Часть 21

Первое, что понял мужчина, проснувшись – голова раскалывалась по швам. Кое-как повернувшись набок, он чуть не оказался на полу. Это сбило с толку, как и то, что по каким-то причинам опер не помещался в свою кровать. Кое-как разлепив веки, Ильдар в ту секунду прикрыл их рукой, замечая повязку. К горлу подступала тошнота, а боль нещадно била по вискам. События вчерашнего дня расплывались. Он помнил, как вышел и поплелся выпить, что было несвойственно майору. Помнил, как к нему подсела женщина, явно желающая приятно провести с ним вечер, а он дурак напугал ее. Ильдар низко застонал, пытаясь встать с дивана, полагая, что так и не смог добраться до спальни. — Как Ваша рука? — прозвучало слишком громко в пустой, как ему казалось комнате. Это вынудило майора резко распахнуть глаза и повернуть голову в сторону звука. Стоящая рядом подчиненная словно молния ударила по воспоминаниям вновь, возвращая их. Ильдар Юнусович громко вздохнул и кое-как сел на диване, расположив руки по бокам. Ему было неловко смотреть в лицо Семеновой, к которой он нагло заявился прошлой ночью. Мужчина провел по лицу, чувствуя под пальцами легкую щетину, которой он успел обрасти за ночь. Прочистив горло, начальник поднял голову и хрипло прошептал: — Голова, — все, на что его хватило. Кира без дальнейших слов поняла намек мужчины и протянула ему обезболивающее. Ильдар кивком поблагодарил и залпом выпил. — Ты извини, Семенова. Явился к тебе среди ночи, разбудил, — неловко проводя по волосам, прошептал начальник. Кира кивнула, принимая извинения мужчины. Радовало только то, что выпало все это на субботу и не придется думать о том, чтобы пойти на работу и взаимодействовать с ним. Внешний вид начальника оставлял желать лучшего. Пиджак валялся на полу, как и окровавленный галстук. Рубашка на нем была полностью помята, а волосы торчали в разные стороны. Ильдар Юнусович встал, чувствуя легкую дезориентацию в действиях, и неловко потер испачканные штаны. — Ну я пойду, — прошептал Ильдар, смотря на девушку, которая скрестила руки на груди, словно защищаясь. На ней были пижамные штаны и домашняя широкая кофта. Невольно ему захотелось приблизиться к ней, дотронуться, но он понимал, что не имеет на это право. Кира поплелась вслед за ним, пристально следя. Мужчина накинул плащ и принялся за обувь. Кира протянула рожок начальнику, и Ильдар сделал то, в чем не мог себе отказать. Он дотронулся до ладони лейтенанта, слегка задерживаясь. Кира замерла, ощущая шершавые пальцы. Ее сердце забилось, когда она столкнулась с голубыми глазами начальника. Ильдар Юнусович благодарно кивнул и исчез за дверью. Кира взволнованно вздохнула, прислоняясь к шкафу, прижимая руку к груди. Когда она вернулась на кухню, то посмотрела на два столовых прибора, жалостливо ожидающих, когда же приступят к еде. ***                       Входная дверь открылась, пропуская мужчину домой после долгого дежурства и допроса неугомонных детей, возомнивших из себя крутых пацанов. Раздраженно хлопнув дверью, майор снял плащ, который успел испачкаться в некоторых местах, учитывая вечную слякоть казанских дорог, и повесил его на крючок. О чистке верхней одежды он подумает завтра утром, а сейчас хотелось побыстрее застелить постель и лечь отдохнуть. По меркам тех времен жить в двухкомнатной квартире означало, что у тебя среднестатистический заработок, учитывая положение в городе и то, какое жалованье получал народ. Досталась она ему за отвагу и верность родине. За столько лет службы, сколько себя помнил оперуполномоченный, он всегда жил своей работой и желанием рассеять преступность у себя на районе. Включив свет по пути на кухню, мужчина поставил чайник и подошел к холодильнику, открывая его. Живот слегка заурчал, намекая на несвоевременный прием пищи. Однако на полках можно было найти разве что одинокое яблоко и засахаренное варенье. Отыскав из угла одиноко валяющееся яйцо, которое он обычно готовил на завтрак, и достав оттуда же буханку хлеба, он разбил яйцо о край сковородки и быстро сварганил себе что-нибудь перекусить. Противно свистящий звук чайника отдернул мужчину от мыслей. Пакетик чая, использованный еще с утра, верно прослужил в ту же секунду. Доев свою наспех приготовленную стряпню, мужчина сложил грязную посуду в раковину, о которой он подумает завтра утром. Путь до спальни не занял больше 15 секунд. Вскоре Ильдар оказался сидячим на кровати с включенным светильником. Руки как по автомату двинулись к пиджаку, снимая его и вешая на стул рядом. Туда же полетел и галстук с наспех расстегнутой рубашкой. Подцепив очки пальцами, мужчина посмотрел на время на тумбочке. «Полчетвертого утра» —  устало вздохнул опер, понимая, что поспать получится не более чем на 4 часа. Переодев брюки в спортивные для сна, опер наконец лег, откинувшись на подушки. Аккуратно сняв очки, он оставил их на тумбочке, растирая глаза, позволяя им отдохнуть. Про себя мужчина подумал, что неплохо было бы уснуть сразу, без очередного мучения. Стоило закрыть глаза и попытаться выровнять дыхание, как перед глазами замелькали однотипные сцены допросов молокососов, их нахальство и угрозы. В голове пронеслась мысль о семье, которой так не хватало мужчине. Данные мысли давно не посещали опера. Он был прекрасно осведомлен о том, что построить полноценную семью вряд ли удастся. Нет, его коллеги давно связали жизнь с кем-то, но полноценными их язык не повернется назвать. Когда работа обязывает тебя постоянно рисковать собственной жизнь, нередко задерживаться до глубокой ночи, а быть может и до утра, то ни одна разумно мыслящая женщина не захочет выйти замуж. Майор раздраженно протер глаза, не чувствуя сон ни в одном глазу. И как бы он не обманывал себя тем, что не спалось из-за группировок, однако сам опер прекрасно понимал настоящую причину бессонницы. Рука машинально оказалась на паху, чувствуя сильную эрекцию. Милицейский сжал орган через штаны, судорожно вздыхая. Губы обсохли, а перед глазами мелькали тщательно игнорируемые фантазии. Ильдар глухо застонал, двигая рукой: неторопливо, позволяя насладиться фантазиями. Голубые глаза закрылись и появилась будоражащая кровь картина. Огромная ладонь на округлой груди, властно сжимающая, не позволяющая вырваться из под себя. Бедра мужчины дернулись навстречу собственным действиям, еще одно движение, но более отрывистое. Пальцы скручивают чужой сосок, тело прижимается к паху, позволяя чувствовать возбуждение. Смазка оказывается на собственной руке, милицейский стонет, представляя, как исследует юное тело, проворно залезая в трусики. У него сводит дыхание, а движения на члене становятся все более размашистыми. Из груди вырывается приглушенный стон, когда он представляет, как сильно она извивается под его руками. Ильдар кончает и тяжело дышит, прилагая огромные усилия, чтобы очистить себя, и чувствуя, как проваливается в сон. В ушах звенит, а живот подрагивает от полученных ощущений. Ильдар игнорирует посторонние звуки, когда слышит раздражительные звонки в дверь соседа, и мужчина давно бы встал с места и разнес там всех, но его слишком клонит в сон. Живот все еще подрагивает, однако наваждение спадает, как только мужчина понимает, что стучатся не к соседям, а к нему домой. Глаза резко распахиваются, и он моментально встает, вытаскивая оружие из полки. Осторожно ступая по полу, мужчина оказывается у двери и смотрит через глазок. Темно, хоть глаз выколи, из-за чего мужчина не может разглядеть гостя. Сняв оружие с предохранителя, опер резко открывает дверь, наставив его на человека, который дернулся в такой же попытке защититься, но застыл под дулом пистолета. — Ильдар Юнусович, это я. Меня попросили прийти к вам, — сглотнув, шепчет подчиненная, на которую милицейский смотрит в легком шоке. Схватив ее за предплечье, резко заводит внутрь, захлопывая дверь за собой. — На время смотрела? — раздраженно вырывается у мужчины, но он понимает, что не имеет никакого права злиться по этому поводу на нее. Грудь разжигает от не угасшего возбуждения на нерадивую девчушку, которая продолжает подливать масло в огонь своим присутствием. Она сглатывает и что-то бормочет в оправдание: что звонили много раз, что две группировки сцепились прошлой ночью и что они, наконец, вышли на след Вовы Адидаса. У Ильдара взрывается мозг от ее щебетания и он не находит ничего лучшего, как приблизиться к ней вплотную, приложив палец к губам: — Мне нужно быстро душ принять, — кивает начальник, привлекая внимание к своему виду. Кира невольно засматривается на тело начальника: на его широкие плечи, огромные руки. Она слышит мускусный запах, исходящий от него, и чувствует, как сводит внизу живота. Ильдар Юнусович осматривает ее с ног до головы, замечая, что ту тоже вырвали из лап сна. — Голодная? — риторически задает мужчина, а затем продолжает, — поди пока на кухню, попей чай и согрейся. Найдешь что поесть - твое. Я быстро. А затем милицейский скрывается в ванной. Кира разувается и проходит куда велел мужчина, не зная куда себя деть. Она ставит чайник, понимая, что скорее всего захочет что-то поесть. Ильдар Юнусович и правда быстро выходит из душа. Он врывается на кухню в белой майке, которая успевает промокнуть, выделяя мышцы, и в не застегнутой рубашке. Кира отводит взгляд, стараясь не смотреть в ту сторону. — Кипяток готов, — протягивая кружку с горячей водой, шепчет девушка. Ильдар Юнусович хмыкает, забирая воду из рук девушки. Он нарочно медленно подходит к ней, встает напротив и наклоняется, не сводя ярких глаз. У нее сбивается дыхание, когда лицо начальника оказывается в сантиметре от собственного. Она сжимает столешницу, прижимаясь всем телом, пытаясь с ней слиться. Опер достает с верхней полки печенья и отходит на приличное расстояние. — Плохо ищешь, лейтенант. Подкрепляйся пока. Ехать нам далеко, — а затем кидает ей пачку печенья, которую она хватает на лету. Ильдар Юнусович лихорадочно смотрит на девушку. Его зрачки словно чернеют, заполняя радужку. — Идем, — хрипло шепчет мужчина и они выходят из квартиры вдвоем.