14. Разорвалась голова

Плотную темноту леса сквозь прореди деревьев нарушает свет полной луны. Серебристые лучи не только освещают небольшие участки земли, но и не позволяют страху завладеть душой. Да, Мазаль учили, что куда бы не ступила нога ведьмы, самой большой угрозой на этой территории будет она сама. Но в моменты одиночества и уязвимости она не ощущает себя этой страшной ведьмой до мозга костей. Скорее юной и осторожной колдуньей. Маленькой девочкой, какой была когда-то. Позади хрустит ветвь, собственное сердце ускоряет ход, а на лбу выступает холодный пот. Ощущение чужого присутствия пугает по той причине, что спутника не видно. Друг он или враг? Пройдёт мимо или остановится? Навредит? А может это он её боится? Ангальт выдыхает еле слышно и сжимает руки в кулаки. Страх холодный, липкий, а чувства обостренные. Она с замираеием дыхания ждёт любого изменения в тишине леса. "Хочется проснуться," - думает ведьма и будто прозревает. - "Проснуться! Это сон! Это мой сон!" Но проще не становится. Это её сон. Только вот... с гостем. И гостя этого никто радушно не впускал. Зато теперь Мазаль не боится издавать лишние звуки. Она на своей территории. Кареглазая княжна резко оборачивается в ту сторону, с которой чувствует инородную энергию, и вглядывается в мглу. Из-за состояния сна картинка нечеткая, усилий на фокусировку зрения приходится прикладывать в разы больше. Голова начинает слабо, но мерзко побаливать, будто планирует длительно изматывать. -Кто ты? Из тьмы доносится лишь усмешка без эмоционального окраса. А ещё холод. Мертвецкий. Сырой. -Кто ты? - уверенно повторяет вопрос Ангальт, пусть и понимает подсознательно, что незванный гость сильнее. За спиной возникает ещё один сгусток энергии. На этот раз хорошо знакомой энергии. -Мазаль, проснись, - строго, даже резко произносит появившийся Хосок. Княжна же не может даже посмотреть на наставника, все её внимание прикованно к тьме, за которой прячется кто-то важный. Она уверенна, что важный. -Ангальт Мазаль, сейчас же проснись! -Кто ты? - упрямится ведьма. -Мазаль! Луна меркнет, потоки энергий смешиваются, а опора уходит из-под ног. Мир из сновидений находит свой конец. Мазаль не успевает среагировать, как резко распахивает веки и дергается всем телом. -...заль! Оторваться от кровати не позволяют руки Чон Хосока. Княжна тяжело дышит, глядя на него, а зрачки женских глаз то сужаются, то расширяются в унисон вдохам. -Довольно специфично выглядишь, - с доброй насмешкой подмечает Хосок и вмиг успокаивается. -А? - только и может выдать ведьма. Она осматривает периметр и пытается привыкнуть к новой картинке. Словно действительно минутой назад была в лесу. -Успокойся. Для начала успокойся. Надо прийти в себя, - подхватив ученицу за плечи, мужчина аккуратно приподнимает дрожащее тело, дабы помочь принять сидячее положение. Мазаль автоматически цепляется за его руки словно беспомощный котёнок. Тяжелое дыхание выдает ее растерянность. - Ты не спишь. Ты в реальности. Рядом никого чужого нет. "Чужого" бьёт по ушам. Ангальт морщит нос. Она ничего не разбирает из того бардака, что творится в голове, но чётко чувствует, что это опреление тут явно ни к месту. -Родное, - будто не сама шепчет ведьма. Язык сам повернулся. Губы сами зашевелились. Разум в этом воспроизведении не участвовал. - Кто-то родной. -Аль, - тихо зовет Хосок и слегка поглаживает её по плечам. - Я не буду врать. Личность не распознал, как и настроя, но этот кто-то слишком мощный. Особенно для мертвеца. -Но родное, родное же было, зачем вытащил? - как в бреду быстро произнесла девушка. В душе пробивается росток надежды. Она никогда не ощущала подобное. Будет очень обидно, если Мазаль перепутала, если к ней так и не отозвались ее кровные. Княжна шумно выдыхает. Нельзя погружаться в это сейчас, хоть и хочется пойти по свежему следу. Рядом как минимум Хосок, который явно пришёл не просто так. А ещё над ней витает ворох нынешних проблем: договоры со знатью, мать друга, помолвка Чонгука, попытка вернуться к привычному ритму. -И как ты понял, что я там не одна? - сменила направление темы Ангальт. -Зашёл тебя будить по кое-чьей просьбе, - коротко пояснил Чон. - Тебе было бы трудно проснуться самой. -А если повторится, опять поможешь? - недовольно бурчит Мазаль. - Вечно ты рядом не будешь. -Сомневаюсь, что это скоро повторится. -Но повторится. -Безусловно, - кивает наставник. - Нужно воскресить наши уроки. Сделаем пару тренировок именно во снах. -Считаешь, что у нас будет на это время? - спрашивает девушка и замечает, что дрожь сошла на нет. Хосок применил на ней чары. -Придётся найти, сны - не шутки. -Сны-сны, - недовольно повторяет княжна и вспоминает, что Чон пришёл будить её не просто так. - Кому я нужна? -Имеешь ввиду? - протянул друг. -Реальность, - отвечает быстрее, чем собеседник завершает фразу, Мазаль. - Кто просил разбудить? -Трубецкая, очень хочет с тобой встретиться, причину не сказала, с тобой решила не связываться для отвода княжьих глаз, - быстро рассказал старший. - Не назову её взволнованной, но озабоченной - да. Ангальт ненадолго задумалась. Во-первых: у кого-то "водичка не держится" среди прислуги, иначе как до графини дошли слухи о нахождении Хосока в их родовом гнезде? Во-вторых: какие у неё возникли проблемы? На ум первым приходит одна причина. И причина эта недавно была коронована. -Не так давно он застал меня в саду, когда я проводила собрание, - начала вслух размышлять ведьма. - Все успели скрыться, но он мог успеть уловить отголоски энергии. -Сколько вас было? -Достаточно, чтобы запутаться, - уклонилась от прямого ответа и перешла сразу к смыслу Мазаль. - Но Трубецкая всегда выделяется из толпы. -Согласен, - кивает Хосок. - Её невозможно спутать. -Начал давить моих, как и намекал, - не глядя никуда, усмехается шатенка и сжимает в кулаки ткань простыни. - Значит я давану в ответ кого-то из его. -Тебе не кажется, что сейчас в твоём положении нужно обороняться, а не нападать? -Кто сказал, что я нападу открыто? - глаза Ангальт загораются азартом. - Или что нападу я? -И кого с кем стравить решила? - ловит мысль мужчина. -Сначала поговорю с Трубецкой, надо подтвердить догадки. Если же причина не в братце, то я не стану что-то предпринимать. Возникает недолгая пауза. -Пока не стану. -Только взгляд у тебя говорит об обратном, - подмечает наставник и, кладя указательный и большой пальцы на подбородок младшей, с небольшим усилием поднимает её лицо так, чтобы она смотрела прямо на него. - Что придумала? -Это не касается ситуации, Хосок. -Что придумала? - не отступает Чон. -Позволь я расскажу тебе тогда, когда сделаю половину задуманного. Теперь и у Хосока взгляд меняется. Глаза словно теряют блеск, становятся матовыми. До него дошёл сигнал, который пока невозможно распознать, но реально прочувствовать. -Ты бросишь в огонь все цели ради какой-то одной, верно? - тихо, будто это тайна, произносит Хосок. -Я рискну всеми целями и обязательствами, - выделяя намерение, исправляет Ангальт. - Риск, а не уничтожение. -Без разницы. Все равно ужасно безответственно и слишком рано, - по-доброму усмехается Чон с печальной полуулыбкой на губах. -Но ты же не остановишь? -Я - нет, остановить тебя сможет только один единственный человек, - поджимает губы мужчина. Самого себя хочется исправить. Двое. Ограничить её могут двое, но упомянуть стоит лишь Тэхена. Мазаль опускает взгляд. Да, остановить её может только один из нынеживущих. Но он пока дома и не знает всего. Вычесывает тигра, а может попивает вино, дразнит Юнги. -Не будем заставлять уважаемую женщину ждать, верно? Мне нужно собираться к графине. -Нужно. ------- -Ещё что скажете? - скрещивая руки под грудью, недовольно шипит Мазаль. Перед ней словно два истукана встали два дворецких и не позволяют выйти. На все вопросы отвечая одним заготовленным ответом. -По приказу князя... -По приказу князя вам не велено, мне трижды не велено, - раздраженно перебила и передразнила Ангальт. Она еле сдерживается от того, чтобы не топнуть злобно ножкой. - Я княжна! И я требую пропустить меня. Где-то над головой пролетает злобная невидимая птичка, которая щебечет о том, что княгиня и княжна на разных правах, как первая - она смогла бы оспорить приказ Чонгука. Как вторая... как вторая она стоит уже третью минуту у дверей собственного дома. -Может мне ещё и в сад нельзя? -Во внутренний можно, - раздается мелодичный голос за спиной. Мазаль закрывает глаза и медленно выдыхает. Пришёл. -Какая щедрость, - разворачиваясь, шипит ведьма. Все недавнее смирение и напускное подчинение пропадает, будто его и не было вовсе. Чонгук это сразу подмечает и щурит глаза. Его веселит неудачливая попытка Мазаль сыграть в покладистую и принявшую поражение. Правда сказать: изначально выходило скверно. - Княже, а с чего такие ограничения? -Нужны причины? - приподнимает бровь Чонгук и прячет руки в карманы брюк. Дома он может позволить себе такой жест. -Представляете, - с сарказмом буквально пропевает Ангальт и делает несколько уверенных шагов вперёд. - Если эти причины есть, то я внимательно их выслушаю и покорно приму это решение, если нет, то попрошу более не ограничивать мою свободу. -Свободу? - выделяет из всего сказанного брюнет и осматривает названную сестру с головы до ног. - Твоя свобода регулируется мной. Наружу рвётся невежливое "схуяли", но девушка через скрежет зубов выдавливает на это место нервную улыбку. -Причины, князь, - едко выделяет обращение Мазаль. -Моя воля. "А жениться тоже твоя воля?". Или отдать чужой женщине все то, что принадлежит ей по праву? Ей и ему, если угодно. Впускать невесть кого, впускать а семью, в дом, в свою кровать в конце концов. Нет, Мазаль с ума сойдёт ещё на моменте, когда эта девушка займёт одну из комнат поместья. -Ты мог бы элементарно привязать сюда мой долг за Хосока, - тихо, дабы не слышали слуги, говорит княжна. Как же быстро она сама себя накрутила и убила любой намек на приемлемое настроение. - Мог бы вспомнить день объявления наследника. Мог бы припомнить срыв казни. Чонгук, ты даже не стараешься найти объяснение самодурству. -А ты опять не следишь за языком, - без злобы отвечает мужчина и подходит практически вплотную. По телу ведьмы будто проходит болезненный импульс, который захватывает все, вплоть до ногтей и кончиков волос. Он напротив, пока один. А скоро рядом появится ещё один силуэт. - Если надо куда-то отвезти - отвезу, я, не Намджун, не кто-либо ещё. Одна даже думать забудь. И этот почти женатый бесстыдник говорит ей такое? Как подло при любом случае показывать, что она - его, но отрезать ей возможность владеть им. Причём за спиной, храня все в секрете. Мазаль слегка трясет головой в стороны. Ориентиры сбиты. Она ведь знает, что лучше быть вне зоны доступа Чонгука. Тогда почему думает так, как сейчас? Почему не радуется его браку, как шансу, что останется наконец в покое? Так ли нужен этот покой? Искренне ли желание сжечь мосты? -Это идиотизм, Чон, - пытается взглядом и тоном вразумить Ангальт. Хотя вразумить стоило бы для начала её. -Это необходимые меры. -Это прихоть. -Ты сама просила найти причины. -Блять, - на выдохе вырывается у Мазаль. Больше нет сил даже руки держать, потому они безвольно опускаются вдоль тела. -Ключи от машины, - протягивает раскрытую ладонь Чонгук. Кареглазая уставляется на нее как на диковинку. Он серьёзно? Княжна не моргает, переводит ошарашенный взгляд на мужчину и не верит своим ушам. Может она и ожидала чего-то подобного. Ограничения в переезде - да, но не в перемещении. -А дальше что? - в горле пересохло, говорить получается только тихо. - В комнате запирать начнёшь? Может сразу на цепь посадишь? -Ключи, Мазаль. Ощущается как начало конца. Адекватность в этом доме точно умерла. И раз ей здесь не место, то можно больше не пытаться держать себя в узде. Через открытую форточку в помещение проникает ветер и лёгким прикосновением к женской щеке побуждает её к принятию решения. Ведьма с безумной улыбочкой кладет в протянутую ладонь ключи и не спешит убирать свою. Тепло кожи Чона обжигает её, так пусть и она его обожжет. С этой минуты Мазаль даёт себе волю слова и действия. -Кто ты мне, чтобы запрещать? - поднимает свое лицо к новому князю Мазаль. Она не звучит жалобно, не бросает претензию. Спрашивает будто из любопытства. -Твой старший брат, - склоняется в ответ Чонгук и произносит с полным равнодушием. Старший брат. Старший брат. Старший брат. А старшие братья точно так себя ведут? Старшие братья замуж зовут? Путь и пустословно. Старший брат может увидеть в сестре женщину? А ревновать? Может старшие братья говорят то, что говорит ей Чонгук? В семьях принято оставлять чёртовы метки, которые даже не каждые возлюбленные и супруги решаются друг другу поставить? Мазаль очень и очень сильно сомневается. Так делают только неопределившиеся и жестокие конченные эгоисты. В голове шумит. Из-за внутреннего подобия истерики сложно сконцентрироваться. Ещё труднее будет без невербального диалога, а потому собраться необходимо. Ради трех простых слов. -Я ненавижу тебя. Вслух бы не вышло. Вслух больно до слез. А так проще. Хоть какая-то польза от этой связи. Вдруг Мазаль ловит себя на шальной мысли и пытается преобразить ее образы в слова. Благо, на это есть время, пока Чон бегло осматривает её побледневшее лицо и покрасневшие глаза. М-м, нет, озвучивать смысла нет. Это скорее обезболивающее для себя. С той женщиной у него такой связи не будет. Настоящую искренность Чонгук потратил на свою Звёздочку, только её он пустил в голову. Впрочем, этого утешения мало. Скорее горечи больше. Знать, что тот, кто твой по праву, уходит к другой - подобно смерти при жизни. -Не-на-ви-жу, - все же шевелит губами княжна и, огибая статную фигуру старшего брата, уходит вдаль по коридору. Она не слышит за спиной шагов, не чувствует знакомого запаха поблизости. За ней никто не пошёл. Видимо этот никто начал привыкать к новой реальности. О, если бы она только могла сказать, что знает обо всем! От души назвать подлецом и предателем. Дважды предателем. Если бы только могла... Возможно, один из камней упал бы с шеи. Не помня себя, помня лишь то, что за ней не последовал Чонгук, Мазаль спускается вниз в погреб, где они пили с Юнги и Тэхеном не так давно. Да, возможно, следовало выйти через окно, отправиться к графине своим ходом, без машины. Или разумным было бы пойти к Хосоку, рассказать о заминке и отвлечься на интриги против братца. Но нет. Непреодолимое желание привело вниз. Минуя двери в хранилища с вином, ведьма буквально влетает в ту самую комнату. Здесь звенел смех Тэхена, ковёр будто пропитался запахом сигарет Юнги, но самым сильным воспоминанием в ней остался голос Чонгука. Он пел лишь для неё, никто более не слышал. Он играл только для неё. Он смотрел горящим взглядом. Такой взгляд Чон Чонгук больше никому не дарил. И, не дай Высшие, кому-то подарит. -Надо было сжигать все, придурок, - скалится Ангальт и, схватив пыльную грубую белую ткань, рывком стягивает её вниз. Чёрное фортепиано выглядит в её глазах лучше самого красивого заката, самого долгожданного рассвета, привлекательнее любого явления. Ибо чернь его по цвету точно повторяет окрас радужки Чонгука. Кулак разжимается и ткань небрежно падает вниз. -Если решишь запирать меня, - аккуратно поднимая крышку, произносит девушка. - Запирай здесь. Пальцы совсем невесомо проходятся вдоль клавиш. Она отвратительно играет. Мазаль хватает на самое простое, она неловко переставляет пальцы и ни за что не сможет играть не глядя. Но она обожает слушать и созерцать, как Чон отдаётся процессу. Одна и та же композиция звучит для неё по-разному от любого другого играющего и от Чонгука. У него все получается лучше. Из-под его пальцев музыка выходит живая. Мазаль резко надавливает на три клавиши разом. Только бы не слышать тишину и саму себя. Она не собирается играть. Она пришла увидеть и вспомнить. Отравить себя полностью. Зачем? Может только Высшие и знают. -Я же убью её, Чон, даже если невинную, убью, - сквозь пробивающиеся слезы говорит шатенка. -Сживу со свету, обещаю. Кем бы не являлась. Одинокая слеза падает чётко на клавишу, даже не касаясь кожи. -Вы с дядей овечку волку ведете. А потом будете меня в жестокости обвинять. Ведьма оседает на пол, спиной она опирается о холодную бетонную стену, а плечом о фортепиано. Инструмент будто греет и успокаивает. -Мой же. Я и ее, и тебя, если придётся. От собственных слов волосы на затылке встают дыбом. Можно ли считать правдой сказанное на эмоциях? Можно. -И в кого я такая? - горько усмехается девушка, а в голове посторонний голос насмешливо отвечает: "В папочку." -Ага, - приподнимает брови Мазаль. - Старшие уже и так болтают? Или у меня крыша едет? Карие глаза внимательно осматривают все углы подвала и его потолок. Пустота и серость. Да, голос точно был изнутри. Привычной воронки нет, реальность никак не изменилась. Всё это довольно странно и ново. -Звучит как повод выпить. ------- Шан нагоняет сестру и кладет руку на плечо. Как только Ангальт с убитым взглядом оборачивается к сестре, младшая замечает в ее руке открытую бутылку вина. -Что это? - строго произносит Ли. -Повод разговора явно другой, - уходит от вопроса Мазаль и закатывает глаза. - Мать Хо? -Ангальт, от вопроса не уходи, бутылка какая по счету? -Первая, - откровенно врет девушка. -От тебя несёт так, будто ты сама забродила, - ругается рыжевалосая и, хватая под локоть сестру, ведёт её вперёд. Мазаль следует за ней тряпичной куклой. -Что за хуйня с тобой, сестричка? -Ты видишь то, что я скрывала от вас своим бегством, - язык под действием градуса развязывается, Ангальт больше не стесняется являть истинное лицо. Слабое и нестабильное. Идеальную стойкую и колючую наследницу больше не для кого строить. Утром она об этом пожалеет. -Алкоголизм?! - возмущённо задыхается Шан. -Человечность, - исправляет старшая. - Представляешь, я тоже умею утопать в жалости к себе. -Аль, тебя могут увидеть... -И что? - с безразличием задает риторический вопрос кареглазая ведьма. - Я больше не наследница князя. Я ненадежное звено семьи. Бунтующее такое. А ещё мой любимый женится. Будет хуже, если меня увидят пьяной? Шан с опаской оглядывается по сторонам и закусывает нижнюю губу. -Лисичка, нет рядом никого, - выдыхает старшая. - Я бы не стала так смело выражаться про "любимого". Тем более... тем более пошёл он нахуй. -Аля! -Аля-Аля, - согласно кивнула Мазаль. - Имею право. Так что ты хотела сказать? -Да, про мать Хосока, но не так важно, - тараторит рыжая. -Важно, - отрицает Ангальт. - Я в состоянии воспринимать информацию. Несколько секунд младшая сомневается, это буквально написано у неё на лице. Но, глубоко вздохнув, все же решается рассказать. Мазаль и вправду выглядит вполне вменяемой. Пусть и откровенно хмельной. Трезвая Ангальт настолько умиротворенной не бывает. -Поговори с Чоном, пожалуйста, - заговорческим шепотом начала княжна. - Я понимаю, что госпожа Чон сильно провинилась и все заслужила, но она его мать. -О чем я должна поговорить? - не понимает Мазаль и делает глоток прямо с горла бутылки. -О ней, - акцентирует Ли. - Хосок ни разу к ней не зашёл. Гук перевел её в темницу из комнаты, даже туда не пришёл. Его мать его ждёт и хочет увидеть напоследок. -Хосок знает, что он делает. -Он её сын, он пожалеет, - настаивает на своём Шан. -Он не только её сын, он наследник своего рода, - напоминает старшая сестра. - В тебе говорят чувства. Эти чувства могут только навредить и ему, и нам. -Почему в тебе они молчат? Другие голову заполнили? - выпаливает ведьма и прикусывает язык. - Прости, но это с твоей стороны крайне эгоистично. У тебя трудный период, но у друга не проще. -А я когда-то была образцом доброты и самоотдачи? -Всегда, Аля. Всегда. Слово отпечатывается где-то на подкорке, а ведьма отходит от сестры и движется туда, куда собиралась. К закату. -Мазаль, я верю, что ты услышала меня! -Ага. -Аль, мне пойти с тобой? - кричит в спину Ли, дабы сестра точно все чётко расслышала. -Ни в коем случае, - подняв руку вверх и отрицательно покрутив указательным пальцем в воздухе, ответила ведьма. Хочется продолжить самолечение в одиночестве. Долго же она просидела в подвале, надрываясь пела песни и использовала бутылки вина как микрофон. Она даже смогла не позвонить Тэхену и не просить её забрать со слезами на глазах и щеках. И сейчас сможет упрятать свои страдания. Мазаль тошно от одного их наличия, а если ещё и другим являть? Кошмар. Та же Шан уже увидела и услышала слишком много. -Всегда, Аль, - шепчет рыжеволосая, опустив взгляд. - Ты всегда была образцом. Только сестра этого не слышит. Окно в пол в конце коридора является единственным источником освещения и выглядит как дверь в другой мир из-за того, что четко посередине виднеется оранжевое солнце. В детстве и юношестве Мазаль очень любила бегать вдоль по этому коридору. Прямо в объятья солнцу. И не только солнцу. Дорожка тёплого солнца согревает душу, именно она, а не выпитый алкоголь. Ангальт небрежно сбрасывает с ног туфли под пристальным наблюдением сестры и идёт вперёд будто привороженная видом. И почему солнце далеко? Почему в этот тёплый сгусток нельзя войти и раствориться в нем полностью. Мазаль так замерзла. Замерзла изнутри. На улице ведь жара, почти зной, невозможно продрогнуть. Ноги касаются голой земли и дышать становится легче. Природа будто прикосновениями пытается утешить ведьму, посылает нежный ветер, что поднимает вверх кудри и очерчивает фигуру. Так приятно. Практически безмятежно. Но надолго ли? Нет. Мазаль прижимает подбородок к груди и кусает губы до крови. Эмоции, застрявшие где-то под рёбрами, начинают щекотать изнутри и просятся на выход. Резко княжна запрокидывает голову назад и смеется в полный голос. ------- Хосок выходит в сад и практически сразу понимает в какую сторону ему двигаться. Всплески внутри Мазаль оставили свой след в воздухе. Было ожидаемо, что найти её не составит труда. Шан достаточно доступно объяснила состояние сестры. Пройдя пару метров, потомок вампиров замечает на бортике выключённого, но наполненного фонтана, пустую бутылку вина. Чон ускоряется, а после и вовсе переходит на бег. Не зря. Метернувшись под нос, он рывком вытаскивает бывшую ученицу из-под воды и трясет так, что та начинает недовольно шипеть и отталкивать его. -Семнадцать, Хосок! Я досчитала только до семнадцати! Я не топлюсь! -Да кто знает твою дурную голову! - по-настоящему испуганно восклицает Хосок. -Ну не в фонтане же самоубиваться! Я бы красивее место выбрала! -Ты меня с ума сведешь, - на выдохе произносит Чон и отпускает девичье тело. Сам же он садится спиной к ней на бортик. Мазаль аккуратно опускается обратно в воду, на этот раз она садится на колени и опускает локти на перегородку. С волос бежит вода, а ветер ощущается прохладнее, чем был. Как быстро порой летом жара уступает место прохладе с заходом солнца. Отрезвляет. Вниманием Ангальт завладевает небо. Лучи уже едва окрашивают небо. Оранжевый и жёлтый цвет начинает сменяться на красный и розовый. Девушка засматривается и не решается заговорить. Но заговорить надо, сначала о себе, потом подвести к госпоже Чон. -Что я сделала не так? Хосок молчит, позволяя продолжить. -Во всем слушала, где надо - молчала. Даже не так, Хосок, я молчала больше, чем надо, думала, что за это мне воздастся. Думала, что если проявлю покорность и смирение сейчас, то получу все желаемые ответы потом. И ради чего был этот спектакль? Пассивность и ложное умиротворение лишь сильнее насторожили наставника. Для его Мазаль это слегка противоестественно. -Мазаль... -Ради чего? Скажи хоть ты, как тот, кто знает обо мне достаточно много и видит всё со стороны. Может я ошибаюсь, может я чего-то не замечаю. Может стоило бунтовать и требовать? -Ты была умным ребёнком и все делала верно. -Верно? Но я осталась ни с чем и даже не знаю откуда пришла. Кто моя мать? Хосок, мне настолько все это надоело, что я хочу лишь узнать кто меня родил, хотя бы это. Пусть это и звучит, как последнее желание, пусть им и является. Но это честно. В голове у Ангальт сейчас не возвращение власти, не выполнение обещаний, не месть или пакости. Ей важно не отдать свое, даже если придётся умереть. А перед смертью было бы славно узнать главный секрет своей жизни. -Я не знаю, кто твоя мать, но, - неуверенно, словно стоит на пороге чего-то важного, произносит Хосок. Ему стыдно молчать, и стыдно было слишком долго. Сейчас, когда он вот-вот лишится своей матери, хочется помочь обрести её своей любимой маленькой княжне. Ведь теперь он осознает всю тяжесть потери родителя, пусть и теряет в осознанном возрасте и одного. Пусть и не имеет тех самых классических отношений матери и ребёнка. Помочь можно единственным способом. Рассказать о том, что знает. -Но? - подталкивает Мазаль без особого энтузиазма. В ней притупились чувства и не горит интерес. А разум отказывается анализировать чьи-то слова. Полный штиль. -Я знаю, кто твой отец, княжна.