомневаться в опытности проведения допросов у капитана кавалерии и действующего магистра никто не смел, но если что-то в словах вора пойдёт не так, Беннет обязан это заметить.       Ведь так?..       — Тейват? — переспрашивает Кэйя.       — Говорю же, я наёмник, — с каждым вопросом Генрих раздражался только больше. — Я путешествую, живу где угодно.       Капитан фыркает.       — Тогда, полагаю, у вас в Мондштадте появилась работа? Кто-то вас нанял?       — Нет у меня здесь никакой работы, я вообще в городе быть не должен, — край ботинка царапает пол. — Но кто ж меня отсюда теперь выпустит.       — Давно попали в город?       — Вчера днём.       — Точнее?       — После полудня, наверное? Я, по-вашему, часы с собой таскаю?       «Примерно, когда я обнаружил пропажу… — думает Беннет. — Но и это не значит, что он взял Глаз Бога в тот же момент».       — Вы путешественник, наёмник без места жительства, — напоминает Кэйя. — Я посмел предположить, что вы следите за временем.       Генрих стискивает ткань рукава.       — Вам какое дело, таскаю или нет? Это так важно следствию?       — Нет, — коротко отвечает капитан. — Чем вы были заняты до полудня?       На этот раз, подозреваемый не отвечает так быстро, — снова рычит, медля с ответом, но совсем недолго.       — Сопровождал торговый корабль от Инадзумы.       «А? — Беннет хмурится. — Я не слышал ни о каких торговых кораблях».       — И где была остановка?       — Около Утёса Звездопада. Вам документации не приносили?       — Значит, вы пошли от Утёса к городу напрямую? — Кэйя игнорирует вопрос.       Генрих бьёт сапогом по ножке стула.       — Говорю же, я не собирался в город. Я шёл в Ли Юэ.       — Значит, в Ли Юэ, — капитан опирается рукой на стол со скучающим видом. — У вас там работа?       Беннет бросает взгляд на Джинн, которая продолжает записывать и даже меняет лист на новый. Как она только успевает?       — Да, — кивает Генрих. — Которую я не успею выполнить сначала из-за набега монстров, а теперь из-за вас!       — Кто-то может подтвердить, что вы были наняты?       Генрих самодовольно усмехается.       — Спросите торговую гильдию Фэйюнь, если не верите.       Искатель приключений боязливо поднимает глаза. Он не имел много дел с Фэйюнь, но точно помнит, что что-то про неё слышал от бывавших в Ли Юэ рыцарей, и со слухов выстроил в голове очевидную картину, что это что-то очень влиятельное и важное. Разве они могли нанять… разбойника?       «Но он говорит об этом так уверенно…»       Мужчина вдруг смотрит ему прямо в глаза и Беннет торопливо отворачивается.       «Может, не стоит судить по внешнему виду».       — Спрошу. Когда, говорите, на вас напали монстры?       — Около полудня, опять же, — Генрих противно кашляет. — После этого я и ушёл в город.       — И даже вы, как наёмник, не смогли с ними справиться?       От такого простого вопроса у Генриха слышно перехватывает дыхание, и он опять царапает ботинком пол, поворачиваясь к Кэйе.       — Да ты даже и не видел, сколько их там было! — шипит он сквозь зубы, чуть ли не давясь собственной злобой. — Как я, по-твоему, в одиночку должен со всеми ними справиться?!       — Так вы обычно работаете не в одиночку? — Кэйя смотрит ему точно в глаза, не шелохнувшись.       — Обычно? Обычно у меня не бывает таких ситуаций! Посмотрю на тебя, когда будешь отбиваться от пяти штук пиро попрыгуний сразу без своей побрякушки!       Капитан стоит к нему достаточно близко, чтобы незнакомцу не составило труда целенаправленно и со всем отвращением поддеть пальцем Глаз Бога на его боку. Артефакт покачивается из стороны в сторону, пока не замирает на месте.       Беннет стискивает кулак. Его напряженный вид от Кэйи не укрывается, и капитан продолжает:       — Где, точнее, произошло нападение?       — Вижу, издеваешься, — цокает Генрих, закатывая глаза. — Где-то около Спрингвейла, не знаю. Не помню. Много ли запомнишь, когда жизнь на кону?       — Должно быть, вас видел кто-нибудь из охотников?       — Может и видел, может нет. Мне-то откуда знать?       — Почему, по возвращению в город, вы не сообщили о случившемся сразу же?       Генрих резко перестаёт стучать ботинком по полу.       — А?       — О монстрах мне доложили мимо проходившие рыбаки, а не пострадавший напрямую. Почему так?       Некоторое время мужчина молчит, а затем усмехается, косясь куда-то вбок.       — Не захотел.       — Не захотел?       — Да, прямо так. Не захотел. Сами бы разобрались.       Ответ исчерпывающий, — настолько, что за ним Кэйя больше ничего не говорит. Джинн меняет лист бумаги, и краем глаза Беннет замечает, как они с капитаном переглядываются, прежде чем последний отходит от стола и открывает шкафчик.       В руках у него шляпа, в своём самом плачевном виде.       — Эта вещь, вы её узнаёте?       У Генриха в тот же момент загораются глаза, и едва Кэйя успевает закончить предложение, как незнакомец грубо выхватывает у него шляпу и вертит перед собой, рассматривая. Как просто клюёт рыба на наживку…       — Конечно, узнаю! Она же моя! — он хмурится, замечая всё больше и больше повреждений, а затем и вовсе дыру от стрелы. — Что вы с ней сделали?       — Её нашли около Вольфендома, сильно позже полудня. Как она могла там оказаться?       — Это я у вас спросить должен! — вспыхивает Генрих. — Пропажу-то я уже по прибытию в город обнаружил! Кому вы её пожевать дали? Псу?       — Может, это вы зашли чуть дальше Спрингвейла? — Кэйя снова опирается рукой на стол.       — Только потому, что шляпу там нашли? Глупость! Какой-нибудь хиличурл её схватил, помял до неузнаваемости, да выкинул по пути домой.       — Исключено. Беннет подобрал её совершенно целой, — сам Беннет от внезапного упоминания своего имени даже вздрагивает и встречается взглядом с капитаном. — Верно?       Юноша неуверенно кивает.       — …Она только была в пыли, но в целом, в порядке, — тихо говорит он. — Потом на меня тоже напали монстры, и… вот.       — Ясно, — Генрих тяжело и с очевидным раздражением выдыхает. — Мне стоило догадаться, что опять всё из-за тебя. Теперь это штука ни на что ни годится!       Беннет сжимает в руке ремень от сумки, неловко рассматривая шляпу и вспоминая, чего только стоило её сюда доставить.       — Так что? — напоминает о себе Кэйя. — Должен уточнить, что у нас есть свидетель, который видел вас около Вольфендома.       Искателя приключений даже поразила эта самоуверенность капитана. Рейзор видел всего ничего, и Генрих с горем пополам подходил под описание, но Кэйя вел себя так, будто встретил его там лично.       Однако, судя по ещё одному раздраженному выдоху, это сработало.       — Ну, был там, допустим. Не уследил, куда иду. Что с того?       В разговор вступает Джинн, постукивая пером по планшету с листом бумаги:       — Значит, признаёте, что солгали в показаниях?       — Не признаю. Ситуация была критичная, и нет ничего такого в том, что я запутался в словах, — упирается мужчина, а затем вдруг хитро щурится. — Пожалуй, это мне пора спросить, что вы расследуете и почему это от меня утаиваете. По-моему, я помог вам уже достаточно, а вы мне отплачиваете испорченной вещью.       Кэйя наблюдает, как Генрих трясет шляпой в воздухе, прежде чем снова заговорить.       — Хорошо, — кивает капитан. — Вчера, около полудня, в районе Вольфендома была совершена кража, предположительно, на фоне шумихи с чрезвычайным происшествием. Вы единственный, кто был замечен на месте преступления в тот момент.       Опасный ход, — думает Беннет, но сомневаться в методах Кэйи не смеет, лишь напряженно наблюдает за реакцией Генриха. Который, в свою очередь, расходится в громком смехе, на весь кабинет. Наверняка даже в коридоре слышно.       — Ха-ха! И вы думаете, что это я? — он вновь самоуверенно скрещивает руки на груди. — И ваше единственное доказательство, это моё там появление? Вот уж не думал, что Орден такой отчаянный.       Признавать не хотелось, но в какой-то степени тот был прав. Из улик у них только его присутствие там в полдень, и им только повезло, что он сам это подтвердил, стоило завидеть шляпу. Но с тем же успехом обвинить можно было кого угодно, проходившего мимо! Того же Рейзора, или самого Беннета, в конце концов.       Но Кэйя оставался непоколебим.       — Сами посудите: у вас нет никакого алиби, и вы сами же только что подорвали доверие к вашим словам. Никого больше на месте замечено не было, — капитан продолжает. — Или, может, вы видели кого-то ещё?       — Хе-хе, да нет. Волков я там видел, Вольфендом же. Стало быть, псы эти и утащили? — улыбка так и не сходит с лица Генриха. — Ну-ка, скажи, а что потеряли?       Кэйя щурится, не отводя от подозреваемого глаз в попытке выследить его реакцию. И ответ его звучит, как смертный приговор:       — Глаз Бога.       В груди у Беннета всё сжимается сначала от слов, а потом от того, как Генрих быстро обводит взглядом Джинн и Кэйю, а затем останавливается на Беннете. Только в этот раз искатель приключений не поворачивает головы, — храбро смотрит в ответ. Ему всё сильнее кажется, что они ближе к развязке, но всё ещё слишком далеко.       — Ну, пацан, мы с тобой единственные здесь без побрякушек, — заговаривает мужчина не без издевательской ухмылки. — Конечно, я не из ищеек Ордена, но догадаться могу даже до таких простых вещей, знаешь.       Беннет стискивает зубы, но ничего не говорит, проглатывая этот самоуверенный, презрительный чужой взгляд. Может, и все в Мондштадте тоже уже догадались, — и желание сбежать в какую-нибудь деревню, да стать рыбаком, только усиливается.       — Не отходите от темы разговора, — останавливает насмешки Генриха капитан. — Вам что-нибудь про эту кражу известно?       Самоуверенность незнакомца доходит до предела, Беннету даже приходится напоминать себе, что это подозреваемый, а не просто незваный гость, когда тот снова расходится в громком смехе и всплескивает руками, едва не задевая ими посторонних. Пожалуй, искатель приключений давно не видел никого, кто вёл бы себя так развязно на допросе в кабинете Джинн, будто бессмертный.       — О, да я понятия не имею, где ваша игрушка! — Генрих демонстративно пожимает плечами, держа руки в воздухе. — Обыщите меня, раз хочется, у меня его Глаза Бога в помине нет!       — О, правда? — Кэйя резко срывает с себя скучающий вид, отходит от стола и разминает пальцы. — Пожалуй, этим и займусь.       В этот же момент Генрих перестаёт быть на себя похож.       — Э-э-э, нет, я пошутил, подожди! — он дёргается, прижимая к себе обратно руки в попытке защититься. — Нельзя меня обыскивать!       — Конечно, можно, — Кэйя хватает Генриха за плечо, когда тот безуспешно пытается отодвинуться от капитана подальше. — Вы главный подозреваемый, а у нас ведётся расследование.       — Нет-нет-нет, так не пойдёт никуда! — Генрих трепыхается, как выброшенная на сушу рыба. — Ты не имеешь права, я ничего не сделал!       — Значит, есть что скрывать?       Он крепко хватает капитана за запястья, сопротивляясь так, будто борется за свою жизнь, но никто из них двоих сдаваться не собирался.       — Нет!       Наблюдающий за сценой Беннет, хоть и находился под защитой Джинн и Кэйи, невольно напрягся всем телом, ожидая, что с минуты на минуту Генрих откуда-нибудь вытащит клинок и начнётся настоящая драка, в которой придётся участвовать и ему… что вполне могло случиться, учитывая, что перед ним явно матёрый похититель сокровищ, позабывший, что такое страх даже перед Орденом.       Тем не менее, этот самый страх заметно вспыхивает в его глазах, когда из кармана, — Беннет успевает разглядеть совсем немного, — со звоном предательски падает на пол какая-то монета, по всей видимости, золотая.       И капитан, и подозреваемый, замечают это сразу, но отреагировать успевает только первый, накрывая монету подошвой даже раньше, чем та перестанет дрожать от падения. Генрих высвобождает одну руку, и замирает прямо так, немигающим взглядом уставившись сначала на ботинок капитана, а потом в его единственный глаз.       Выглядят они, как двое зверей, готовых атаковать, и Беннет даже не знает, на кого смотреть.       «Что-то важное? — взгляд Беннета растерянно бегает от одного к другому. — Не мог же он так испугаться из-за одной монеты моры?»       Генрих тяжело и резко выдыхает. Цедит сквозь зубы:       — Отдай.       Кэйя вырвать второе своё запястье из усиливающейся хватки даже не пытается.       — А то что?       Незнакомец резко дёргается, пытаясь наклониться к монете, но рука Кэйи падает на спинку стула, пресекая манёвр.       Беннет мог поклясться, что коты перед дракой ведут себя точно так же.       — Лучше сознайся сразу, — предупреждает капитан. — Может, смягчим тебе приговор, если будешь сотрудничать.       — Ты всё равно ничего не докажешь, — упирается Генрих. — Я в этом деле не при чём.       Снова дёргается, снова безуспешно. Драку так и не начинают.       — Конечно. И твой торговый корабль из Инадзумы, с полной документацией, набитый загадочными «наёмниками», тоже не при чём. И то, что на календаре шестое число, и что южная звезда в этом месяце не закрыта облаками, тоже не имеют к тебе никакого отношения.       Для Беннета слова Кэйи означают совершенно случайные вещи, но Генрих заметно напрягается. Капитану его реакция, — стиснутые зубы, тяжелое дыхание и сдерживающая огромную злобу дрожь, — тоже видна слишком хорошо.       — И в Мондштадте ты по случайности, и ничего не слышал об экспедиции к Логову Бури. И прибыл ты сюда, сопровождая корабль совсем в одиночку, и не потому, что на нерест скоро выходит одна интересная белая рыба, с характерным ей названием—       — Хватит! — наконец, Генрих не выдерживает.       Он отталкивает Кэйю от себя, — недостаточно сильно, чтобы считалось за намерение навредить, — и отворачивается, нервно стуча ботинком по полу. Беннет, — говоря совсем мягко, — молча изумлен так резко переменившейся сценой, где вся самоуверенность и наглость незнакомца улетучилась в один миг. И только, когда Кэйя убирает ботинок, поднимает с пола монету и победно подкидывает её, ловя в воздухе, Беннет понимает, почему.       — Орёл — ты прямо сейчас мне всё выкладываешь. Решка — я, так и быть, постараюсь быть с тобой мягок.       Кэйя раскрывает кулак. На солнце блестит печать золотого ворона.       О, Каспар всё же оказался прав.       — Орёл, — констатирует капитан. — Очень жаль.       Вариантов у Генриха, даже не взглянувшего на результат броска, теперь немного. Похитители сокровищ сами по себе не то, чтобы сильно жалуемые Орденом, и оказаться в его Штабе для преступника равно попасть прямиком в капкан, откуда уже не выберешься, по какой бы ты причине ни оказался здесь. Вероятно, мужчина понимал и сам, что появившийся на месте преступления похититель сокровищ, — добыча настолько простая, что на ней тренируют даже только-только заступивших на пост рыцарей.       А потому, продолжал молчать.       — И всё же, я пообещал, что мы ослабим приговор, если будешь с нами сотрудничать. Так что?       Взглядом, ненавидящим всё живое, Генрих пару мгновений наблюдает, как летает вверх и вниз так глупо утерянный им значок отличия, теперь ставший игральной картой против его самого. Скорее всего, пара каких-нибудь противоречивых мыслей, — сдаться или сопротивляться до последнего, — завершают круг в его голове, прежде чем он принимает решение.       — Что тебе от меня нужно?       А голос всё так же угрюм.       — Выворачивай карманы.       — А? — хмурится Генрих. — Это ещё зачем?       — Выворачивай, говорю.       Он что-то едва различимо ворчит себе под нос, но повинуется, неохотно запуская руки в карманы помученных временем и приключениями брюк. Беннет, сам того не замечая, сильнее сжимает ладонь в кулак и слегка подаётся вперёд, наблюдая за движениями так пристально, будто если он пропустит хоть секунду, то не вернёт себе Глаз Бога уже никогда.       Правда, достаёт Генрих из кармана не артефакт, а полупустой мешочек с морой. Очень, очень знакомый…       — …Эй! — вдруг понимает Беннет. — Это же мой!       «Вот, зачем он тогда в меня врезался!» — доходит до него следующей же мыслью.       — Твой? — рычит Генрих. — Так забирай!       Без раздумий, он с силой бросает мешочек в юношу, и последний едва успевает словить вещь в воздухе. Кажется, вся гремящая мора внутри на месте.       — Всё равно там ни черта не было, — добавляет незнакомец, очевидно, разозлённый ещё одной упущенной добычей. — Кто вообще с собой пустые кошельки таскает?       — Надо же. Стащить мору прямо из-под носа не каждый осмелится. Смотрю, мы имеем дело с человеком не без опыта, — голос Кэйи звучит даже с некоторым изумлением. — Продолжай.       Генрих пыхтит от гнева, но ничего не говорит, продолжая копаться у себя, — ещё бы, теперь на него повесят не только кражу Глаза Бога, но и пересмотрят все последние дела о ворах-карманниках. Следующими на стол позади него падают перочинный нож, зажигалка, пара пуговиц, полная пачка сигарет… И с каждой новой вещью Беннет чувствует, как тяжелее и тяжелее дышать от напряжения. Сдавать находку Генрих совсем не торопится, — да и стал бы..?       Когда похититель сокровищ достаёт из внутреннего кармана жилета маленькую деревянную фигурку белого лжедракона, он даже не кладёт её на стол, — с презрительным фырчаньем передает сразу Кэйе в руки. То ли жалко сдаётся, признавая поражение, то ли пытается не утерять хоть каплю гордости.       Беннет даже не удивлён, когда узнает точно такую же вещь, которую только сегодня утром крутил перед глазами на стойке Гильдии, как сейчас её с интересом рассматривает Кэйя. Правда, этот лжедракон выглядел явно поновее.       «Выходит, эта банда и правда здесь, как говорил Венти, — искателя приключений эта мысль не совсем и радует. — Он мог уже давно передать Глаз Бога кому-то другому».       — Любопытный способ отличить друг друга, — капитан самодовольно улыбается, наблюдая, как перо на хвосте рыбы покачивается на сквозняке. — Знаешь, всегда было интересно… Почему серебряный, если в природе он зовётся стальным?       Генрих угрюмо молчит, скрестив на груди руки. Кэйя же продолжает, передавая фигурку Джинн:       — Или язык не повернулся назваться в честь металла не такого благородного, как серебро? Почему тогда сразу не «золотой»?       — Не твоего ума дело, — Генрих позволяет себе колкость, как зверь, которому уже почти нечего терять.       — Пожалуй, действительно не моего, — усмехается Кэйя. — Удивительно только, как вы постоянно находите добровольцев, которые подвезут вас на торговом судне. Да ещё и в этот раз из Инадзумы!       — Мир тесен, одноглазый, а за скромную сумму и клинок у горла любой согласится на что угодно.       Капитана подобные речи очевидно забавляют, — тяжело не заметить, как искрится его взгляд, предвкушая выигранный с Дилюком спор. Но что насчёт Глаза Бога?       — Вот только про «набитый наёмниками корабль» ты, умник, ошибся, — на лице Генриха вдруг опять проглядывает ухмылка, обнажая золотой зуб. — Я-то приплыл один.       Кэйя хмыкает, клоня голову вправо, но Беннета вдруг охватывает острый гнев на такую очевидную ложь и чужое самодовольное лицо. Слишком долго Генрих притворяется и слишком долго тянет дело!       Капитан даже не успевает ничего ответить, когда Беннет, едва ли говоривший во время всего допроса, вдруг возражает:       — Неправда.       — Чего? — улыбка незнакомца тут же пропадает, и он сверлит взглядом уже не Кэйю, а Беннета.       Последний, впрочем, в этот раз его стойко выдерживает и хмурится в ответ.       — Я видел такую же фигурку на стойке у Гильдии, — указывает он на лжедракона в руках Джинн. — Рыцари нашли её вчера днём.       Генрих пару раз моргает в недоумении, подняв бровь, а затем резко дёргается, заставляя сердце у Беннета пропустить удар от перепуга. Так, будто собирается вскочить, хватая со стола свой перочинный нож, но вовремя себя останавливает, вспомнив, где и в чьей компании находится.       Всё, что остаётся Генриху, это злобно бормотать себе под нос, будто пёс на короткой цепи, воображая, как разделается с юношей один на один.       — Ты…! — едва ли не красный от ярости, незнакомец с силой стискивает зубы, а заодно и край жилета в руке. Ткань крепкая, но при таком усилии и порвётся.       — Вот оно как, — такая реакция, очевидно, забавляет Кэйю ещё больше. — Пройдёмся по твоим показаниям позже, посмотрим, чему там действительно можно доверять.       Похититель сокровищ с тяжелым вздохом, граничащим со звериным рыком, откидывается назад на спинку стула. Потирает шрам на носу.       — Этот подонок с дырявыми руками… — бормочет он сам для себя. — Говорил ему ничего не терять, сколько раз говорил...!       — Глаз Бога, Генрих, — Кэйя прочищает горло, возвращая к себе внимание. — Где он?       Генрих раздраженно рычит, всплескивая руками. Терпение его явно подходит к концу.       — Нет у меня Глаза Бога!       — Я это уже слышал—       — Сам посмотри, — незнакомец демонстративно раскрывает жилет, показывая пустые внутренние карманы; выворачивает их и на брюках, откуда жалостливо падает ещё пара монет моры, и только потом говорит, — продал я его. Продал!       Тогда весь огонь гнева внутри Беннета улетучивается в одно мгновение, сменяясь волной леденящего мороза, сравнимой с обрушившимся на юношу Сидровым озером. Становится так холодно, что в попытке унять дрожь по телу он невольно обхватывает собственные плечи, и не говорит больше ни слова, — не получается, намертво свело от мороза челюсть.       Смотрит ещё раз на одежду похитителя сокровищ, и не верит, что тот прав, — всё, что при нём было, лежит на столе. Или, может быть, верить не хочет.       «Значит, продал?..»       О, вот был бы хоть один раз в жизни, когда его худшие опасения не подтвердятся.       — Кому? — Кэйя спрашивает незамедлительно.       — Торговцу из Ли Юэ, от греха подальше.       Не то, чтобы к Беннету не приходило даже и мысли о том, что от его Глаза Бога поскорее избавятся, набив карман хорошей суммой, — совсем нет. Скорее, он даже старательно её отгонял, продолжая верить и надеяться на исход получше. Но бежать от очевидного невозможно, — всё, что плохо лежит, будет продано похитителем сокровищ без исключения, а теперь под это правило попал и Беннет. Кто бы сомневался?       — Точнее, — голос капитана всё твёрже. — Как его звали?       — Думаешь, мне до этого было дело? — однако грозный вид Кэйи всё же заставляет его подумать. — Что-то там… Фан… Минь? Фан Минь? Попробуй, запомни их вычурные имена.       Ещё и в Ли Юэ, за километры отсюда! Кто теперь его разыщет? Сам Моракс восстанет из мёртвых, чтобы помочь непутёвому мальчишке?       Вместе с поимкой преступника Глаз Бога уже будто был снова в его руках, а теперь Беннету казалось, что его выкинули далеко в Бездну, где он уже совершенно точно стал игрушкой хиличурлов. А может, этот загадочный Фан Минь именно так и сделал.       Они понятия не имеют, кто он и чем занимается. Честный человек чужой Глаз Бога не купит, — значит, они имеют дело с ещё одним похитителем сокровищ.       «Одна проблема за другой, — Беннет смотрит перед собой немигающим взглядом. — Теперь это точно конец».       Он вдруг чувствует, как рядом стоявшая Джинн кладёт ладонь ему на голову, мягко проходясь по волосам.       — Я надеюсь, вы осознаёте, что совершили преступление серьёзнее, чем незаконная продажа обычной реликвии, — строгий голос действующего магистра совсем не совпадает с её действиями, но Беннету всё же, хоть каплю, теплее.       — Да я здесь почти что жертва, — выплёвывает Генрих. — От этой бесполезной мелочи только больше проблем было, чем пользы!       Похититель сокровищ выставляет ладонь с растопыренными пальцами, около мизинца виден побелевший волдырь от ожога.       — Сначала он меня обжигает, а потом вообще все монстры в Тейвате сбегаются ко мне, как на мёд! Я от пиро попрыгуний еле ноги унёс, что уж болтать про всех остальных тварей, которые меня до самого Мондштадта преследовали, пока я до ваших несносных рыцарей не добрался!       Через туман самых невесёлых мыслей, ругани на самого себя и страха, пробивается сложенный паззл.       Так значит, виноват во всём переполохе был Генрих?       Нет, не так.       Виноват был Глаз Бога Беннета, а значит, и он сам.       Кэйя, кажется, догадался тоже. Лица Джинн не видно, но руку та не убирает.       — Та вспышка элементальной энергии… — начинает капитан, но тут же оказывается оборван продолжением гневной тирады.       — Это всё этот проклятый Глаз Бога! Понятия не имею, что там была за энергия, но передёрнуло меня знатно, стоило к нему только прикоснуться! — он хватает свою шляпу и яростно машет ею в воздухе. — Если б я не удрал, всё, что от меня бы осталось, так пережёванная шляпа с арбалетом!       — Зачем ты вообще его тогда подобрал? — Кэйя разводит руками.       — Да ты знаешь, сколько можно заработать на таком дурачье, которые свои же Глаза Бога уберечь не могут? — что-то давит на горло. Беннет почти не дышит. — Не каждый день их сыщешь, а здесь, считай, мешки моры на дороге валялись. Откуда мне было знать, что это прямая дорога на тот свет?       И когда Генрих вдруг тычет указательным пальцем в сторону Беннета, последнему страшно хочется обнять себя крепче и сделаться очень, очень маленьким.       — А ты, пацан, следил бы за своими вещами получше! По-твоему, это игрушка, так ею разбрасываться? Я-то мог коней двинуть, и всё была бы твоя вина!       Искатель приключений не может больше смотреть, — горестно опускает взгляд в пол, невольно соглашаясь со всеми словами едва не погибшего от его рук Генриха, и сминает в руке повязку. Глаза сильно щиплет.       — И сколько сейчас твоих же друзей от монстров пострадало? А сколько б могло пострадать, не сбагри я эту смертоносную штуку торговцу? Таким, как ты, вообще не стоит даже оружие держать, скажи хоть спасибо, что я унёс его подальше!       Генрих прав, прав во всём, просто признать это как никогда трудно. Беннет был слишком неаккуратен, слишком беззаботен, с его удачей и вовсе нельзя было доверять что-то такое опасное и серьёзное, как Глаз Бога. Как он только умудрился не покалечить им людей за столько-то времени? Неужели в артефакте всегда хранилась такая нестабильная, — как раз под стать неуклюжему юноше, — элементальная энергия, что только владельцу было подвластно с ней управиться?       Богам следовало не обращать на него взор, а просто дать погибнуть ещё там, от всех ран, а не решать залатать их огнём. Может, хоть раз в жизни ему бы повезло, — от упущенной возможности только сдавливает грудь, мешая сделать вдох, блокируя воздух где-то поперёк горла.       Но сейчас он здесь, и он во всём виноват, и окутывающий до костей холод Беннет заслужил целиком и полностью, и если таково наказание Архонтов за его бездумье, то так тому и быть. Пусть хотя бы в этот раз его получится принять, пусть хотя бы здесь замёрзнет насмерть.       И Беннет уже хочет выдавить из себя жалостливое, вымученное извинение, но поток мыслей в одну секунду оказывается прерван резким звуком, сопровождаемый хрустом.       — Кэйя! — сразу за ним же следует громкий, сердитый голос Джинн, от которого всем телом вздрагивает даже искатель приключений.       Поднимая растерянный, замыленный взгляд обратно на Генриха, он уже не видит его озлобленного лица, — вместо этого вор тяжело дышит и держится обеими руками за нос, клонясь куда-то вниз. Кэйя потирает запястье и выпрямляется, не сдерживая тихий, короткий смех.       Похоже, на полу кровь?..       — Прошу прощения, — беспечно пожимает плечами капитан. — Минутная слабость.       Не давая Генриху больше ни минуты на передышку, он берёт его за локоть, приказывая вставать. Мужчина поддаётся.       — Полагаю, пока мы узнали всё, что хотели. Я передам его Ордену вместе с протоколом допроса, а там уже решим, что будем делать, — Кэйя останавливает взгляд на Джинн, слегка кланяясь, но едва ли со всей серьёзностью. — Разрешите нам удалиться, госпожа действующий магистр.       Что бы ни было у Кэйи на уме, — Джинн, вздыхая, это видит.       — Не нужно, капитан. Я сама вас двоих сопровожу, — она делает паузу, наблюдая, как Генрих низко рычит от боли, поднимаясь со стула.       Рука сходит с макушки Беннета, и юноша смотрит вверх, встречаясь глазами с неожиданно тёплым взглядом.       — Подожди нас здесь немного, хорошо? Мы скоро вернёмся.

***

      Оставшись наедине с самим собой в кабинете Джинн, голова Беннета, на удивление, оказывается совершенно пуста. Он двигает стул к окну, укладывая руки на спинку, и только безучастно рассматривает оживленные улицы. Все мысли, — и злоба на самого себя, и горечь о потерянном артефакте, и неопределённость о том, что будет дальше, — пролетели вмиг ещё после разгоряченных слов Генриха, и не оставили после себя ничего, точно буря, сметившая целый город. Может, оно и к лучшему, — может, это разум искателя приключений защищает их обоих, — но ощущать себя таким пустым Беннету совсем не нравится.       Ему всё ещё холодно, ему всё ещё тоскливо и страшно. Он невольно гадает, зачем кому-то может понадобиться чужой Глаз Бога? Его должны выдавать за непоколебимое упорство, а не покупать у сомнительных торговцев где-нибудь на подпольном рынке.       А если тот, кто его купил, использует Глаз Бога прямо сейчас, чтобы ранить других? Его Глаз Бога! Беннета! Он и так натворил бед, пока просто лежал на земле, а теперь…       Искатель приключений вздыхает, подрагивая от холода. По крайней мере, Альбедо косвенно прав, — элементальная энергия для Беннета и вправду была знакомой. Интересно, что было бы, если бы он почувствовал эту вспышку? Пришёл бы посмотреть, что происходит, только, чтобы обнаружить собственный артефакт в руках у вора?       Тогда было бы проще его вернуть до того, как Генрих бы его продал… О, снова всё против него.       Беннет не различает, сколько прошло времени до момента, как дверь в кабинет открывается вернувшейся Джинн. Он оборачивается, но не видит за её спиной капитана.       — А где Кэйя? — голос совсем слабый.       — У него опять появилась пара идей, — действующий магистр тоже подходит к окну. — Не волнуйся, он скоро придёт.       Юноша возвращает взгляд к стеклу.       — Понятно.       Некоторое время они молчат, рассматривая город вместе. На этот раз ему даже не хочется разговаривать, только свернуться в жалостливый комок. Джинн нарушает тишину первой.       — Как ты себя чувствуешь?       — Не очень. Мне холодно, — Беннет отвечает честно. А затем, для чего-то озвучивает очередную навязчивую мысль. — Как думаешь, мой Глаз Бога уже потух?       Краем глаза он видит, как Джинн качает головой.       — Они потухают только, если мёртв владелец. А ты ещё здесь.       Беннет хмыкает. Тяжело понять, что чувствовать по отношению к этому факту.       Пусть артефакт и не потух, но вместо него, похоже, исчез огонь где-то глубоко внутри. Обычный Беннет бы сейчас пошёл в Ли Юэ на своих двоих, и, сколько бы времени это ни заняло, вернул свою вещь обратно, чего бы это ни стоило. Но этот, — нынешний, — едва ли имеет хоть каплю сил в остатке, будто не спал целых трое суток. Так жив ли он на самом деле?       А если так, не стал ли его артефакт пустышкой? Думать об этом не хотелось.       — Ты ведь не думаешь, что твой Глаз Бога утерян навсегда, верно?       Искатель приключений правда хочет ответить честно, но вдруг понимает, что сам не знает ответа. Расстояние ощущалось слишком болезненно, но ведь он всё ещё… где-то там, разве нет? Его невозможно сломать или разбить, а значит, тот неудачно оказался в чужих, нечестных руках, только и всего.       — Наверное, нет, — Беннет нерешительно качает головой. — Но я боюсь, что больше никогда его не увижу. Что я буду делать без своего элемента?       Хоть и с каждым часом Беннет всё меньше переживал о том, как он будет сражаться, и всё больше о том, выживет ли он в принципе. Что, если его и вправду охватит смертельный холод? Умирал ли кто-нибудь от потери Глаза Бога?       А если не умирал физически, считался ли живым?       — В штате полно талантливых рыцарей, не использующих силу элементов, и ты не станешь менее значимым из-за его потери, — говорит Джинн, и затем быстро добавляет. — Но нам ещё слишком рано об этом рассуждать.       Она кладёт руку на его плечо. Обжигает теплом.       — В Глазу Бога заключены твои желания и стремление двигаться вперёд, не смотря ни на что, и это неудивительно, что его отсутствие так на тебя повлияло, — вздыхает действующий магистр. — Но я хочу, чтобы ты помнил, что мы всегда рядом и не оставим тебя без помощи. Расследование продолжается, и мы только продвинулись вперёд, а не завершили его.       Беннет поджал губы в слабой грустной улыбке, которую не смог сдержать. Что же… Хоть здесь ему повезло. Дела шли бы гораздо хуже, останься он со своей проблемой совсем наедине.       — Не пойдём же мы в Ли Юэ пешком…       — Может, и не пешком, но доберёмся туда, если придётся, — пламя решительности горит в голосе Джинн, как и всегда. — Жители Ли Юэ очень трепетно относятся к соблюдению контрактов и честности, и если найти с ними общий язык, то заручиться их поддержкой не составит труда.       — Неужели там правда найдётся кто-то, кто решит мне помочь?       — Кража активного Глаза Бога — серьёзное преступление в любом уголке Тейвата, а его покупка считается соучастием. Миллелиты точно не захотят пройти мимо, если узнают, что нарушитель скрывается где-то у них.       Беннет смотрит вверх, на проплывающие мимо облака на едва видном из окна кусочке неба. Ли Юэ… Дальние, страшные и неизвестные ему земли, но, в конце концов, люди там точно такие же, — со своими желаниями и чувствами, так зачем их бояться? Может быть, кто-то из них точно так же смотрит сейчас на облака.       Может быть, они знают, что приключилось с его Глазом Бога.       — А что будет с Генрихом? — вдруг спрашивает Беннет.       — Осмотрим его раны, и привлечем к ответственности его и всю банду Лжедраконов, как всех преступников, — Джинн говорит с некоторой долей разочарования, вероятно, в том, что на землях Мондшатдта осмелились совершить подобный поступок. — Он больше тебя не тронет.       — А элементальная вспышка? Кто-то пострадал по моей вине…       — Разве что сам Генрих, — слышен небольшой смешок. — Рыцари быстро всё уладили, многие отделались только испугом, а твой Глаз Бога, похоже, сопротивлялся не хуже тебя.       И Беннет сам, совсем слегка, но снова улыбается от этой забавной мысли. Наверняка и Альбедо будет интересно узнать, почему артефакт так отреагировал на чужака и привлёк столько внимания монстров. Может, этот странный случай даже продвинет какое-нибудь исследование, и тогда искатель приключений будет чем-то полезен вместо того, чтобы приносить проблемы. Может, будет…       — Пойдём, — рука Джинн соскальзывает с его плеча, вырывая из дум. — Подождём Кэйю в библиотеке.