Глава 1. Джона Риччи

Стоя перед огромным зеркалом в полный рост в роскошной ванной и разглядывая свое до одури симпотное личико, Джона Риччи проронил скупую мужскую слезу. Откровенно говоря, ему пиздец. Козерог зашел в Юпитере в ночь кровавой луны, когда рак свистнул на горе, медведь повесился в лесу, а один безмозглый студент по пьяни убился об угол тумбы и теперь мог гордо зваться попаданцем в небезызвестное корейское ранобэ. Спросите, почему же участь его была столь незавидна? Просто Джона Риччи был идиотом. Признаться, сейчас он даже думать нормально не мог, кусая губу и борясь с желанием то ли побиться головой о кафель, то ли сразу выйти в окно, ведь жить ему все равно осталось недолго. И как на зло, Джона сам будет в этом виноват! Выбор-то у него невелик: смириться с жалкой судьбой оригинального Кейла Хенитьюза и припеваючи доживать отведенные ему деньки... или погибнуть смертью храбрых, пытаясь спасти мир, себя... и как там Он говорил? Добиться беззаботной жизни богатого бездельника? Ни в жизнь богатого бездельника в теле Кейла Хенитьюза, ни в жизнь в принципе Джона, увы, не верил. Многое ли он мог противопоставить этому суровому миру, волшебной фэнтези магии и некоему Тайному обществу, нормальное название которого он не помнил? Ведь если даже у всеведущего и всемогущего Ублюдка за сотни глав текста не получилось наконец-то таки сразить главного босса и зажить спокойно на своей вилле Чудо-Камня, то что уж говорить о каком-то там Джоне Риччи? Тот ведь, по правде говоря, не смог вспомнить даже название произведения, в котором он оказался! Не говоря уже об имени главного героя... Благо, улыбчивый дворецкий с сединой в волосах любезно подсказал Джоне, проснувшемуся «с похмелья», как его теперь звали: Кейл Хенитьюз. Как там он сказал? «Я предполагаю, что Вы все еще немного пьяны», – да-да, старушка, аж до беспамятства! Ведь действительно! Чтобы эта ситуация окончательно превратилась в полнейший сюр и бред сумасшедшего, Джоне оставалось только притвориться больным амнезией!Благо, здравый смысл даже «с похмелья» покидать его пока не собирался, а потому спрашивать, как же зовут эту «старушку», он не стал... Все же ни один студент на юрфаке на памяти Риччи еще не напивался настолько, чтобы к утру внезапно к чертям позабыть всю свою жизнь. Был ли способен на что-то подобное хлипкий рыжий дворянин с хроническим алкоголизмом? Вряд ли. А раз даже Джона в подобную отговорку не верил, то чего уж говорить об этом подозрительном улыбчивом дворецком семьи Хенитьюз... Так что парнишка на слова пожилого мужчины предпочел просто кивать и молчать в трубочку, усердно строя умное лицо. С другой стороны, страшное-ужасное разоблачение попаданца явно было меньшим, о чем ему стоило волноваться, не так ли? Конечно, улыбчивый дворецкий ведь спит и видит, как в тело его Молодого Мастера вселяется всякая нечисть из другого мира~ Наверняка заметив, как сильно его подопечный тупит с утреца пораньше, смотрит в пустоту и теряется в собственной комнате, старик тут же решит, что в дворянина вселился почивший студент юрфака~ - Глупость, – Джона хохотнул, с высоко поднятой головой шагая по коридорам роскошного графского поместья. Чувствовал он себя, конечно, далеко не так хорошо, как выглядел... возможно, не лучше ученика начальной школы, потерявшегося в огромной усадьбе на экскурсии с классом: красиво, здорово, но оставаться здесь до конца своих дней на должности заплутавшего призрака что-то не хотелось – дома все же лучше. Сопровождал гордое привидение, – а точнее вел, ведь без него Джона и шагу тут не сделал бы, – вечно улыбчивый дворецкий, все мышцы лица которого будто пронзило судорогой. И если это предположение вдруг окажется верным, то Джона, для справки, искренне ему сочувствует: «Это ж надо ходить с таким лицом больше пятиста глав!» Почему пятиста? Хох, неужели этот попаданец не упоминал в своем мысленном монологе эту ма-а-а-аленькую, незначительную проблему? Сложно сказать, на каком конкретно моменте истории он отвалился, на третьей ли сотне глав или на четвертой... Признаться, он даже не помнил, на каком событии его интерес к сему произведению упал до нуля, а способность воспринимать белые буквы на черном экране покинула его, но да, Джона не дочитал историю Ублюдка до ее логичного конца. Он даже не знал, существовал ли этот конец в принципе. Но зато ему было известно, что ранобэ было... большим? Впрочем, паренек не терзал себя бесполезными размышлениями о туманном будущем, до которого мог даже не дожить... Он в принципе не терзал себя размышлениями, справедливости ради. Джона молча кивнул улыбчивому дворецкому, что открыл перед ним дверь, и с видом главной сучки в классе вплыл в столовую. - Сегодня ты опоздал. Снова. И как бы ему не хотелось съязвить, сказав, что графские, – графские же? – богатенькие сынишки не опаздывают, а культурно задерживаются, а конкретно вчера он и вовсе никуда не приходил, не говоря уже о каких-то там опозданиях, парень промолчал. «Подумаешь, старик решил попердеть с утра пораньше», – мог ли Джона его осуждать? Сам каждое утро в общежитии нарывался если не на грандиозную ссору, то хотя бы на скромный скандал со своим криворуким соседом, на будильнике которого стояла Бузова в формате «живого голоса». К чему это он? Да к тому, что оригинальный Кейл в представлении Джоны на подобное обвинение мог бы и стол перевернуть, и в окно броситься, и что там еще делают душевнобольные в депрессии? Как можно было понять, Джона не помнил характер оригинального Кейла. - И Вам утречка, – хотелось бы ему добавить режущее уши «отец», но его отец остался в другом мире и сейчас, наверно, был вынужден насмерть биться со сферой ритуальных услуг в России. Удачи ему. - Садись. «Хозяин – барин», – Джона кивнул, выдавив из себя звук, который можно было бы характеризовать как: «согласное мычание» – и послушно свалился на свое место. Где его место? Конечно же там, где стоял завтрак! Не сказать, чтобы парнишка когда-либо голодал, – он что, похож на главного героя? – но перенятая от матери привычка экономить на продуктах в его сознании приобрела какую-то очень жуткую, гиперболизированную и извращенную форму, из-за чего питался он последние лет пять самую малость лучше каторжника. Чем вам не бедный студент? И пока Джона вспоминал, как там в фильмах приличные люди ели ножом и вилкой, на него косились сразу четыре пары глаз. «Походу думают, что Ублюдок совсем озверел», – он сдержал хохоток, который точно довел бы до инфаркта хотя бы одного члена семейства Хенитьюз. Рыжик, – и его совершенно не волновало, что цвет волос Кейла был куда ближе к малиново-красному, – пока что ставил на Графа, как на самого старого за столом. Хотя, «братишка» тоже был непромах: лицом белее мела! Джона все же тихо хохотнул в кулак. - Кейл... «Да, увы, это я. Буду рад, если Вы не будете напоминать мне об этом, когда всегда. Спасибо», – какая тут странная колбаса! Где, спрашивается, вся химия? «Дорого, очень дорого!» – и за это Джоне придется расплатится жизнью в будущем. А вот Он был бы рад... В какой-то момент паренек с алыми волосами и вовсе забыл, что Граф пытался с ним заговорить за завтраком, отвлеченный невеселыми мыслями о своей скорой гибели. В теории, жизни Джоны не должно ничего угрожать вплоть до теракта в столице. Главного героя, корейского мальчика из дремучего леса, Рыжик за угрозу не считал, не дорос тот еще. Дальше вроде бы по сценарию было спасение дракончика, что с первого взгляда не казалось сложной задачей, но рассматривалось, как дело первостепенной важности, не терпящее ошибок в принципе. Потом... Разбить каменную кучку? Подвох заключался лишь в том, что Джона убьет годы на блуждание по лесам близь того города в поисках пещеры, которую он, скорее всего, даже не заметит. Но то будет уже безопасное блуждание, ведь блуждать парню придется без волшебных бомб и сумасшедшего старика с площади. Впрочем, это и был пункт назначения Джоны, если тот снова не забыл что-то важное. А он, скорее всего, забыл, но думать об этом он будет потом. Наверно, когда окажется, что уже поздно... - Спасибо за завтрак, – тарелка Рыжика оказалась пуста, а значит повар действительно был хорош. – Я пойду... А хотя стоп, – уже было встав, он состроил задумчивый вид и нашел глазами озадаченное лицо Графа. – Мне нужны... - Деньги? - ...Да, деньги. К своей гордости, Джона смог сдержать «сучье лицо» и не подавиться воздухом. Нет, он, конечно, ожидал чего-то подобного, но, видимо, где-то в глубине души был уверен, что уважаемый Граф своего немаленького сына с такими хотелками пошлет работать на завод... или учиться. Так Джона однажды оказался на юрфаке. А после – в Старбаксе. Неважно. Скомкано попрощавшись с «семьей» и забив огромный болт на какую-то там «попаданческую конспирацию», Джона приказал улыбчивому дворецкому проводить его до комнаты, чувствуя, что в противном случае он еще долго будет гулять по похожим, однотипным коридорам поместья... «Как призрак младшеклассника в усадьбе», – Рыжик поежился как от холода и нахмурился, прося у улыбчивого дворецкого какой-нибудь чай. «Можно даже с лимоном, – он лениво разглядывал чек, лежа на мягком фиолетовом диване в своей комнате, – люблю лимоны». Сумма в десять миллионов галлонов вообще ни о чем ему не говорила. Джона просто знал, что это много и где-то в душе надеялся на то, что местные галлоны были эквивалентны рублям, а еще лучше – долларам. В душе он был тем еще мечтателем... Как и ожидалось, улыбчивый дворецкий принес своему вредному Молодому Мастеру кислый чай, но что Джоне какие-то лимоны? Он в свое время вместе с соседом по комнате на протяжении года пил каркаде, а там... - Кислее было, – красноволосый парень растянул губы в лисьей ухмылке, пряча ее за чашкой чая. - Вы что-то сказали, Молодой Мастер? - Просто удивляюсь тому, что в лимоне с чаем так много чая. Он отзеркалил улыбку улыбчивого дворецкого, который был улыбчивым лишь потому, что Джона не помнил его имени. Хо-хо... - Я вас понял, Молодой Мастер, – неужели в комнате зажглось второе солнце? – В следующий раз постараюсь это исправить. «Как бы он действительно целый лимон в чашку не кинул?» – Рыжик ненароком подумал, но быстро отринул эту мысль, вспоминая слова матери о пользы витамина Цэ. Это была маленькая игра в вызов. Может улыбчивый дворецкий и решит, что его Молодой Мастер окончательно сошел с ума, но Джоне просто нужно было в той или иной степени побиться головой об стену, ведь крыша его этим утром действительно отправилась в дальние края. «На Гавайи, – он сощурил карие глаза с врожденными «сучьими стрелками», какие Лизке с журфака всякий раз приходилось по полчаса вырисовывать перед зеркалом. – ...Зато я помню, что улыбчивый дворецкий точно не Себастьян и не Себастиан». Прогресс!!! А еще Джона, в голове которого скрипящие шестеренки сегодня работали наизнос, вспомнил, что имя киллера под прикрытием также было коротким, состоящим где-то из трех русских букв... «То ли Том, то ли Рон, – решил для себя паренек, со стуком ставя пустую чашку на газетный столик и ложась на диван, лицом в подушку. – Значит, Реддл или Уизли...» В голове Джоны было пусто как никогда. «Если ошибусь, то скажу, что ему послышалось». Он хохотнул.