Часть 4

— Вкусно! Итадори был в восторге, не стеснялся вслух комментировать особенности. Напоминал Ренгоку Кёджиро. Годжо, развалившись на диване, просто молча уплетал. Ему пришлось срочно-обморочно принимать душ. Такое впервые случилось. Всплеск эмоций взял контроль над разумом. Юджи вообще не ощущал всю мрачность атмосферы. Либо усердно создавал видимость. Несколько раз провибрировал телефон так невовремя. Танджиро спрашивал, когда им хоть что-то объяснят. Показала сообщения Годжо, тот даже откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и та-ак страдальчески выдохнул. — Не хочу этим заниматься. Специально выбил себе на завтра выходной, — аж губа задрожала. — Может всё-таки Гето? — Фигето. У него завтра нет выходного. Вообще, лучше, если бы вы вдвоём съездили… но это за гранью фантастики. — Цуки, ты же мастер по обучению. Встала, отряхнулась, и двумя руками показала на Юджи, поморщившись. Слишком резко дёрнула рукой. Палец снова предательски запульсировал. — Ты предлагаешь вместо тебя учителем стать? — Ни в коем случае! — Вот и прекрасно. — Ещё одного Годжо Сатору в женском обличии Техникум не выдержит, — Сугуру вышел из тени к свету телевизора, сощурился. Подлец Сатору ему заранее сказал! — Пошли, Годжо младшая, — Сатору игриво подорвался. Сугуру весьма щепетильно осмотрел мой многострадальный палец. Видимо, ему понравился результат перевязки. Где только Сатору этому научился — тайна века. — Я один раз съезжу с вами, дальше как-нибудь сами. У нас с этим, — тыкнула в Годжо, — обмен студентами. — А скоро ещё и программа обмена с Киото… — Как невовремя. — Почему? Как раз Итадори выступит, с сюрпризом! — Я молчу про реакцию Мегуми, — на всякий случай повторила тычок. — Вот зачем ты ему ляпнул про меня? Ладно, не оправдывайся! И про то, что я от всех ещё какую-то технику скрываю… Эти двое переглянулись. — Ты и вправду скрываешь что-то, — в два голоса. — Да нет же! Бред какой. Ну, какую технику? И разве тогда мне не выписали бы «особый» уровень? — Ты змея, Цуки. И точно особого уровня. — Я не змея, я — цветочек. Да и какой мне особый? Так, ластик в мире ручек. Ну, может они правы. И я скрываю от них дочерта информации. Не надо было рассказывать им вообще ничего. Ни про Клинков, ни про жизнь на другой стороне. До меня всё поздно доходило. Теперь с последствиями разбираться. — Как отреагируют Старейшины на целый пласт непойми откуда взявшихся магов? Даже если не магов, то мечников. Молодёжь, кстати, можно взять на обучение. А что со старшими делать? — А сколько подростков? — Двое, трое… четверо. Да, четверо максимум. Ну, если повезло, то пятеро. — Если повезло? — Вряд ли все выжили в битве с главным злодеем. Вы же не выжили. Они точно умерли на той стороне. И Рёмен. И Мегуми. Юджи туда же. Сёко. Директор. Молодёжь-второкурсники. — Напоминаю! Все, кого я помню из того мира, и кто оказался здесь без памяти — мертвы там. Все, кто выжил — переместился с целой головой. — Значит, ты — самоубийца? Сатору добил. Пошли они нахрен! — Я не буду это обсуждать! — Ты вечно ляпаешь, не подумав, — послышалось за спиной, когда я топала к Итадори. Мои вещи были там. Перевесилась через диван, чтобы схватить набедренную сумку и замерла. Даже открыла рот в попытке заглотить побольше воздуха. — Ты не владеешь обратной техникой? Значит, ты и вправду скрываешь что-то. — Тебя это никак не касается, — огрызнулась. Ох, как же невовремя! — Ты избегаешь моего взгляда, — Двуликий был расслаблен. — Мальчишка, может и не в курсе твоих разглагольствований, но мой слух поострее будет. Сядь. Сядь?! — Отвали, Сукуна. — Сядь, — повторил, похлопав по дивану рядом. Подозрительно тихо и спокойно. Заманчивое предложение, не приказ. Прости, не сейчас. — Больше просить не буду. Села же. Не сломалась! Раздражение плескалось через край, спокойно сидеть не получалось. Диванная подушка страдала в моих объятиях. — Не самое лучшее место для разговоров. Настолько резко оказалась в его владениях, что поняла не сразу: прохвост схватил меня за руку моментом. Поразительная догадливость. — Я всё так же прав. Хмурился, рассматривал со свего трона на костях. Хотя бы здесь не болел чёртов палец. — Знаешь, что отличает хорошего охотника от плохого? Вопрос с подвохом. Даже здесь Рёмен мог задавать наитупейшие вопросы, которые могли бы стать ему возвышением над интеллектом других. — Ты тупые вопросики решил мне позадавать, за этим сюда дёрнул? — Какая ты сука, — беззлобно усмехнулся Рёмен. — Я и вправду был твоим сенсеем. — Да, — скрестила руки на груди. — А я паршивой ученицей. Ни спасти, ни превзойти. Предупреждая вопрос: да, спасти. Даже таких, как ты, — воспоминания ударили по душе, словно боккеном, — хотят, — ещё удар, — спасти, — посильнее, по рёбрам. Выбивая воздух. — И даже сейчас. — Жалеешь меня, девка? — Сукуна шёл уже навстречу. Медленно переступал по черепам, выверяя каждый шаг. Задерживаясь. Нагнетал обстановку. — Да ты влюблена. — Жалость к тебе как нож в спину, перестань бредить, — отмахнулась буквально. Раскусил, падлюка. Так даже лучше. — Допустим второе. Раз ты так уверен, тебе хотя бы есть что предложить теперь. — Себя? Тебе? Смешно. Ты подохнуть не боишься? — Пока развлекаю тебя — нет. Жестокая правда. Двуликий знал, но не осознавал, что за моими плечами уже вторая жизнь. И в расчёт не брал опыт. А я знала эту его блядскую сторону как облупленную, оставался вопрос, где он держал вторую часть своей личности. Этот извращённый облик пятнадцатилетнего ему не шёл. Вообще. Фу. Как подумать, что это Сукуна, мозги входили в диссонанс с реальностью. Обычный коренастый парнишка с татушками и язвительным языком. И жаждой насилия. Но никак не Рёмен Сукуна, которого я знала. — Ты сравниваешь, — он подошёл почти вплотную. — У меня на лице всё написано, ты мне это говорил, — снова махнула рукой, как отгоняла назойливую муху. Оглядела с ног до головы. Выпрямилась. Даже голову задирать не надо, шея не затекала. Удобно, но не то. — Естественно, я сравниваю. Ты же поделёный? — Какой? — Это лишь одна часть твоей души. — Настолько хорошо меня знаешь? — Достаточно хорошо, чтобы знать твоё истинное лицо. И всё-таки? Молчал. Рассматривал. Что-то искал. Убедился, кивнул. — Где же твоё равнодушие? — Тц. Хватит пиздеть. Оп-па. За больное задела. — К нему я больше привыкла, чем к интересу. Ты меня удивляешь. По-опасному сделан ход. — Приятно. — Так лучше? — он сделал движение рукой, кровь под ногами хлыстом оставила порез на плече. — Мне правда интересно. Вот незадача. — Двуликий Призрак. Бедняжку затроило. Такого отвращения на лице давненько не видела. — Ты хотел заключить сделку. — М-мм, не припоминаю. Его отчужденность, такая внезапная, насмешила. Боялась ли я за свою душу? Нет. Боялась ли я Рёмена? Однозначно нет. Как медведь и тигр изучали друг друга перед схваткой. Равными по силе мы не были никогда, и никогда не станем. Рёмен всегда был лучше, быстрее, сильнее, умнее. Но в этой вселенной проклятий мне досталась простенькая техника аннигиляции. Сила противника значения не имела. Любая техника, попадавшая под влияние моей полностью стиралась, будто её и не существовало. И в зависимости от логики применения, можно было как стереть проклятие, так и лишить противника его техники раз и навсегда. Сугуру размышлял об этом куда глобальнее: можно было стереть у не-магов возможность производить проклятую энергию. Загвоздка в том, как не задеть себя этим действием и других магов? Если просто стереть проклятую энергию, где гарантия, что родившиеся впоследствии дети не будут её производить? Если стирались способности магов, то умирали сами шаманы, и уничтожать полчища проклятий стало бы некому. Выборочно только? А «перетрогать» всех не то, что в мире, в Японии — задачка из тех, что со звёздочкой. С тремя. — Будешь подавлять душу мальца, когда я скажу. — А ты готов слиться со своей второй половиной ради этого? — Это твоё условие? Хоть сейчас! — Ты врёшь. Иначе бы не делил душу. — Хороша, чертовка, — Рёмен подхватил под локоть, притягивая к себе вплотную, наклонился, слизывая кровь с раны. Не прерывал зрительный контакт. Укол мерзотного сожаления, что сейчас моя кровь не ядовита, затух где-то на задворках сознания. — Как говоришь, зовут тебя? — Цуки. — А имя? — Цуки — имя, а не фамилия, — пальцем подтёрла с уголка его губ кровь. Скептически осмотрела облизывающегося Двуликого. Чёрт, если бы не лицо Итадори, всё выглядело бы куда лучше. — Понравилось? — Совру, если скажу «нет». Такая откровенность в его разговорах немного смущала. Поменялся ли он радикально? Вряд ли. Скорее то, что он от себя отцепил и глубоко спрятал, было тем самым сдерживающим фактором. Хотя этот развязный, похабный и жестокий облик оставался частью Рёмена. Мне это нравилось. Нравилось? Так забавно. — Бля, ещё бы не лицо пацана. Упс. Вслух вырвалось. Теперь только до талого. — Так не нравится мальчишка? — Так не нравишься ты. Он звонко рассмеялся. — Где все обещанные легендами четыре руки и два лица? — свободной рукой сделала «спецэффекты». — Два меча, лук и стрелы? Очень похоже на правду. Его улыбка, вкупе с прищуренными глазами, выдавала низменное, глубокое удовольствие. Очнулась уже на диванчике. Оборвал на самом интересном месте, гад. Схватила сумку и помчалась на выход, пока Двуликий не вернул контроль Итадори. Теперь всё бесило ещё больше. Поздно. Уже и автобусы-то не ходят, наверное. Да, как и следовало ожидать, последний был двадцать минут назад. Вернуться к дому Годжо? Ну, нет, пусть самостоятельно разбирается со своими словами и их последствиями. К остановке подъехала машина. Из открытого окошечка высунулся Гето, вальяжно закинув руку. И так по-детски улыбнулся. Конечно, я села в машину. Вроде, на поезд ещё успеваю. Гето проехал мимо станции. На мой немой вопрос пожал плечами и продолжил равнодушно смотреть на дорогу. Довёз до дома, как мило. Так и словечком не обмолвились. Прекрасно знала, что он сказал бы в такой ситуации: «Не злись на него, он дурачок с рождения». Да и Сугуру знал, что бы я ляпнула в ответ: какую-нибудь язву, притянутую за уши.