3. БОКАЛ ВИНА КАК КЛЮЧ К ИНФОРМАЦИИ

—Я работаю одна, – твердо повторяю я, поднимая голову и придерживая шляпку. Стоящий рядом мужчина относится к моим словам с явным скептицизмом, а у меня слишком болит шея, чтобы продолжать сверлить его разъяренным взглядом. Прошло три дня с тех пор, как я впервые посмотрела в эти голубые глаза. Тогда Максимилиан Мосад покинул мой кабинет, оставив на столе ровно половину обещанного. Я же, смотря на аккуратную стопку банкнот, чувствовала себя так, словно – ни больше – ни меньше – продала душу дьяволу. Одно радовало – пока моя душа будет медленно плавиться под гнетом этого мужчины, мой отец сможет хорошо питаться и раздать долги. Он не слишком обрадовался моему известию о временном закрытии кабинета и каком-то таинственном заказе, свалившемся как снег на голову. — Обычно за такие большие деньги требуют большую услугу, – сказал отец, поправив съехавшие на переносицу очки. — Ты уверена, что правильно оценила собственные силы и сможешь помочь этому… как ты там его назвала? Мой отец – великий изобретатель, посвятивший себя стремлению сделать жизнь окружающих его людей более удобной. Артур ДюБуа участвовал в проектировании Эйфелевой башни, о чем не забывал упомянуть при каждом удобном случае. И пусть я гордилась своим отцом, он, как и любой ученый, был слишком оторван от реальности, которая иногда была не сладкой. К тому же, с возрастом Артуром стали овладевать все более невероятные замыслы. Временами он не спал, зарывшись в какие-то таинственные чертежи, без устали листал древние книги. Мой отец был гением, но как это часто случалось, непризнанным при жизни. Дебаты вокруг Эйфелевой башни только все усложняли, ведь для некоторых выросшее в самом сердце Парижа построение было лишь «кучей металла», поэтому-то Артуру ДюБуа не следовало так много говорить о своей причастности к данному делу. Конечно, он мог ходить по улицам с высоко поднятой головой, но счета показывали, что участие в столь великом, но все же сомнительном предприятии, сказывалось на нашей семье не лучшим образом. Желая что-то поменять, но при этом не имея права носить штаны, я с большим трудом смога открыть собственное дело. Неважно сколько дней проходило, некоторые люди все еще с недоверием поглядывали в мою сторону. Другим же хватило наглости прозвать меня «сумасшедшей дочерью изобретателя». С нашей семьей мирились, поскольку наши странности не приносили никому вреда. Однако, спросите любого, и тот вспомнит про Эйфелеву башню только после того, как расскажет, какой странной получилась дочка Артура ДюБуа. В итоге я, выслушав мнение отца, но уже ясно осознавая, что оно ничего не изменит, отправилась на запланированную встречу с Максимилианом Мосадом, который вот уже несколько минут смотрит на меня с каменным выражением лица. Плевать на этот взгляд, я не беру с собой клиентов, когда отправляюсь на дело. Это только чревато осложнениями. Хотя до сегодняшнего дня никто не изъявлял желания меня сопровождать. Только господину Мосаду об этом знать не за чем. Пусть он заплатил мне втридорога, это еще не значит, что я стану потыкать его капризам. К тому же, первые несколько дней я планировала покопаться в библиотеке, возможно, поспрашивать у местных заблудших душ, слышали ли они что-то о светлых и темных. Я изо всех сил стараюсь не показывать, как сильно влияет на меня присутствие Максимилиана Мосада. Сама его энергия, исходящая откуда-то изнутри, побуждающая меня понять, что слово «медиум» красуется на двери моего кабинета не просто так. К тому же, в своем безупречном темно-коричневом пиджаке и начищенных туфлях этот мужчина производит впечатление завсегдатая мужского клуба, а не искателя приключений. — Вы поручили мне работу, господин Мосад. Теперь вам остается только ждать новостей. Я обязуюсь оповещать о вас о любом продвижении в расследовании…. Мой собеседник слегка стучит кончиком трости по асфальту, побуждая посмотреть на него. Сощурившись от яркого солнца, я все же умудряюсь выдержать его взгляд несколько секунд, пока он не говорит: — Мадмуазель ДюБуа, я дал ясно понять, насколько важны для меня эти поиски. К тому же, если не брать в расчет ваше чутье, – он окидывает меня придирчивым взглядом, как какой-то учитель, смотрящий на нашкодившего ученика, — вы довольно… хрупки. Назови Максимилиан Мосад хрупкой любую другую девушку, та определенно бы приняла это за комплимент, я же поджимаю губы и слышу только то, что он не доверяет мне настолько, чтобы оставить одну и отправиться в ближайший ресторан за чашечкой кофе или чего покрепче. — Вы не первый мой клиент, господин Мосад, – чеканю я. Переполненная прохожими улица недалеко от моего кабинета не лучшее место для выяснения подобных вопросов, но я предпочитаю поразмышлять об этом позже, когда удастся побороть желание сказать, что действительно думаю. Прямо в это красивое лицо. — Вы бы не стали обращаться ко мне, не будь у вас оснований, – продолжаю я, когда он только вскидывает бровь. Будто позволяет мне выговориться. Тщедушный богач. — Я знаю, мадмуазель ДюБуа, что вы верите в собственные силы. – Максимилиан перекидывает набалдашник трости в другую руку, чтобы поправить и без того идеально сидящую перчатку. — Однако я не прятал свои истинные намерения. Будем считать, что я использую вас как гончую на охоте. Вы вынюхиваете, я стреляю. От возмущения у меня перехватывает дыхание. Не стоило принимать предоплату, теперь часть ее уже потрачена, и я не могу просто швырнуть деньги в лицо этого надменного эгоиста. Сжав руки в кулаки, я мысленно считаю до трех, прежде чем сказать что-то еще. — Что ж, раз уж вам так не терпится найти вашу суженую, – надеюсь, она успела далеко убежать, чтобы уж точно не пойти с этим увальнем к алтарю, — я приму ваше присутствие с условием, что вы не станете препятствовать моей работе и осуждать мои методы. — Препятствовать? Осуждать? – похоже, мои слова кажутся ему смехотворными, потому что господин Мосад лишь равнодушно пожимает плечами. — Я как никто другой заинтересован в успехе этого предприятия, так что командуйте, госпожа медиум. Что-то подсказывает мне, что командовать буду не я. Но проглотив любые замечания, я стараюсь сосредоточиться на главном – поисках сбежавшей невесты. Судя по всему, я ищу Селесту, блондинку с большими голубыми глазами (как банально). Сбежала посреди ночи, прихватив с собой разве что подшитый мехом плащ. Не так уж много информации для того, чтобы понять, с чего начать. Когда мы останавливаемся перед вывеской с названием «Хмельной Пьер», Максимилиан сдвигает брови. Данный бар не является законодателем парижской моды: неброский, сменивший за годы своего существования ни одного хозяина, он вряд ли вызовет волну восторга у такого мужчины, как мой спутник. Поднимаю голову, чтобы рассмотреть лицо господина Мосада. Тот, заметив мой взгляд, хмурится еще больше. — Еще же только час дня, – с осуждением бросает мужчина. В этот момент мимо нас проходит пара незнакомцев, очевидно направляющихся к бару. Оба принадлежат к среднему классу и смотрят на Максимилиана, как на мартышку в зоопарке. Слишком уж он выхолощен для облупившегося интерьера вокруг. — Мы пришили сюда не пить, – отвечаю я, когда парочка прохожих скрывается за дверью, массивной и черной. — По крайней мере, не совсем. Я бывала в этом баре начисленное количество раз и знала, что владелец, сварливый добротно сложенный бельгиец, не станет терпеть ничего не заказывающих посетителей. Поэтому-то Мосаду придется купить бокальчик…. Смотрю на своего клиента еще более сосредоточенно. Интересно, что он предпочитает: при первом взгляде я бы сказала шампанское, но присмотревшись получше, остановилась бы на бурбоне. Вот и проверим. — Чего ради нам тогда туда заходить? – уточняет Максимилиан, сжимая крепче трость. — Помнится, вы пообещали не ставить под сомнение мои методы, – ехидничаю я, расправив юбки довольно простого платья. Демонстративно задрав нос, я шествую к входной двери. Внутри бар не лучше, чем снаружи. Темный, пропахший различными, пролитыми на пол напитками. Идеальное место, чтобы вершить дела, не привлекая к себе особого внимания. Максимилиан Мосад морщится так, будто только что проглотил лимон. Целиком. Я, едва слышно фыркнув, направляюсь к стойке. Владелец явно узнает меня, чем шокирует Мосада еще больше. Похоже, он полагал, что в поисках информации я отправлюсь к цветочным клумбам, так что я искренне наслаждаюсь его замешательством. — Два бокала вина? – уточняет он, смотря на спиртное в моих руках. — Но я не просил вас меня угощать. Раз уж на то пошло, я предпочитаю… — А оно не для вас, – отрезаю я. Поначалу присутствие Мосада казалось мне проблемой, но теперь я хотя бы могу поставить его в тупик. Следуя за мной, словно бы автоматически, Максимилиан занимает свободное место за низким потертым столом. Стул справа от меня остается нетронутым. Идеально прицелившись, ставлю оба бокала напротив пустующего места. Вскинув бровь господин Мосад отставляет в сторону трость и, придирчиво осмотрев поверхность стола, упирается в него локтями. Если так пойдет и дальше, он в конце концов оставит меня одну. Воодушевленная этой идеей, я пододвигаюсь ближе к пустующему стулу. — Что вы задумали? – шипит Мосад. Он явно пытается не привлекать к себе внимания. Глупенький, он еще не знает, что за мной волочится шлейф из перешептывания и косых взглядов. К тому же, разве самому наследнику преисподней не должно быть плевать на чужое мнение? В этот момент боковым зрением я замечаю некое движение и, широко улыбнувшись, поворачиваюсь к тому, кто занимает третий стул за нашим столом. — Франсис, – приветствую я мужчину. На вид ему около шестидесяти, он носит пушистые, торчащие во все стороны усы и темно-зелёный жакет. Всегда один и тот же. Призракам, увы, не дано менять наряды. Чаще всего, они остаются в том, в чем настигла их смерть. С Франсисом я познакомилась совершенно случайно. Он сидел на скамейке в парке и выглядел слишком потерянным, чтобы я смогла удержаться и не спросить, кого он ждет. То были времена, когда я только училась отличать застрявшие в этом мире души от реальных людей. Так что, осознав, что Франсиса уже не спасти, я смогла сделать только одно – помочь ему освободиться. Только вот Франсис отличался от других «прокаженных», как называл их Максимилиан Мосад. У него не было ни забытых или спрятанных вещей, ни людей, с которыми он хотел бы попрощаться. Франсис был просто Франсис, здесь и сейчас. В абсолютно здравом уме, с сохранившимися человеческими предпочтениями, будь то белое сухое вино или боксерские поединки, он все же не обладал ни прошлым, ни будущим. Как бы я ни старалась отыскать хоть кого-то, кто мог знать Франсиса, тот все еще бродил среди живых. Не сказать, что это очень расстраивало моего друга. Не помня прошлого, он не мог по нему грустить. Разве что по самой идее помнить, что потерял. Вместо этого он стал моим верным информатором и частенько рассказывал мне последние призрачные сплетни прямо в этом баре, с благодарностью потягивая предложенное мной вино. Когда Франсис, с удивлением взглянув на моего спутника, пригубляет первый бокал, Максимилиан ничего не замечает. Я специально смотрю на темного принца, стараясь понять, не солгал ли он мне, когда сказал, что его царскому величеству нельзя болтать с застрявшими в человеческом мире. Максимилиан только вопросительно вскидывает бровь. Ему явно не терпится получить объяснение. — Это преподношение, – сообщаю я, кивая в сторону бокалов. — Если отдать душе что-то безвозмездно, она… может это принять. Никогда раньше мне не приходилось объяснять все тонкости своей профессии. Тем более, неважно, сколько глотков уже сделал Франсис, для господина Мосада бокалы не опустели и на миллиметр. — Хотите сказать, – уточнил Максимилиан, теперь уже по-новому смотря на пустой стул. — у нас появилась компания? — Его зовут Франсис, – отвечаю я. —Просто Франсис, – Своей фамилии дух тоже не помнит, так что я не могу представить его как полагается. — Что ж, – слегка пожимает плечами господин Мосад. — Неважно, какое у него имя, видеть его я все равно не могу. С осуждением посмотрев на своего нового клиента, я перевожу взгляд на призрака. Тот, похоже, тоже не в восторге от моего спутника. — Что ты забыла с этим напыщенным павлином? – слышится хриплый голос. — Долгая история, – кошусь я на Максимилиана. — Он кое-кого ищет. — Ну так и заплатил бы тебе, как все остальные. Чего таскается, как хвост за собакой? Его накрахмаленный воротничок здесь явно не к месту. Еле сдержав смех, я смотрю на господина Мосада, который хмурится все больше. Очевидно, ему не нравится не участвовать в беседе. Еще один повод не следовать за мной по пятам. — В этот раз все сложнее, – пытаюсь побороть улыбку, но хмурый вид моего нового клиента доставляет мне несказанное удовольствие, — Речь о девушке, но не о простой. Франсис потягивает вино, предоставляя мне возможность продолжить: — Она – наследница… светлых, – не знаю, сколько раз нужно произнести это, чтобы не только поверить, но еще и перестать чувствовать себя сумасшедшей. Я жду от Франсиса хоть какого-то знака, но он только взмахивает рукой, побуждая меня рассказывать дальше. Тут я поворачиваюсь к господину Мосаду. Тот, похоже, за это время даже не пошевелился. — Застрявшие души знают о вас, верно? Ну, о вас и о тех, кто… наверху. Максимилиан качает головой, а когда я удивленно вскидываю брови, только добавляет: — Раньше они точно о нас знали, но с тех пор, как вышел закон о запрете любого взаимодействия с прокаженными, все души, что помнили о нас, уже отправились в последний путь. Закон? Только не говорите мне, что самого дьявола обязали следовать какому-то закону. Однако, переведя взгляд с господина Мосада на Франсиса и обратно, я понимаю, что мой клиент не врет. У него нет никаких причин обращаться ко мне за помощью, если только он действительно не может ни видеть Франсиса, ни говорить с ним. Зато мой информатор прекрасно слышит каждое слово, что произносят тонкие губы Максимилиана Мосада, так что оставляет в покое почти пустой бокал и, наклонив голову, присматривается к сидящему напротив мужчине. — Кто он такой? – наконец выдает призрак. Франсису совсем не нравится словосочетание «сын дьявола», так что он спешит посоветовать мне держаться подальше как от клиента, так и от его заказа. Не станет же девушка сбегать от принца своей мечты. Максимилиан Мосад явно запугал бедняжку или чего доброго, разыскивает ее, чтобы затащить в один из кипящих котлов. Когда я в очередной раз пытаюсь успокоить разгорячившегося духа, господин Мосад, фыркнув, откидывается на спинку стула. — Просто смешно, – выдает он, — Мы впустую тратим драгоценное время. Если ему нечего нам рассказать, почему бы не перестать ломать комедию и найти кого-то еще? Я хмурюсь. Не знаю точно, как Максимилиан Мосад представляет работу «проводника», но я явно не оправдываю его надежд. Как и Франсис, чье беспокойство хоть и приятно, но может лишить меня как клиента, так и обещанной оплаты. — Не могли бы вы подождать снаружи? – бросаю я так, чтобы голос звучал твердо. Не в моих правилах грубить клиентам, но, когда Мосад собрался сопровождать меня, я знала – придется несладко. Теперь вот он только все усложняет. — Что? Но… — Вы хотите найти свою невесту или нет? – уточняю я, смотря прямо в его холодные голубые глаза. Нечестно, что такие глаза достались столь заносчивому мужчине. Вот бы отдать ему мои веснушки. Максимилиан демонстративно медленно встает и берет трость. Еще раз взглянув на меня и на пустой стул рядом, он с гордо поднятой головой направляется к двери. Смотря ему вслед, я замечаю, как в нашу сторону поглядывают несколько посетителей бара, но ничего не могу с этим поделать – быть медиумом значит прослыть местной сумасшедшей, что сидит с двумя бокалами вина и разговаривает сама с собой. — Франсис, – заискивающе начинаю я, — мне он самой не нравится, но нам с отцом нужны деньги, а Максимилиан Мосад, как это ни прискорбно, невероятно богат. Фыркнув, призрак снова тянется к отставленному бокалу. — И что же ты хочешь? — Только узнать, не видел ли кто-то блондинку по имени Селеста. Необычную, скорее всего. Я понятия не имею, как выглядит ангел. Смотря на господина Мосада, я могла видеть лишь заносчивого мужчину – ни рогов, ни хвоста, ни даже всем известного трезубца. Поэтому принцесса ангелов тоже могла казаться простой барышней, ничем не отличающейся от других. — Не мог би ты поспрашивать в округе? – прошу я и гляжу на мужчину щенячьим взглядом. Тот смотрит на меня несколько секунд, будто бы прикидывая, во что выльется любой из двух возможных ответов. Наконец, Франсис кивает, и я радостно хлопнув в ладоши, спешу его обнять. — Спасибо тебе, спасибо, – честно говоря, не знаю, что бы делала, откажись он. Пусть я и занимаюсь этим вот уже несколько лет, дело Максимилиана Мосада ставит меня в тупик. Только вот гордость не позволяет показать собственную растерянность. Господин Мосад и так считает меня неопытной дурочкой. Не хотелось бы давать ему дополнительный повод посмеяться. Когда я выхожу из бара, договорившись встретиться с Франсисом сегодня же вечером, господин Мосад встречает меня злобным взглядом. — Вы выставили меня вон, – чеканит он каждое слово, будто все еще не может поверить в произошедшее. — А вы мешали ходу расследования, – бросаю я в ответ, отказываясь отступать. — Вот поэтому я и не хотела брать вас с собой. — Брать меня с собой? – повторяет Мосад и следует за мной, так как я не собираюсь стоять тут и выяснять, кто прав. Очевидно же, что я. — Франсис снабжает меня нужной информацией. Он всегда исправно выполняет свою работу, – перехожу дорогу, вынуждая Максимилиана Мосада прибавить скорости. Поравнявшись со мной, он отвечает: — Вы слишком церемонитесь с ними. Как проводник, вы не обязаны покупать прокаженной душе вино, а уж тем более упрашивать ее выполнить ваше поручение. Останавливаюсь прямо посреди пешеходной тропинки и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на своего собеседника. Тот спокойно стоит рядом и принимает мой взгляд так, как бы его приняла кирпичная стена. — Вы же в курсе, что они когда-то были людьми? – спрашиваю я спокойно, насколько вообще возможно в ситуации, когда жалеешь, что не прихватила с собой зонтик, которым можно было бы огреть эту голову с идеально уложенной шевелюрой. — Людьми, у которых были семьи, желания и мечты. Какого бы вам было, если бы в один прекрасный день вам пришлось бы делать то, что вы не выбирали? Остались бы вы также невозмутимы, если бы ваша жизнь больше вам не принадлежала? Что-то мелькает в голубых глазах Максимилиана Мосада. Как крошечные молнии в ясном небе. Он сжимает челюсть, но все еще смотрит прямо на меня. Когда мой клиент ничего не говорит, я, громко выпустив воздух из легких, разворачиваюсь на каблуках, и спешу продолжить свой путь. — Куда вы? – слышу я за спиной. — В библиотеку. Давненько я не перелистывала Библию.