Глава 2. Ночь и встречи

      

***

      Как это больно — расставаться, И в моем сердце пустота. Куда же мне теперь деваться? Я не увижу никогда

Твоей улыбки, глаз прозрачных, И не обнимешь ты меня. Как тяжело мне расставаться, Как больно жить мне без тебя.

***

      Тёплый свет, так и норовит резать глаза, а выпитый залпом стакан, обжигает горло. В попытке полностью абстрагироваться от всего, что происходит вне, мужчина лишь усиленно жмурится и стискивает челюсть. Треск заполняет своим звуком всё пространство, а неприятная жгучая боль в ту же секунду пронизывает руку. Шатен переводит затуманенный взгляд, к повреждённому по видимому объекту, которой не к удивлению стала ладонь. Из внутренней части, сочилась алая жидкость, а запах железа наполнял кабинет быстрее дешёвых ароматических свечей. Мужчина тупо уставился на кисть, не до конца понимая, что же произошло, не смотря на ползущие багровые струйки по белоснежной рубашке. Несмотря на всё происходящее, мысли всё равно вернулись в прежнее русло. Будто бы Марк и вовсе не выпивал.       Хотелось выть, хотелось притянуть её к себе и никогда не отпускать. Хотелось прижаться всем телом и вдыхать особенный аромат, который не сравнится ни с одним самым дорогим парфюмом. А струйки ползли всё дальше, уже достигая локтя, окропя стол и наручные часы. Жонсьер был пьян, не один день, не неделю и не месяц. Считал ли он себя алкоголиком? Нет, не считал, но как только видел русую, вдалеке целого офисного коридора, необходимость в выпивке давала о себе знать. Необходимость отвлечься. Ослабить галстук, под названием привязанность, и вдохнуть глоток свежего воздуха. Но получалось это далеко не всегда.       Мужчина с отвращением начал трясти ладонью, пытаясь хоть как-то убрать излишки крови. Мелкие осколки, всё ещё не были вытащены и резали руку. Марк с остервенением рыкнул и потянулся за пачкой, начав искать глазами новый стакан. Не увидев ни черта дельного, притянул к себе бутылку и щедро отхлебнул с горла. Не медля, нашёл пачку, и закурил. Дым царапал гортань и стенки лёгких, хотелось сплюнуть, но он это заслужил. Заслужил презрительные взгляды, которые она метала в его сторону. Заслужил боль, что терзала его на протяжение года, заслужил.. Жонсьер даже не представлял, что вправду может испытывать подобные чувства. До встречи с телохранительницей, он думал, что взапрямь не может чувствовать что-то нежное, к кому бы то-ни было.       Он не был святошей, далеко не был. Путь карьериста без крови, ведёт только прямо, это прямо, было прямой чертой вниз. То, что он сделал и все эти последствия были только на его совести. Не она, сделала первый шаг, не голубоглазая первая поцеловала, не она разорвала всё так безжалостно и безосновательно.       Конченный мудак, крэп.. Да, Жонсьер боялся последствий, да, он хотел как лучше. Но он никогда не говорил, ни по пьяни, ни на свежую голову: Жонсьер бы никогда не хотел, чтобы всего этого с ними не случалось.       Чёртов эгоист. Он может оправдывать себя как может, но правду не соскребёшь и не скроешь. Он боялся за свою шкуру, боялся за ещё совсем невинную девушку в мире политики и постоянных громких дел. Марк бы не вынес, чтобы её, совсем не прожившую и половины его жизни, могли заклеймить или Летиция взяла ситуацию в свои руки. Зная её нрав, он вполне мог предположить, что ждало его любовницу.       Мужчина долго смаковал это слово, но ни звучание, ни расшифровка ему не нравились. Шатен бы мечтал, чтобы эта удивительная девушка была встречена им раньше. Если бы он знал всё наперёд.. Не женился бы, ждал бы её, даже если бы испытал на себе смешки светского общества.       Дым, всё так же распространялся по всей комнате, тлеющая сигарета неминуемо приближалась к едкому, жёлтому фильтру. А свежего воздуха, как назло совершенно не хватало. Жонсьер ухватился контуженой рукой за подлокотник, и поморщившись от боли, встал на ноги. Сигарета отправилась в пепельницу не затушенной, а мысли разлетались в совершенно разных направлениях. В голове устаканилась лишь одна. Мольба организма о леденящем кислороде.       С не слишком уверенной походкой для кошмарного дознавателя, мужчина поплёлся к крыше здания инквизиции. Дверь кабинета захлопнулась с громким хлопком, а ноги двигались сами по себе. Алкоголь со временем улетучивался, а разум сильнее прояснялся. Воспоминания о событиях происходящих на этом же месте ранее, застигли врасплох, в самых неподходящий момент. Тяжёлая железная дверь отворилась не с первой попытки, а картина стоявшая перед глазами ужасала и притягивала своей нереальностью. - Кей, свали, мне сейчас не до заполнения бланков. Завтра ещё пересечёмся.- с раздражительным тоном, гаркнула девушка, в сторону отворившейся двери, даже не взглянув на адресата своих гневных триад.       Она стояла на краю. Облокотившись на выступающее ограждение, девушка держала между изящных пальцев сигарету. Дым сочился из её рта, волосы развивались от разбушевавшегося ветра. А на ней не было и следа теплой одежды, как впрочем и на нём.       Рид стояла в расслабленной позе, на ней болталась белая рубашка, явно не её размера. Слишком уж болталась в ширину. Её стройные ноги, были облачены в строгие чёрные брюки, а ступни одеты в лёгкие летние кроссовки. Хотелось подбежать и обнять, согреть своим же телом. Больше никогда не отпускать. - Ты застыл что-ли там?! Сва..- рот псионички, так и остался в полуоткрытом состоянии, стоило ей лишь на секунду обернуться. Лу застыла как вкопанная, не смея сделать и лишнего вздоха. Мужчина и женщина на против друг друга, не отрывая взглядов, просто утопали. Не могли сделать и глотка воздуха, становилось дурно. Дурнее, чем было в кабинете.