Теплое молоко

Было поздно. Было далеко за два, может быть, почти три часа ночи, но Томми не мог уснуть. Он знал, что должен - они планировали отправиться в заброшенное казино, которое Уилбур случайно обнаружил во время одного из своих патрулирований на следующий день, поскольку, похоже, слишком много людей патрулировало территорию, которая должна была быть закрыта, и для этого всем им нужно было хорошо отдохнуть. Но он просто… не смог. Он знал, почему это было, знал, почему его разум отказывался заткнуться, но он все еще пытался оттолкнуть это, заставить себя поверить, что все в порядке , и что ему не следует беспокоиться о вещах, которые должны быть для него нормальными, которые раньше были для него нормальными. Дрим прислал ему сообщение. Предыдущим вечером, или, может быть, даже ночью, когда Томми слушал Техно, объясняющее ему разницу между мифом и легендой, его маленькие часики завибрировали, сообщая ему, что кто-то отправил ему сообщение - Дрим отправил ему сообщение. Он на самом деле не помнил, что сказал Техно позже, он помнил только, как напрягся, как у него на секунду остановилось дыхание, прежде чем он практически вскочил с дивана, на котором до этого расслаблялся, и бросился в свою комнату, последнее, что он услышал, был вопрос Техно о том, что произошло. Двери захлопнулись за ним, даже не скрипнув, когда он прижался к ним спиной и соскользнул вниз, его сердце чуть не выскакивало из груди, когда он пытался заставить себя чертовски успокоиться. Когда он посмотрел на свои часы, трясущимися пальцами нажимая кнопку, чтобы они показали ему сообщение. Это не было чем-то пугающим или что-то в этом роде, определенно не настолько, чтобы заставить его подумать, что он задыхается. Тем не менее он смотрел на письмо пристально: "Не позволяй простому выстрелу сделать тебя таким слабым, ты не настолько жалок”, такого рода сообщения проникали глубже, чем любое другое оскорбление, которое когда-либо могло нанести, превращая его в трясущееся месиво. Он думал - нет, он знал, что он должен быть лучше этого, что он должен быть способен противостоять бесчисленным препятствиям, брошенным на него. Но вот он был здесь, на полу, и его дыхание было слишком учащенным, чтобы быть нормальным. И это было уже несколько часов назад. Сейчас он все еще был в своей комнате, лежал на кровати, одетый для сна, даже если его мозг не позволял ему расслабиться. Его мысли были слишком громкими, слишком часто напоминая ему о тех временах, когда он запирался в своей комнате и думал об ошибках, которые совершал во время миссий, о том, как он позволял таким слабым вещам, как удар, сбивать его с ритма, выставляя Дрима так, будто он не может обучить даже чертова ребенка. Казалось, что слова Дрима теперь сами собой засели у него в мозгу, не позволяя забыть их и заснуть как нормальный человек, который не был таким глупым все это время. С глубоким вздохом Томми встал с кровати и направился к дверям. Было уже слишком поздно, чтобы кто-либо проснулся, поэтому он даже не потрудился поискать свою маску, поскольку в данный момент она была подключена к сети на ночь для подзарядки. Город за приоткрытыми окнами был тише, чем днем, но он все еще слышал гудки машин, проезжающие мимо грузовики, отдаленные крики – Л'Манберг все еще бодрствовал посреди ночи, напоминая ему о себе. Он не выключил свет, просто использовал ту мышечную память, которая у него была, чтобы дойти до холодильника. Взяв немного молока и налив его в стакан, он осторожно поставил его в микроволновку, съежившись от издаваемого ею жужжания, но решив проигнорировать его вместо того, чтобы положить голову на стол. В задней части его черепа ощущалась тупая боль, пульсирующая в такт сердцебиению и заставляющая его подавить стон. Стол был слегка холодным, охлаждая его горячий лоб и заставляя пожалеть, что не может погрузиться на секунду в ледяную воду, прежде чем он понял, что это, возможно, не лучшая идея. В любом случае в тот момент, когда он услышал, что микроволновка выключилась, он встал и схватил стакан. Теперь было почти достаточно теплым, чтобы обжечь пальцы, но ему было все равно, и он выпил все залпом, надеясь, что, может быть, это поможет ему наконец заснуть, даже если это произойдет из-за эффекта плацебо. Он очень осторожно поставил стакан в раковину, двигаясь медленно, чтобы он ни обо что не звякнул, тихо пообещав себе вымыть его утром, когда ему не будет грозить опасность кого-нибудь разбудить. — Тесей? Черт. "Блядь, дерьмо", — это был голос Фила, Фил стоял рядом с ним. Он знал, что мужчина не мог видеть его лица с того места, где он стоял, но это не помешало ему фактически хлопнуть себя руками по лицу, когда он сгорбился, из его горла вырвался звук, который он даже не смог остановить. Предполагалось, что он будет осторожен, что его стоит послать на подобную миссию, что он будет кем-то, кем стоит быть. Нет, нет, никто из них не должен был видеть его, это было его главное правило - Они узнают, что технически он недостаточно взрослый, чтобы даже быть там, что он был мошенником и неудачником, и они поймут, что на самом деле ненавидят его, потому что он не только лгал им, но и просто жалок. Внезапно появилась ткань, чтобы накрыть его голову, материал, скрывающий от него мир и окутывающий его теплом. Еще один тихий звук вырвался из его горла, но на этот раз он был скорее от явного замешательства, чем по чему-либо еще, он чуть-чуть отвел руки от лица, чтобы посмотреть, что происходит, но увидел только темноту, только кусочки света снаружи, пробивающиеся сквозь материал и его низ - ткань, казалось, была недостаточно длинной, чтобы прикрыть больше, чем его голову, лишь слегка касаясь плеча. — Мне так жаль, — внезапно услышал он бормотание Фила, отчего слегка вздрогнул. — Я действительно не думал, приятель, что мне жаль. Я набросил тебе на голову полотенце для рук, больше я ничего не видел... Мужчина замолчал, когда Томми схватил его за рукав, крепко сжимая материал дрожащими пальцами. На самом деле - теперь все его тело тряслось, голова опускалась все ниже и ниже, когда он начал сворачиваться в клубок. Теплая рука легла ему на плечо, почти обжигая кожу через рубашку. — Прости, что напугал тебя, — снова прошептал Фил, слегка сжимая плечо Томми. — Я могу уйти сейчас, если тебе от этого станет лучше. Он покачал головой еще до того, как мужчина закончил, и... Он не был уверен, что на него нашло, что заставило его это сделать, но Томми сделал шаг ближе к мужчине, промежутка было достаточно, чтобы он мог более или менее видеть, что тот делает... Томми прижался головой к груди Фила, его тело изогнулось, поскольку он пытался быть меньше, возможно, чтобы убедить другого мужчину не отталкивать его немедленно. — О, приятель, — раздался нежный голос сверху, прежде чем его окутало больше тепла, когда тяжесть опустилась на плечи и голову. Крылья Фила, а затем мужские руки обвились вокруг Томми с такой заботой, что ему показалось, что он вот-вот заплачет. — Ты в порядке, ты в безопасности. Разные мысли проносились в его голове. Он не знал, предпочитает ли он, чтобы его так обнимали вечно, или же он хотел, чтобы мужчина оттолкнул его и сказал Томми, какой он жалкий. Но Фил просто продолжал прятать его за своими массивными крыльями, нежно поглаживая кругами его спину, только сейчас заставив Томми осознать, что он перестал дрожать. В какой-то момент Филу удалось усадить их на ближайший диван, Томми все еще был в безопасности в его объятиях. У него не было возможности толком описать, что происходило с его головой. Прежде всего, он чувствовал себя в безопасности. Скрытые за этими темными перьями объятия Фила, как будто он был чем-то драгоценным, чем-то, что стоило так нежно держать - по какой-то причине расслабили его мозг, как будто часть его была более чем счастлива, что с ним обращались так, как будто он все еще нуждался в помощи пожилого пернатого. Дрожащими руками он схватил полотенце, наброшенное на голову, и передвинул его так, чтобы оно лежало боком у него на голове, прикрывая уши, но оставляя открытым лицо там, где оно было прижато к плечу Фила. Конечно, он все еще был скрыт крыльями, это все еще заставляло его чувствовать себя более... открытым. — Техно сказал, что что-то случилось, — внезапно сказал Фил. — Упоминал, что ты выбежал, пока вы двое разговаривали, что-то случилось? Часть его хотела сказать "да". Кричать о том, как все это было так глупо, и все же заставляло его чувствовать себя таким чертовски безнадежным и слабым, беспокоя его так сильно, что временами казалось, что он не может дышать. Но другая часть его, большая часть, знала, что он не сможет этого сделать. Не мог беспокоить такого хорошего человека, как Фил, такой глупой проблемой, с чем-то, к чему он не только должен привыкнуть, но и знать, как улучшить ситуацию. Поэтому он очень медленно покачал головой. Но вместо того, чтобы Фил расслабился или мужчина ушел, руки вокруг него лишь слегка сжались, сердце, которое находилось почти прямо под ухом Томми, забилось чуть быстрее. — Ты уверен? — раздался шепот, наполненный куда большим унынием, чем, по мнению Томми, могло быть для него. — Я знаю, что ты, возможно, не захочешь делиться, и это совершенно нормально, но… Тесей, даже если у нас не будет способа помочь, мы все равно будем здесь, понимаешь? Мы не собираемся оставлять тебя наедине с проблемой. — С болью добавил Фил. И... Может быть, дело было в тепле, которое окружало его сейчас, в том, насколько безопасно и непринужденно он чувствовал себя под крыльями, если дело было в том, что все это осталось, а он так устал и все еще не мог уснуть, если это было из-за того, что он устал эмоционально, не находя в себе достаточно сил, чтобы продолжать идти... Слезы потекли по его лицу прежде, чем он смог даже попытаться остановить их, медленно наполняя глаза и сбивая дыхание. У него было много возможностей попрактиковаться в беззвучном плаче, но, казалось, Филу даже не нужно было слышать его, прежде чем мужчина прижал его еще ближе, что было почти невозможно в тот момент, крылья вокруг него вдавливались в плечи и голову, как одеяло, сам Фил нежно ворковал над ним, даже не сказав ничего о возможном беспорядке, который Томми мог сотворить из его рубашки. В этот момент он, по сути, рыдал - все еще изо всех сил стараясь не издавать ни звука, но не в силах остановить поток слез, из-за чего он снова чувствовал себя маленьким ребенком, а его проблемы приводили его в смятение. Хотя Фил, похоже, не возражал. — Все в порядке, — мягко сказал он, рука нежно поглаживала его спину, не разжимаясь. — Все в порядке, ты здесь в безопасности. Тебе не нужно ничего говорить, я все равно не собираюсь уходить, хорошо? Просто... все в порядке. И это каким-то образом сделало все хуже. Потому что, если бы Фил сказал ему, что он глупый, что ему все равно, что Томми слишком остро реагирует и ведет себя как ребенок, если бы он оттолкнул его, обзывал и высмеивал его страдания - это, по крайней мере, имело бы смысл. Для кого-то было бы разумно считать Томми бесполезным, если бы он даже не мог выполнять свою работу. Для кого-то было бы разумно быть измотанным и замаскированным его поведением, самим Томми. Для кого-то было бы разумно оставить его, как уже сделали многие люди. Действия Фила не имели смысла. Но, Боже, если бы они не помогли Томми почувствовать себя намного лучше. Это было так, как будто он тонул годами и только сейчас впервые почувствовал вкус воздуха, его легкие не привыкли к возможности дышать, но он все еще был так благодарен даже за то, что может сделать это снова. С каждой минутой Томми продолжал ждать момента, когда Фил скажет ему, что с него хватит, что он хочет спать, даже что у него болят руки… Но этого так и не произошло. Даже после того, как рыдания прекратились, когда Томми даже не дрожал, а вместо этого спрятал лицо в рубашке Фила, как будто это было решением всех его проблем, мужчина все еще не отпускал. Он перестал растирать спину, и его хватка немного ослабла, но он все еще держал Томми, как будто тот был чем-то хрупким. В этот момент Томми почти заснул. Его дыхание было замедленным, а мысли беспорядочными. То, как все было жарко, но не невыносимо, а так же, как если бы он оставался под одеялом, заставляло его едва осознавать, что к тому моменту он уже был в полусне. Но тишину прервал нежный голос Фила. — Тесей… Прости, что спрашиваю, но… Это так долго занимало мою голову. Тебе больше двадцати? Его мысли все еще витали где-то далеко, и он едва почувствовал, что слегка покачал головой, ткань рубашки Фила потерла его залитое слезами лицо, когда он это сделал. Это заставило Фила вздохнуть. Это не был звук разочарования, даже удивления - это прозвучало так, как будто человек только что подтвердил то, в чем он был уверен раньше, но не был полностью доволен этим. — Небесные Боги, — прошептали над его головой. — Тогда… Тебе девятнадцать? Он снова покачал головой. Глупый Фил, Томми даже не был стар, чтобы законно делать то, что он делал. — Черт, — выдохнул мужчина, его голова слегка откинулась, ударившись о спинку дивана. — Тебе восемнадцать. Ты так молод. Слишком молод. Боги, мы должны были хотя бы спросить, сколько тебе лет, как долго ты всем этим занимаешься. Ты, по сути, ребенок, мы не должны заставлять тебя делать все эти вещи... Томми осторожно поднял одну руку, чтобы слегка прижать ее к лицу Фила, фактически заставив мужчину замолчать. Казалось, это было довольно успешно, поскольку Фил только снова выдохнул, прежде чем снова надавить ему на макушку. — Тебе не следовало так много делать, Тесей, — пробормотал мужчина, его мир был немного приглушен тем, как он прижимался лицом к волосам Томми. — Ты делаешь так много хорошего, и все же ты так молод. Ты намного лучше многих людей твоего возраста. — Еще один глубокий выдох. Медленно и осторожно, как будто мужчина боялся, что любое легкое движение потревожит мальчика у него на руках, Фил слегка передвинул их так, что мужчина почти лег на диван, а Томми почти заснул у него на груди, движение слишком отработанное, чтобы не быть тем, что мужчине приходилось делать бесчисленное количество раз. Все это заставило его захотеть что-нибудь сделать. Что это было на самом деле, Томми понятия не имел, но он определенно чувствовал, как что-то скапливается у него в горле, умоляя, чтобы его выпустили и чтобы кто-нибудь ответил... Но Томми молчал. Затем Фил прошептал, как будто не хотел снова нарушать тишину, как будто был уверен, что Томми действительно спит. — И я пообещал себе, что не буду привязываться... Крылья вокруг него слегка сдвинулись, слегка подставляя его спину холодному воздуху. Не задумываясь, из горла Томми вырвался стон - низкий звук, который был едва громче дыхания. Но это все равно произошло. Как будто мозг Томми мгновенно заработал, сон смылся с его глаз, пока он ждал, что Фил что-нибудь сделает, отшвырнет его, проклянет... Мужчина слегка усмехнулся, Томми слегка подпрыгнул от движения груди. — Ты ничем не лучше Уила и Техно, — тепло рассмеялся Фил, по-прежнему тихо. — Всегда был большим ребенком под всей этой бравадой. Крылья снова зашевелились, все еще где-то над его головой, но на этот раз не полностью прикрывая остальную часть его тела. — Давай, — пробормотал герой постарше, садясь, Томми двигался вместе с ним. — Пора ложиться спать. И мы оба знаем, что нам нужно хорошо отдыхать, а не просто дремать на диване. Несмотря на все это, руки Фила были нежными, когда они помогли Томми встать, крылья все еще прикрывали его, так что другой мужчина не мог видеть его лица, когда юный герой направлялся в свою комнату. Он практически упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку, медленно натягивая на себя одеяло. Тихий смешок прозвучал над ним, прежде чем теплые руки поправили одеяло, прикрывая его обнаженные руки. Затем такое же тепло коснулось его головы, нежно почесывая кожу головы и ероша волосы. — Я защищу тебя, — он едва расслышал шепот Фила, его мысли были почти приглушены усталостью. Почти. — Ты, маленький засранец, ты пробрался в мое сердце, а также в сердце Уилла и Техно, насколько я могу судить. — еще одна легкая царапина на его голове, слишком легкая, чтобы ее почувствовать. Почти. — Я сделаю все, чтобы обезопасить тебя. Он на самом деле не ответил, даже не пошевелился, если не считать мягкого подъема и падения его груди, едва услышав, как закрылась дверь, прежде чем он полностью провалился в сон.