Последняя запись.

Не срослось. И почему этот гадкий внутренний голос замолчал именно в тот момент? Мог бы предупредить, что даже большая доза снотворного не равно свету в конце тоннеля и безоблачной смерти. Гад. Надеюсь, он сдох. А я выжил.  Шок, неверие, печаль – всё это я испытал, когда открыл глаза в ожидании Петра у врат рая, а там жена в поту и с криками: "Родя! Милый, слава Богу, ты жив! Как ты..." Она говорила что-то ещё, но я не слушал, задумался, того ли она благодарит. Господь обычно милосерден и снисходителен, значит, моё спасение дело совсем не его рук. Неа. - ...мог, скотина такая!? - а это уже интересно. - Я тебя спрашиваю, как ты мог? На меня одну решил повесить ипотеку? Гадёныш! Да я тебя... Врач спешно выводит супругу из палаты, а зря. Глядишь, она бы меня своей сумкой так отходила, что я бы и откинулся.  /К сожалению или счастью (я пока не понял), мой перформанс оставил неизгладимый след на моём организме в виде повреждённых почек. Вероятно, мне придётся носить памперсы, что, несомненно, добавит изюминки в мой повседневный аристократичный образ, но, однозначно, будет приносить некий дискомфорт./ После пробуждения я пробыл в больнице ещё две недели. Искренне считаю, что доктор таким образом решил продлить дни моего существования, так как в противном случае, шагни я за порог этого чудного бюджетного учреждения, моя жена ловко бы выписала мне путёвку к прародителям. Я и не против, но доктор моих стремлений не разделяет. За эти волшебные недели я успел родить, воспитать и убить в себе философа, лишнего человека, пупа земли, Далай-ламу и прочие личности. Я просыпался, ел, мочился и ложился спать лишь с одной мыслью: "Что я делаю не так?".  Действительно, что? Я всегда был хорошим человеком, и где моя награда? Ничего и никогда в этой жизни не случалось так, как того требует моя натура, всё только для "чего-то": для "чьего-то" благополучия; для "чьего-то" безумно авторитетного чужого мнения; для "чьего-то" отсутствия стыда и прочего. А моё "что-то" где? Сколько себя помню, я всю жизнь всё делал хорошо. Мама говорила: "Нужно помогать другим людям. Нужно уважать и слушаться старших". Мама говорила: "Нужно уступать маленьким и не ругаться с ними". Мама говорила: "Нужно хорошо учиться. Нужно жениться. Нет, не на той девочке, она "простиГосподи", а на Мариночке, вот она молодец. Надо сыграть пышную свадьбу. Надо работать, а не увольняться. Надо... ". Мама говорила, говорила и говорила, с каждым годом появлялось всё больше "надо" и всё меньше моего собственного "хочу". Всё меньше становилось меня. Но мама говорила... Возможно, я не прав, что в некий момент самобичевания начал винить мать в неудачах. Но она же меня родила, верно? Значит, ей и нести эту ответственность. Я закончил школу с золотой медалью. Никогда не связывался с плохими компаниями. Я поступил в университет. (Мама сказала, что я слишком хлипкий для армии, это не для меня, а вот банковское дело - то, что нужно. Мама лучше знает). Я устроился на работу. (Мои попытки уйти в другую сферу мама пресекла и устроила меня через Мариночку в ближайшее к дому отделение банка). Я женился. (В день свадьбы я узнал, что разъярённые женщины - сильные женщины. Когда мама с Мариной вытащили меня из петли, неожиданно нашлись неподалёку тёмные очки, которые скрыли мои ярко-фиолетовые глаза. А жене пришлось надеть перчатки до локтя. Она до сих пор меня этим попрекает). Я не поехал на стажировку в другую страну, а остался с семьёй. Я не побывал на похоронах любимой женщины. (Жена в этот день пыталась разродиться нашим сыном. Мама сказала, что хороший муж и отец должен быть рядом). Я воспитывал сына. Я уважал семью жены. Я отдавал все деньги. Я не ел сладкое. Я носил штаны покойного тестя. Я спал на диване. На коврике. В машине. Я отмазал своячника от армии. Я никогда не врал. Я никогда не пил и не курил. Я не знал женщины, кроме жены. Я похоронил мать и теперь слушался только жену. Я хороший человек. Я примерный семьянин. Но где "я"? Никогда в своей жизни я не делал то, чего желал. И даже такую мелочь как самоубийство мне не дали воплотить в реальность. Я устал существовать. Я оболочка, а не человек. Я хороший манекен. Я хороший аргумент в разговорах. Но я не хороший я. Для себя я есть самое большое зло. Но в какой момент это произошло? Когда мою волю сломили настолько, что я больше никогда не знал себя до собственной недосмерти? И что мне теперь с этим делать? Я сгнию в своём теле. Сварюсь в собственном соку. Как я смогу поменять свою жизнь, если я даже не смог организовать свою смерть? Для чего я тогда есть? Баг в системе? Неверный код? Брак производства? Что я?.. Когда врач обрёл уверенность в моей сохранности, меня выписали. Он настоятельно рекомендовал жене отвезти меня к психологу, на что она кивала, а затем бубнила что-то про шарлатанов и впустую потраченные деньги.  Я не хотел домой. Не имею ни малейшего желания видеть место своего позора. Почему я не смог? Что пошло не так? Уж кто настоящий шарлатан, так это врач тёщи, который обещал, что её таблетки даже слона спать уложат. Слона, может, и уложат, но на практике проверено, что ни тёщу, ни меня эти таблетки уложить не смогли. Надо будет подать на него жалобу. Дома меня встретил сын взглядом аля "опять этот пришёл". Он славный малый, я ему даже завидую. Он может больше чем я. Сукин сын. Жена сразу начала причитать. Я ещё в такси заметил, как она готова была взорваться в любую минуту от желания высказать мне всё. Эх, изумительная была бы картина: жёлтый автомобиль издаёт странный выхлоп и съезжает с полосы; из всех щелей машины вытекает бурое дурно пахнущее месиво, бывшее некогда миниатюрной сто двадцати килограммовой барышней; таксист выскакивает, заливая всё вокруг своим завтраком, а я сижу в наслаждении, откинув голову и радуюсь жизни...  По голове прилетело половником, значит, прослушал что-то важное. Ага, я идиот, записали. Я совсем не подумал, что скажут люди. Ага, зафиксировали. (Вообще-то, подумал, поэтому и не прыгал с крыши. Опять никто не оценил мой блестящий интеллект, варвары). Решил бросить жену одну воспитывать сына. За-пом-ни-ли. Прогундосил всё это дешёвому ламинату, чтобы жене стало спокойнее. По отсутствию ещё одного контакта с полковником понял, что план сработал. Сказавшись больным, ушёл спать. Я всю жизнь проживал чужую жизнь. Делал только то, что хотел кто угодно, кроме меня. И что в итоге? Мне даже памперс сменить никто не поможет, а я на этих людей убил всю молодость и здоровье. Плевать мне на эпатаж, на некрологи и несчастного курьера под окном. Я устал. Мне больно и страшно. И терпеть этого я больше не намерен. Шестнадцатый этаж звучит достаточно убийственно. Я просто сяду на подоконник и отправлюсь спиной в полёт. Я больше ничего не напишу в этом дневнике. Я больше ничего не скажу. Только последнее, перед падением:  – Мама, надеюсь, что там мы НЕ встретимся. Я иду по зову своей души в первый и последний раз. Я счастлив.