Часть 4

Наступил рабочий день. Бренди сегодня был особенно взволнованный — настал момент отдавать письмо. Он особо не завтракал, просто выпил чашку кофе. Аппетита совсем не было. Не смотря на вчерашний конфликт, парень поехал со своим братом на студию. У него особо выбора то и не было, денег не было даже чтобы заказать такси. Сердце Бренди бешено колотилось в груди, когда он крадучись пробирался по коридорам студии. В руке он сжимал заветное письмо, перевязанное тонкой алой лентой. Каждый шорох, каждый скрип половиц казался оглушительным в тишине. Добравшись до шкафчика Коди, он помедлил, глубоко вздохнул и быстро просунул письмо внутрь. Мгновение он стоял, прислушиваясь, а затем, словно ошпаренный, бросился прочь. Съемки вот вот начнутся. Через пару часов, во время перерыва, Брендон, делая вид, что роется в своем шкафчике, украдкой наблюдал за Шпин. Ее яркие зеленые волосы, обычно собранные в замысловатую прическу, сегодня были распущены и водопадом ниспадали на плечи. Она, как всегда, была центром внимания: ее звонкий смех разносился по всему коридору. Вот она подмигнул и показала язык своему напарнику Стиву, который знал её уже много лет.  Он стоял рядом с ней, высокий и статный мужчина. Брендон чувствовал, как в душе поднимается волна ревности. Хотя он знал, что он был ей как старший брат, хотя больше как отец. Они что то активно обсуждали.  —«Наверно, что то связанное с готовкой»— подумал бедолага  Внезапно смех оборвался. Кэндис достала из шкафчика его письмо. Сердце парня замерло. Она развернула его, пробежала глазами по строчкам… и презрительно фыркнула. Ярко-зеленые кудри упали на лицо, скрывая на мгновение выражение ее глаз, но парень и так знал, что там — смесь недоумения и раздражения. — Madre mía, — пробормотала она, быстро пробегая глазами по строчкам. — Что это за… романтическая поэма? Посмотри, что этот меланхоличный идиот мне подсунул, — Коди с усмешкой протянула письмо Стиву. Её зубы засияли в дерзкой ухмылке  Стивен, облокотившись о стену, наблюдал за ней с лёгкой улыбкой. Он был выше Шпин почти на голову, и эта разница в росте еще больше подчеркивала ее миниатюрность и хрупкость, которая, впрочем, была обманчива. Девушка обладала взрывным темпераментом, который вот-вот проявится. — "Твоя улыбка ярче солнца…" — с издевательской интонацией прочла Коди вслух. — «Серьезно? Он сравнивает мою улыбку с солнцем? В Андалусии солнце жарит так, что мозги плавятся!» Стейк расхохотался. — «Дай угадаю, дальше он сравнивает тебя с луной?» — «Хуже!»— Летиция фыркнула, закатывая глаза. — «С утренней звездой! ¡Que cursi! Какая, к demonios, утренняя звезда?! Я сплю до полудня!» Она скомкала письмо в тугой шарик, продолжая свою язвительную тираду: — "Источник невыносимой тоски…" — передразнила она Брендона, — «Какая тоска? Он меня видел всего два раза в буфете! Первый раз я брала чуррос, а второй — тортилью! Он, наверное, влюбился в мой аппетит!»  Писатель напрягся, стараясь не пропустить ни слова. — "Твой голос — моя самая главная муза" — прочитал стейк  с наигранной патетикой, — «Боже, какая банальщина!» — «Я же говорила, что он не в себе! »— воскликнула Кендис, ее голос, обычно такой мелодичный и яркий, сейчас звенел от раздражения. Ее невысокий рост ничуть не умалял ее дерзкого нрава. Она скомкала письмо и бросила его в мусорную корзину. Она резко повернулась и, цокая каблучками, пошла прочь, оставив за собой шлейф цветочного аромата. — «Этот tonto думает, что пара рифмованных строчек сделает меня его музой? ¡Qué iluso!» — воскликнула она, гордо вскинув голову. — Пусть лучше сосредоточится на своей актёрской игре, а не на писанине этих сентиментальных глупостей! Внутри него все оборвалось. Слова Шпин, словно острые кинжалы, вонзались в его сердце. Он чувствовал себя униженным, разбитым, растоптанным. Все его романтические мечты разлетелись вдребезги, оставив после себя лишь горький пепел разочарования. Bo zaraz się uduszę…