Миша Ералаш.

– Здравствуйте! А я к вам с гостинцами! —Блондинка протянула женщине увесистый пакет, всё фрукты. Та лишь отошла от двери, пропуская Лизу вперёд и даже не взглянула на предложенный девушкой презент. Оказавшись на пороге двери она сняла тёплое пальто и ботики, проходя в след за старушкой на кухню. – Вы как себя чувствуете? —Ставя чайник на плиту интересовалась Терешкова, услышав в ответ только тяжёлое дыхание. Да она прекрасно знала, как Полина Филипповна себя чувствовала. И сама себя ощущала так же. Пусто на душе, нет больше её молодого человека, нет больше его гениальных идей и сумасшедших планов на ночь глядя. Нет больше Миши, и смысла жизни для них обеих тоже больше нет. Перед глазами до сих пор всплывают картинки с похорон, жутко и страшно. Но остаётся только биться в попытках жить и радоваться, бережно храня в сердце его. – Снится мне он, Мишенька мой. Улыбается, смеётся и всё спрашивает: «–Бабуль, как тебе утюг?» —Из раздумий Лизавету вытянула Полина Филипповна, которая внезапно решила поделиться своими снами. Пусть зеленоглазая и стояла к женщине спиной, снимая чайник с плиты, она всё равно почувствовала, что у той идут слёзы. – Вы лучше чаю выпейте, полегчает. – Да как тут чаю то пить, когда он там лежит холодный и измученный! Мишенька мой, Миша..Мишенька. —Женщина снова начала сходить с ума. Ровно так же, как и в день похорон. Сколько бы Терешкова не пыталась успокоить бабушку, у неё не получилось, пришлось вызвать скорую. Уже в больнице Полине Филипповне ввели успокоительное, оставив там же под надзором врачей. Когда Лиза убедилась, что всё с бабулей хорошо, она вышла из здания направляясь в сторону дома. – А раньше Миша провожал..,— Эхом пронеслось в девичьей голове, пока глаза наполнялись горькими от утраты слезами. время не лечит, оно просто учит жить с болью.