Глава 5. Мелочь пузатая

С самого начала день не задался хотя бы потому, что Ганс не пустил Джону на козлы, оставив возмущенного дворянина трястись в карете. Видите ли, хрупкое здоровье этого слуги не выдержит еще одной попытки Молодого Мастера отправить на тот свет какого-нибудь маркизского сынка. Уж слишком ясно Ганс запомнил тот шедевральный скандал с наследником Стэнов, а Джона не спешил успокаивать его чудесными новостями о том, что жить Вениону с недавних пор осталось считанные дни... Ага, чудесная новость. Оперевшись подбородком на кулак, Джона Риччи с задумчивым видом разглядывал сменяющиеся бесконечные пейзажи за окнами кареты, игнорируя тихие перешептывания котят: - Он все еще следует за нами? - Да, я чую его, ня~ - Это кто-то маленький, – немного подумав, сделала странный вывод Он, подразумевая не столько возраст, сколько размер существа. - И он умеет летать! – маленький Хонг подхватил ее мысли, но тут же прикрыл лапкой рот, краем глаза с опаской поглядывая на хмурого, задумчивого дворянина. О чем думал Джона? О многом, наверно. Вчера у него была почти целая ночь, которую парень потратил на совершенно бесполезные размышления о том ущербе, что он нанес этому миру своим существованием. Тогда, завалившись комнату и приказав Чхве Хану уничтожить плащи, провонявшие дымом и гарью, Джона почувствовал себя совершенно опустошенным. Все те силы, что еще держали его на ногах, в мгновение иссякли, и парень мертвым грузом упал на жесткую кровать у окна. Лежа головой к стене, он с нечитаемым лицом смотрел на черное небо за стеклом и поднимающийся вдалеке дым, загораживающий собой звезды... Котята были подозрительно тихими. Сейчас, вперив взгляд в ровную спину главного героя, что ехал на лошади чуть впереди кареты и внимательно осматривал округу, Джона думал лишь о реальных проблемах. Реальными же он считал исключительно те испытания, что поджидали его в обозримом будущем, а не в минувшем прошлом. Например... Чхве Хан был тихим. Очень тихим. Свиду, конечно, нельзя было сказать, что произошедшее сильно повлияло на его ментальное состояние, однако он предпочитал в лишний раз себя не обманывать. По неудачному стечению обстоятельств этому мальчишке пришлось второй раз в жизни убивать людей в горящем аду, который сотворил Джона... Парень сильнее стиснул зубы, закрывая глаза. Естественно, что в тот день Джона должен был хоть что-то сказать мечнику. Попробовать доказать ему, что тогда, на горе, нельзя было ничего изменить, что произошедшее не было его виной, что он, Чхве Хан – Герой, который спас ребенка-Дракона от бесконечных пыток Вениона... Жаль только, что Риччи сам оказался занят попытками не сорваться и не сделать что-то глупое, кусая губы и отворачиваясь от черного существа, провожающего красного человека пристальным взглядом лазурно-синих глаз. Убого. Джона открыл глаза, чуть щурясь от ярких солнечных лучей и отворачиваясь от окна. Было тихо. Очень. - Чего замолчали? Рыжий парень обернулся и посмотрел на котят, встречаясь с настороженным взглядом янтарно-желтых глаз... И когда он успел обзавестись привычкой сравнивать чужие глаза с камнями? У Дракона был синий лазурит, у котят – желтый янтарь, у Чхве Хана, пожалуй, черный обсидиан, а у Джоны – благородный цвет грязи... Увы, мир несправедлив. Повисшую в карете тишину прервала Он, неловко кашлянув и отвернувшись: - Ты выглядишь расстроенным. И, пожалуй, это был первый случай на памяти Джоны, когда бойкая, упертая и настойчивая девочка так открыто отказывалась смотреть ему в глаза. - Я выгляжу, как обычно. Почему-то пареньку захотелось возразить ей, однако вместо Он голос подал ее нехитрый младший братец: - Не-а, – замотал головой Хонг, – обычно ты просто сердитый. Сердитый значит... - Скорее раздраженный. - Раздраженный чем, ня? Джона ответил ему со всей простотой: - Этим чудесным миром. На него уставились две озадаченные мордочки, когда Риччи хохотнул и удобней устроился на своем сидении, чувствуя, что к концу этой чудесной поездки в столицу у него отвалится зад. Будто тараканы Джоны были ее личной проблемой, серая кошечка тяжело вздохнула: - Ты странный. - Ня~ Рыжеволосый парень благополучно пропустил их претензии мимо ушей. Тишина, опустившаяся на карету, показалась ему почти комфортной. Как бы Джона не хотел держать Его детей подальше от себя любимого и той огромной тучи несчастий, что верно следовала за ним, он не мог не признать: Он и Хонг были хорошими ребятами. Слишком. Слишком понимающими, слишком чуткими, слишком самоотверженными и внимательными, настолько отличными от прочих детей, которых он видел... Ребятишки в его старом дворе никогда не стали бы настолько выкладываться ради комфорта своих непутевых опекунов, и это, черт возьми, было правильно. Дети не должны решать проблемы взрослых или подстраиваться под их настроение. Дети не обязаны приносить пользу или траурно молчать, когда их бестолковые опекуны «расстроены». Джона жил в мире, где малышня от широты души творила всевозможные глупости, орала дурниной во всю мощь своих легких и беззаботно дурачилась. И пускай карапузы дальше просто веселятся, порой капризничают и наслаждаются беззаботной жизнью, пока их бестолковые опекуны учатся ответственности... Джона не считал себя опекуном Он и Хонга. Было бы глупо называться таким и брать на себя ответственность за чужих детей, когда сам он был не меньшим раздолбаем, чем самые обычные школьники. Без цели в жизни, кроме выживания, без надежды на светлое будущее и уверенности в завтрашнем дне: Джона был бестолковым идиотом, который однажды вечером на лавке подобрал двух котят просто потому, что так поступил Он. И так, парень мог дать им деньги, дом или вкусную еду, но никак не ту заботу, на которую были способны настоящие родители. Джона тяжело вздохнул: - Вы так и не спросите о том, кто за нами следует? - А можно? - Ну, на государственную тайну это не смахивает, – парень усмехнулся, – наверно, так почему бы и нет? «Сколько радости на ровном месте», – Джона аж сощурился, чувствуя себя темной тварью, впервые вылезшей на солнце... Котята буквально светились от радости, ведь наконец-то они могли узнать личность таинственного преследователя, что шел за ними аж от трактира в глухой деревеньке на территории виконтства Тольц. - Я его первый учуял! – Хонг охотно похвастался, выпячивая грудку. – Он и в комнате был, ня! Он и сейчас идет за каретой! Красуясь, гордо задрав голову, рыжий котенок довольно сверкал желтыми глазами и пристально смотрел на дворянина, всем своим видом напрашиваясь на похвалу. Так нелепо... - Это... хорошо, – парень кивнул. - За нами идет кто-то славный, ня? - Да. - От него пахло дымом... Он был на горе? Надеюсь, это не он ее поджог? – подала голос девочка, и Джона кривовато усмехнулся. - Нет, он потушил пожар...