Часть 14

раз они больше не удивляются моему больному стону, значит не нуждаются в моих стихов исполнении. а если ты и выберешь войну, я там стану лекарем. я теперь никому больше не смешна и подслушивая мой мотив, у них слеза просится, то ли дело. а значит я имею права, прийти доктором твоего тела. @Анна Лукщук

***

Ведя рукой по постели, она знала, что его нет. Она, мать его, чувствовала. Приподнимаясь на локтях и нащупав свою палочку, призвала одежду. Надо проснуться. Сколько она пролежала? — Уже уходишь? Вздрогнув от неожиданности, она обернулась. Малфой вышел в одном полотенце после душа. Растрёпанные влажные волосы, точёный торс. Капля медленно, нерасторопно бежала вниз с его шеи, огибая ключицу. А Гермиона смотрела жадно, запоминая каждую деталь. Ловя эту каплю взглядом. Прокашлявшись, пришла в себя только когда Малфой сел рядом, прикуривая от палочки. — Ты язык проглотила, Грейнджер? — Я думала, ты ушёл. Тихо, но прямо. Что ей стесняться? Они взрослые люди и вообще у неё просто давно ни с кем не было. Блять, вообще никогда не было такого секса. — Ты хотела, чтобы я ушёл? Серые глаза смотрят прямо в душу, доставая все последние эмоции, что она хранила. Это невозможно, он выворачивает её изнанку. Достаёт всё запретное, что она прятала ото всех за маской праведности. — Не знаю, — честно. Она ещё ни разу ему не врала. Он знает, ценит, — Дай одну. Протянув руку, ждёт, пока он вложит ей сигарету, но он не спешит. С издёвкой смотря, Малфой подогнул колено, ставя на него локоть. Что он сейчас услышал? Грейнджер просит у него прикурить? Проигнорировав настойчивый взгляд, передаёт ей сигарету, подкуривая палочкой. Гермиона, завёрнутая в одеяло, придерживает его на груди, не открывая большего, затягивается первой партией дыма. Медовые губы плотно сжимают кончик и отпускают, выдыхая всё. Эмоции, чувства, ту ночь. Сейчас нет Министра магии и акционера. Нет Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя. Просто два человека после бурной ночи курят в постели на белоснежных простынях, растворяясь в тишине. Им не нужны ярлыки возлюбленных, любовников, врагов. Им нужно ещё пять минут спокойствия. Даже если они нашли это в друг друге. Молча одевшись, Гермиона застелила остывшую простынь и, ощутив холодную руку Малфоя, аппарировала вместе с ним, оставляя ночь, а теперь уже и отель во вчерашнем дне.

***

В доме за лесом кипела жизнь. Не проходило и минуты без происшествий. Звонким хлопком отозвались стены комнаты от пощёчины. Лишь смотря исподлобья, он мог ей угрожать, и она это знала, умело пользуясь. — Это твоя ошибка, Забини. Словно змея шипела Норт. Ни о каком терпении не шло и речи. Он позволяет себе слишком много. — Это не я отрубил эту херову руку, — доходчиво, сдерживаясь из последних сил. Она сводила его с ума. Им просто опасно находиться в одном помещении наедине. Когда Поттер увидел руку, был мягко говоря в шоке, но спрашивать не стал. Меньше всего ему хотелось вникать в подробности. Пообещав, что поможет чем сможет, удалился с Паркинсон в комнату, что они с Малфоем делили в качестве кабинета, удалять кольцо. Дверь с негромким щелчком открылась, пропуская юношу вперёд. — Мисс… — Закрой дверь, — рычал взбешённый Забини. — Не смей им командовать, — парировала не менее взволнованная Норт. Они не заметили, как дверь закрылась за Хьюго так же быстро, как и открылась ещё после первых фраз. — Научи свой хвост манерам. — За собой следи. Ударив Забини в плечо, она уже развернулась уйти, как кольцо пальцев обвилось вокруг её руки мёртвой хваткой, разворачивая к себе. Ни сантиметра воздуха. Стоя вплотную, Норт потеряла весь пыл, что был парой минут назад, в отличии от Забини. Наклонившись вперёд, он не давал ей возможности отступить. Их разделяли сантиметры и трезвая голова. Она перестала дышать. Он видел, как она волнуется, и его как никогда забавляла её реакция. Оставляя выдох горячего воздуха на её губах, он скользнул носом по щеке, наклоняясь, убирая волосы от уха. — Ещё раз ударишь, и я отвечу. Легко шлёпнув руками по бокам её бедёр, он ушёл, оставляя Норт одну давиться собственными чувствами.

***

Собравшись за столом вечером, даже Паркинсон стало неуютно находиться в обществе окружающих её людей. Хьюго расставлял последние тарелки, казалось бы, не обращая внимания на царившую вокруг атмосферу. Нарезая фрукты, нож, громко звякнув об поверхность, упал на пол, укатившись к столу. Нагнувшись, Малфой поднял остриё, передавая назад в руки Паркинсон. — Слава богу, я уж начала думать, что вы все мёртвые. Выкинув нож с грохотом в мойку, всунула тарелку Гарри, что еле успел её перехватить. — Хьюго, что-то произошло? Обойдя оценивающий взгляд, он поправил очки свободной рукой, передавая Гермионе салатницу. — При мне — нет, мисс. — Гарри? Выглянув из-за тарелки, Поттер, вздёрнув носом, поправил очки. — Я всё время был с тобой. От обессиленного выдоха слизеринки Гермиона не выдержала, рассмеялась. Всё, это клиника. Она не может остановиться. Смахивая слёзы, ловит недоумённые взгляды, но ей так плевать. — Хьюго, я запрещаю тебе приносить ей новые книги. Они плохо на неё влияют. — Это ты на меня плохо влияешь, Малфой. Прежде, чем она успела понять, что сказала, Малфой снабдил её самой ужасной эмоцией, на которую мог. Победой. Дьявольская ухмылка и горящие глаза заставляли щёки Гермионы гореть пуще алого. Надо успокоится. Если она сейчас не вздохнёт, то расцарапает ему лицо. Раз. Два. Выдох. Три. Четыре. — Опять Хьюго, я ничего не далю… — покачал головой парень. — А причём тут Хьюго? Какое право вы имеете везде его приплетать? — вилка стукнула по столу, покидая руку девушки. Вдох. — Может потому что он лезет, куда не надо? — Кто бы говорил, Забини! Пять. Холодная ладонь кольцом обхватила её голень под столом. Впечатав взгляд в серые глаза, она тихо выдохнула, пытаясь освободить ногу. Шесть. Словно дьявольские силки, он затягивал её в свой омут, не давая шанса выбраться. Сжав ещё крепче ногу, дёрнул её на себя так, что ей пришлось ухватиться ладонями за край стола. Шум от стука и звон столовых предметов отпечатался для неё слишком громко. Гермиона буквально подавилась воздухом. Молясь всем богам, понимает, что никто не обратил на них внимание, продолжая ругаться. — Что ты творишь? — ей уже не привыкать угрожать шёпотом. Проигнорировав, Малфой продолжал оглаживать её икру, поднимаясь и спускаясь. Семь. Подцепив её лодочку, стянул её, ставя ногу себе на колено. Восемь. Она не может дышать. Решив, что именно из-за недостатка кислорода в её голову пришла такая идея, разрешила себе противостоять. Что теряю? Ровно самоконтроль. Ни больше, ни меньше. Скользнув по мужскому бедру, поняла, что Малфой больше не держит её руку. Встречаясь с ним глазами, ничто не доставляло такой радости, как видеть его огонь. Горит и ждёт, как далеко сможет зайти. Нарезать бифштекс, аккуратно выводя ровные линии, целое искусство, в то время как нога медленно устроилась между бёдер Малфоя, начиная выводить такие же чёткие движения: вверх-вниз, слегка надавливая. Лишь для желанного эффекта. А он, чёрт возьми, есть. Драко смотрел неотрывно, продолжая свою игру. Дико. С животным азартом, что приятно отзывался в низу её живота. Опустив стакан на стол, рука скользнула вниз, накрывая её ногу, ведя самостоятельно. Знаешь, Грейнджер, ещё никому не довелось вызвать у меня стояк прям за столом. Щёки заалели от голоса в голове. Чёткого, мурчащего. Запомни это, Малфой. Потому что она запомнила. — С меня хватит! Поттер, сделай уже что нибудь! Спокойный до этого Гарри хлопнул по столу так, что, вздрогнув, Гермиона резко выдернула ногу, ударяясь коленом о стол, чем вызвала смешок со стороны дьявольской ухмылки. Найдя свою обувь на ощупь под столом, встала, обходя Драко, к Забини. — Хьюго, я видела камеру в подвале. Можешь принести с Блейзом? А то она тяжёлая. Мирно улыбнувшись, она подтолкнула адвоката к выходу. — А ты им не поможешь? — совершенно невинно. Так с ним и надо. Сегодня её пьедестал. Ухмыльнувшись, Малфой не мог сдержать эмоций. Она умела его задеть. А он позволял. — Встретимся в холле. Погода не радовала своим весенним трепетом. Дождь лил с утра до вечера. Надежду на лучшее, солнечное завтра давал лишь прогноз погоды с красивой девушкой по телевизору. Собравшись в холле, уже давно выпустившиеся школьные знакомые и ныне бывшие враги, ждали мужчин, что явно задерживались в подвале дома. — Если он что-то сделает Хьюго, я убью его. Усмехнувшись, Малфой налил виски, передавая первый стакан Поттеру. — Всё, что он может с ним сделать — это изнасиловать. Вот это искры в вашем любовном треугольнике. Уф. — Малфой! — Гермиона, — отсалютировав бокалом, он залпом его осушил, заполняя язык кусочком льда. Гермиона это отметила. Просто для себя. Просто не в первый раз. Поднявшиеся мужчины поставили камеру перед диваном, и Хьюго начал её настраивать. — Вот это раритет, — удивился Поттер, протирая запотевшие от камина очки. — Готово. Все заняли свои места. Сидящий Малфой дёрнул на себя Гермиону, заставляя сесть рядом, не обращая внимания на недовольный взгляд и тихое «можно было и мягче». Пэнси устроилась около Гарри на подлокотнике дивана, изящно положив руку ему на шею, смущая героя войны, что выдавали покрасневшие уши. Рядом, на кресле устроилась Норт с дымящей сигарой, наблюдая, как Забини с Хьюго облокотились по бокам от неё на подлокотниках. Щёлк аппарата. Их время замерло. Осталось на маленькой колдографии, запечатляя три секунды из жизни. Забрав свежий снимок, Гермиона убрала его в сумку, подготавливаясь к завтрашней поездке.

***

И она была права. Снова. В сотый раз. Погода была на её стороне. Надев лёгкий белый сарафан на бретельках, чувствовала себя как никогда легко. Сегодня она не позволит себе думать ни о чём, кроме семьи. Даже Малфой не испортил ей настроение. Она просто его сегодня не видела, даже за завтраком. Может у него дела, работа, да не важно. Не сейчас. Трёхэтажный дом на Хампстед-Гарден-Саберб одним лишь своим видом вызывал в ней тысячи эмоций, что обычно заканчивались слезами. Приходя сюда, она не могла ничего рассказать своим родителям. Её жизнь скучна и обыденна, но не теперь. Пока у неё есть возможность, она её не упустит. Просто вдохнуть и сделать шаг. Звонок отдаётся в сознании слишком громко. Дверь открывает стройная фигура женщины в возрасте. Улыбаясь, она пропускает Гермиону в свой дом. — Здравствуй, милая. Мы так тебе рады, — она больше не плачет, обнимая свою мать. Однажды так оступившись, запомнила навсегда, что больше такого не повторится. Высекла на подкорке мозга. Они не должны это видеть. С лестницы спустился мужчина. Седина ему шла. Вспоминая контраст с той половиной года, когда она приезжала, её было меньше. Время течёт неумолимо. Они стареют, она взрослеет. А кажется, вот недавно скатывалась с этой же самой лестницы в папины объятия, под бурчание мамы. Когда не было войны, Хогвартса, ей было шесть, а родители не были чужими людьми. — Здравствуйте. — Здравствуй. Рад тебя видеть. Пойдёмте за стол. Запах маминых блюд. Её любимая запечённая картошка с грибами. Глаза предательски начало щипать. Сев за стол, родители стали расспрашивать о жизни, почему мало писала, как дела на личном фронте. А отвечать хотелось всё меньше. — Мы расстались с Рональдом, — опустив глаза в тарелку, перекатывала помидор из стороны в сторону, — Он мне изменил. — Боже, милая. Ну ничего, ты девочка умная. Одна долго не будешь, — подмигнув, мать встала из-за стола. Звонок в дверь разбил всю иллюзию, что образовалась за пару минут. — Вы кого-то ждёте? — Нет, — пожал плечами отец. Не успев съесть несчастный помидор, вилка замерла, так и не коснувшись губ. Малфой в обычной одежде из чёрных джинс и белой тенниски, стоял в проходе кухни, одаривая женщину улыбкой. Расхваливая врученный букет, она пошла хвастаться мужу. — А ты мне такой не дарил. Присаживайтесь, пожалуйста. Пожав мужчине руку, он сел рядом с Гермионой как ни в чём не бывало. — Не представитесь? Сердце Гермионы сделало кульбит, не собираясь возвращаться на место, в привычный ритм. — Я Драко Малфой. Мужчина Гермионы. Всё. Это была точка. Подавившись воздухом, она как рыба лишь открывала и закрывала рот, не в силах что либо произнести. Что он творит? Какое право имеет врываться в её жизнь? Но всё, что она сейчас может — это натянуто улыбнуться родителям и подыграть. Но лишь здесь. Тебе конец, Малфой. — А я тебе тут говорю, что долго одна не будешь. Вот и правильно. Рон мне не нравился, честно говоря. Он даже не приезжал никогда с тобой, а тут молодой человек, вот. Ставя земляничный пирог на стол, Гермиона снова натянуто улыбалась. Все скулы сводит. Она плохая актриса, зато Драко во всей красе. В своей эйфории завоёвывает внимание. — Я беспокоился, как она доберётся домой. — Правильно, молодой человек. В наше время столько убийц, вот недавно в новостях предавали… Теперь он захватил внимание её отца всего парой фраз. Нет, так не должно быть, это её дом, её родители и её чёртово время с ними. — Как вы познакомились? Гермиона о вас не упоминала. — В Лондоне. — В Америке. Они попали. Встретившись взглядом, Драко уловил её эмоции, беря на себя ответственность. — Мы встретились в Лондоне, я приезжал туда для работы. А отношения начали в Америке, когда тут уже вызвали Гермиону. Его улыбке и самоуверенности нельзя было не поверить. Гермиона должна признать. Несмотря на наличие Малфоя за её семейным столом, всё прошло хорошо. Она успела пообщаться со всеми, показывая свежий снимок, новых друзей, миссис Грейнджер. Драко не встревал. Смиренно ждал её, разливая папин виски. Он не винил её. На этом месте сам бы поступил так же. Радовался, что мать жива и помнит его, иначе бы он не смог справиться с последствиями войны. Семья стала для него отправной точной. Единственный человек. Подавая сумку Гермионе у дверей, попрощался и вышел ждать её. Столько, сколько потребуется. — Что это было, Малфой? — кареглазая фурия налетела, не успели они отойти от дома. — Пришла сюда, чтобы тебя с ними грохнули прям в этом же доме? — никакой снисходительности. Ледяной тон прошибал насквозь, но она уже привыкла. Его смена маски настолько быстра, но она знает их палитру. Выучила Драко Малфоя, чтобы не было больно. — Грейнджер, я уважаю твоё рвение ухватиться за ниточку прошлого в лице родителей. Но они не знают тебя. Ты просто дальняя родственница. Я же прав? Представь их удивление, когда к ним ворвутся люди Бирна. Он задел за живое. Снова. Правдой. Почему она об этом не подумала. — Ты пришёл только ради этого? Просто скажи что-нибудь. Соври. Разбей до конца, чтобы я возродилась заново. Но он молчит. Просто смотрит на неё. Наверное, это был первый взгляд, который она не поняла, но знала одно — маски не было. — Я иду войной на войну, Гермиона. Я не могу сказать об уверенности в завтрашнем дне. Ты кидаешься в огонь, принципиально игнорируя спасателей. Глаза под светом фонаря горели неприкрытым любопытством. Он понял не так давно, что именно это чувство всё чаще напоминает ему о ней. Любопытство при бегущей гриффиндорке в совятню. Любопытство при взгляде девушки на обвинённого подсудимого. Любопытство при мысли, о чём она думает сейчас, глядя на него. Это будет её ошибкой. Она знала, что та капля разливом приведёт к морю. И она тонет. Захлёбывается водой. Теряется в тумане. Но перестала бороться за жизнь. Она сошла с ума вслед за ним. Всего за пару дней. Одну ночь. Чёртову жизнь. — Да, Малфой. Потому что если ты будешь гореть, я буду твоим спасателем. И больше не надо. Дальше лишнее. И прежде чем ее мысли успели вернуться, руки его обвились вокруг нее, уверенно и крепко. Она почувствовала, что почва уходит из-под ног, и что-то теплое обволакивает ее, лишая воли. Малфой запрокинул ей голову и, прижав к себе, поцеловал — сначала нежно, потом стремительно набирая темп, заставившей ее прижаться к нему, как к единственному кислороду. Его язык жадно раздвинул ее дрожащие губы, по нервам побежал ток, будя ощущения, которых она раньше не знала и не думала, что способна познать к нему. Разрывая поцелуй, красная от жара эмоций, впервые жалела, что не холодно. Ванна со льдом не помешала бы. Ей надоело думать. Можно она хоть немного будет просто чувствовать. Пока ещё может себе это позволить.