Глава 7. Непредвиденность

      И вновь получив пару возгласов со стороны мамы, девочка осталась дома на две недели, в качестве наказания. Теперь она должна убираться в комнатах, поливать грядки и кормить лошадку Искорку.       Её лошадка была прекрасной, грандиозной и ласковой. Искорке всегда нравилось водить повозку и есть свежую траву по утрам. Но помимо этого, ей нравится, когда гладят мягкой щеткой по ее шерстке. Особенно, когда это делала все Роза, но та лишь периодически возмущалась.       Девочке хотелось как можно скорее избавиться от поручений матери, но когда наступало время обеда, Падма лишь вздыхала.       — Ладно, на этом все, отдыхай. Но не убегай со двора, я тебя уже знаю.       За эти дни, отцу пришлось убрать лестницу под окном Розы, чтобы та больше не выбегала на улицу. Когда выглядывала в окно, девочка то и дело встречалась со взглядом матери, а та только махала пальцем и лукаво улыбалась. Но дочка лишь творила грустную гримасу. Ей так хотелось попросить у Падмы хотя бы на пять минут выйти погулять. По её взгляду можно было прочесть этакое: «Даже и не проси. Знаю я тебя!». Коварная и злопамятная. Но любимая и самая лучшая мама.       Первые дни ее наказания проходили очень долго. Будто кто-то замедлил время с помощью чародейства, как делали многие волшебники из любимых сказок. Кстати, о волшебниках.       В один из дней, Падма попросила свою дочку протереть пыль в семейной библиотеке. Но когда девочка очутилась там, она думала, что уборка займет всего-лишь пару часов, но… застряла там на целый день. Ей было интересно найти на полках необычные и взрослые книги о магии, хотя бы узнать значение одного слова: «Анимагия», что слышала от загадочного Даниэля. Но это было безуспешно. Вечером мама решила проведать дочку, как обстоят дела в библиотеке. Вместо чистой уборки увидела спящую Розу на стопках книгах и с нетронутым ведром, наполненным водой. С того момента мама больше не просила убираться там.       Помимо поисков этих книжек, девочка никак не могла уложить свои волосы в порядок. Каждый раз, после купания, ее волосы высыхали и приводились в настоящий беспорядок. Даже мази от бабушки не помогали с этой проблемой и расчески тоже! Она начала подозревать в том, что мальчик наколдовал волосы… И хорошо, что никто не видит её в таком состоянии. В какой-то степени она была рада, что сидит дома, но тоскует по свежему воздуху.       Розалия размышляла о последней встречи с этим Даниэлем, что видела его последний раз неделю назад. Она представляла у себя в голове темный образ, хитрый взгляд и те самые проблески на его глазах. Глаза, что могли окунуть человека в самое глубокое дно, почувствовать нотку холода и одиночества, узреть в них что-то волшебное, чудесное. Ей почему-то хотелось взять перо, свой любимый блокнот и писать о своих мыслях и чувствах, которые испытывает последнее время. Сейчас было время обеда, так что она с удовольствием села за стол и открыла блокнот.       Аккуратно окунув кончик гусиного пера в чернила, рука самовольно двинулась к листу. Движения выводили плавные и тонкие линии, которые вскоре воплощались в буквы. Буквы в слова, а слова в абзацы.       Она всегда любила писать о чем-то, что её вдохновляло, будь то обычное пение птиц или нахождение необычного цветка. Но сегодня ее вдохновило совершенно другое. Другое, о чем понимала только она. Движения рук были на плаву, а ноги покачивались под стулом, а глаза внимательно изучали написанное. На лице проскальзывала улыбка, когда она видит, что ее страницы заполнялись её мыслями. Настоящими мыслями.       На секунду остановившись, она решила подумать, а с чего это вдруг она начала писать некие записи про мальчика, которого в жизни видела только один раз? Почему он залез в её голову и ни с того, ни сего заполнил мыслями о себе? Вспоминая себя в зеркале в лохматой прическе, она резко надула губы.       Будто Даниэль специально решил так поразвлечься, воспользоваться её доверием и наивностью. Поиздеваться. Роза начала перечитывать слова, что недавно написала и скривила лицо.       — Роза Де Лавуан, до тебя кто вообще писал всю эту чушь? — задала вопрос самой себе.       Она слегка махнула пером, и чернила натворили кляксы на ее блокноте. Кажется, слегка переборщила с жидкостью. Теперь в некоторых местах слова были полностью замазаны пятнами.       — Прекрасно. Даже стало как-то лучше.       Роза вздохнула и потянулась на стуле. Глаза направились на небо, где летали душистые, белые облака, а на улице эхом разносились детские голоса и лаяние собак. Эх, если бы она не ушла гулять под дождем, то сейчас бы собирала цветы на поле. Но вместо этого она сидит взаперти дома. Но даже так, она бы и не встретилась с Даниэлем… Не увидела бы чародейство, что окружало её тогда! Не видела бы того самого котика, побега и…       — О, нет, опять мысли о нем, да сколько можно?!       Она завертела головой и волосы вновь распушились. Руки потрогали локоны и Роза вновь стукнулась лбом об поверхность стола. Прозвучало гудение и хныканье.       Роза встала со стула и ушла из своей комнаты, отправляясь к бочке с водой. Шагая по ковровым дорожкам, она услышала незнакомый женский голос со стороны комнаты матери. Диалоги с восклицанием и восторгом обрушились на девочку волной любопытства. Беспорядочные волосы подождут, время проповедовать новых гостей! Подходя к двери, она с легкостью отворила её. Перед ней украшалась большая комната с цветами различного вида и ухоженной зелени. В углу стояли бочки с огромными букетами цветов, что Падма собирала их на днях, пока Роза мыла полы в её мастерской.       Да, эта комната и есть чудотворная мастерская её мамы. Все свое время, эта женщина творила своими руками прекрасные композиции из цветов, но вместо этого, заметила, что Падма сидит на кресле-качалке и с легкостью вышивала на ткани. На столе лежали сотни, нет, тысячи бутонов свежих цветов. А когда Роза ещё шире раздвинула дверь, то увидела необычную высокую девушку с русыми волосами в длинной наволочке.       — Ой!       Этот певчий и приятный голос раздался со стороны гостьи. Мама повернулась к дочери и мило улыбнулась.       — А, Роза, заходи. Ты нам как раз и нужна.       Девочка осталась на пороге и своими большими глазами рассматривала гостью. Та только широко улыбнулась и всматривалась на прическу девочки.       — Роз?       Дочка заморгала глазами, будто очнулась ото сна. Падма остановилась вышивать и лишь хмыкнула.       — Твои волосы лохматые? Они вообще видели сегодня расческу?       — Ну, мама! Да как я могу избавиться от этой проблемы, если мне ничего не помогает? — начала копаться в волосах дочка, хватаясь за кончики локон и выставляя их напоказ. — Вот недавно они были нормальными, а сейчас то же самое происходит!       — Ладно, я тебя поняла, но не об этом сейчас. — слегка наклонила голову на бок Падма, — Кстати, познакомься с ней. Её зовут Констейшон.       Девушка мило помахала Розе рукой, всё также оставаясь на месте, а дочурка внимательно всматривалась на каждый участок красивого тела гостьи. Лавандовые глаза пристально вглядывались в её, будто пытаясь найти что-то подозрительное. Констейшон начинала нервничать, от того, почему Роза молчит и пробивает взглядом.       — Хе-хе, Розалия, мне очень приятно с тобой познакомиться! — девушка пыталась улыбнуться, но вышло довольно криво. — Твоя прическа очень даже милая!..       Розалия начала кружится вокруг неё. Мама продолжала вышивать, как ни в чем не бывало, а гостья в недопонимании, наблюдала за лохматой малюткой. Такое чувство, что Роза дышит ей в пупок. Но вскоре ей начало нравится её озорство, от чего расплылась в широкой улыбке.       — Спасибо. — фыркнула Роза, пожав плечами. — Я даже не знаю, как это получилось. Будто волосы сами начали жить своей жизнью, не думая о том, что я — их хозяйка! — её детский, звонкий голос прогудел на последних слогах, возмущаясь.       — Даю тебе слово, что если ты возьмешь расческу и причешешься, будет все как прежде, лохматая ты моя. — прокомментировала Падма, аккуратно управляя иглой.       — Мам! Опять за свое. Я тебе уже объясняла, на меня наложили заклинание!       — Ну да, твоя лень и наложила. — приподняла глаза от работы мама.       Констейшон за этим наблюдала со стороны и умилялась с них. Чувствовала своим сердцем, что эти две красавицы — по-своему милы, прекрасны характером и поведением. Глаза внимательно изучали саму девочку и почему-то ей вспомнились фрагменты воспоминаний, когда она была точно такой же. Маленькой и беззаботной. Зная, что тебя не осудят за поступки или же слова.       Девушка осторожно приподняла свою руку, чтобы слегка погладить предплечья. Падма тут же воскликнула, замечая движения.       — Констейшон! Будь осторожна, на твоей наволочке полно булавок! Будто мне захотелось лечить такую красотку от ран.       — Ой, а меня полечишь? — заморгала глазками Роза, облокотившись локтями на столе.       — Что тебе полечить?       — Мое горе!       — А что не так-то с тобой?       — Мои волосы — вот мое горе!       — Возьми расческу.       — Ну, м-мама!       Констейшон хихикнула, стоя все также неподвижно, ласково улыбаясь им:       — Несмотря на это, ты очень даже мило выглядишь.       — Правда? Спасибо! — слегка погладила свои лохматые волосы Роза.       Падма сделала последние штрихи и сделала узелок. Оторвав нитку, она поднялась и выставила руки вперед, расправляя платье. Оно было сшито ручными стежками по боковым и плечевым срезам, что в итоге получилось простенько и красиво. Аккуратно постелив его на спинку кресла, мама подошла к Констейшон и начала убирать булавки с ночнушки. Падма вкалывала булавки в игольницу. И вскоре девушка осталась совершенно в простом нижнем белье, а Роза закрыла ладонями лицо, ойкнув.       — Итак, время мерить!       Мама преподнесла сшитое платье и передала Констейшон. Та аккуратно, с легкостью погрузила себя. Через пару секунд, гостья оказалась в новом платье, что идеально подошло ей.       Роза увидела творение мамы. Оно так идеально подходило девушке. Приталенное платье, расширенный к низу подол. Дочурка не смогла сдержать эмоции, от чего ахнула от восхищения. Мама поднесла огромное зеркало и поставила перед Констейшон.       В её глазах пробивается блеск. Улыбка в этот же миг принес в себе всю радость момента. Девушка вращается перед зеркалом, словно принцесса на балу, ощущая себя особенной и прекрасной. Ее движения становятся плавными, женственными, словно она сливается с этими тканями, становясь частью одного целого. Это платье было таким простым, но работа выполненная Падмой принесла огромную порцию счастья…       — Вау, какое платье! Смотря на эту красавицу, она попросту сияет от счастья. — заметила поведение Розалия, подпрыгивая на месте. — Кстати, а для чего это платье сшили?       — Для фестиваля, что пройдет в середине июля. — скромно улыбнулась Констейшон, разглядывая платье под собой. — Фестиваль Возрождения Света.       — Констейшон сейчас в качестве модели, платье будет украшено из множество бутонов цветов. — Падма указала рукой на стол. — Хочу продемонстрировать всем, что цветы — это самое прекрасное, что существует в этом мире. Они украшают своими яркими красками и ароматом. Они украшают женщину, её красоту. Они ослепляют нас своей красотой.       — Ух ты! Это будет здорово, мам! — похлопала в ладошки Роза, слушая свою маму. — Я считаю, что ты великолепно выполняешь свою работу!       — Мне предстоит много работы. Надеюсь, что успею ко дню фестиваля нарядить нашу замечательную Констейшон.       — Хочется уже на это взглянуть, — в предвкушении отвечает дочка. — А ещё хочется узнать, как вы познакомились!       Падма разглядывала сшитое платье на девушки и не отрывая взгляд от работы, ответила:       — Однажды я сказала папе, что хочу чего—то новенькое сотворить на фестиваль, необычное для всех. Он мне предлагал кучу вариантов и потом мы остановились на платье. А для такого нужна прекрасная модель! Потом мне рассказал о Констейшон.       — А я нашла единственный выходной, где я смогла познакомиться с твоей матушкой. — дополнила девушка, смотря на Розу. — Сейчас это моя вторая встреча с вами и я наконец увидела тебя, Розалия.       Розалия мило улыбнулась ей. Вскоре она наблюдала, как мама раздвинула руки девушки в стороны, чтобы поглядеть на платье, тщательно поправляя в некоторых местах, подмечая сухим мылом.       — Помимо этого, мне вновь удалось получить разрешение на выходной день. — продолжала Констейшон, — Непривычно для меня так отдыхать, после тяжелой учебы.       Вскоре девочки начали обсуждать различные варианты расположения цветов на платье. Розалия часто подбегала к столу, выбирая самые красивые бутоны и кружилась вокруг красавицы. Падма подмечала её идеи, а Констейшон тоже предлагала свои варианты. Порой девушки не успевали за Розой, когда она бегала туда-сюда, даже позабыв о том, что вообще хотела уйти и привести волосы в порядок.       Неожиданно зашел в мастерскую Роб, немного встревоженным. Поправляя свою любимую соломенную шляпу, он подошел к Падме и поцеловал её в щеку.       — Дорогая, нам срочно нужно обсудить одно важное дело. — Он приблизился к её уху и нашептал кое-что важное. — Это касается работы.       Женщина тут же приподняла свою пышную челку и глубоко вздохнула — ей явно не нравилось обсуждать подобные темы. Плечи опустились, чувствуя на себе тоску и отвержение.       — Я понимаю, дорогая, что ты очень занята своим творчеством, — опечалился Роб, нежно касаясь её руки, сплетая собственные пальцы в её. — Но Гульзара ждет нас на кухне, пойдем.       Родители тут же взглянули на Констейшон и Розу, где они делали вид, что не слушают их. Хотя дочке в глубине души таилось желание вновь прослушать их. Потом вспоминая про свое наказание она решила все-таки не лезть.       — Дорогой, мы можем это в другом месте собраться?       — М-м, нет. Не стоит терять время зря. Дело серьезное и срочное.       Он вновь нашептал ей на ухо, вот Падма сразу расширила глаза от шока. Женщина поправила свою челку и платье, тут же обратилась к девочкам.       — Роза, Констейшон. Вы не желаете прогуляться? — мама на секунду замаялась, увидев выражение лица своей дочери. — Насчет наказания… я его убираю.       Девочка выпучила глаза, начала переглядываться то на маму, то на отца. Ей не приснилось? Неужели, что наконец сможет вновь погулять? Наслаждаться природой и собирать цветы для своих маленьких записей? Похлопав в ладошки, слегка закусив нижнюю губу, девочка взглянула на Констейшон.       — Я знаю, куда мы направимся, Констейшон! — взяв за руку своей новой подруги, тут же начала бежать к двери, ведя девушку за собой. — Мама, папа, не скучайте без нас!       Констейшон лишь на мгновенье взглянула на Падму, та лишь рассмеялась. Родители наблюдали за маленькой сценкой.       — Мне нужно переодеться! Платье ведь только недавно сшили, боюсь испачкать работу вашей матушки! У нас с ним много работы ещё! А как же твои волосы?       — Ай, не переживай! Волосы сами по себе живут, а по поводу платья — ничего страшного, постираем, если испачкаешь случайно.       — Ну ладно…       Девочки выбежали на крыльцо. Яркое солнышко тут же встретил девочек с распертыми объятиями, разогревая их тела своим теплом. Было немного душно и жарко, от чего Роза глубоко вздохнула и крикнула от счастья.       Констейшон было не по себе от того, что её планы немного поменялись… Слегка протирая свое предплечье, глаза были зажмурены из-за солнца.       Роза повернулась к девушке и заметила в ней замешательство.       — С тобой всё в порядке? — она взялась за ладони девушки. Её кожа была чуть шероховатой и в мозолях. — Тебе неловко от того, что тебе приходится гулять с такой малявкой, как я? Констейшон встретилась взглядом Розы. В глазах девочки увидела своё собственное отражение и яркие проблески в лавандовых зрачках. Нежные, искренние детские глаза. Таят в себе нотки любопытства и озорства. Когда-то такой взгляд был у неё самой.       — Нет, что ты. Со мной всё хорошо. — помотала головой девушка. — Я бы даже сказала, необычно. Планы поменялись так быстро. И, даже не знаю, что делать нам.       — Мы можем пройтись по деревне и узнать друг друга получше. Констейшон, мне есть чем поделиться с тобой!       — Правда? Я вся в предвкушении.       — Правда-правда! Пойдем, я покажу тебе свои любимые места, поедим сладкого и можем покачаться на качелях, если они не заняты другими детьми.       — Заманчивое предложение, Розалия. Вот от сладкого и качелей я бы не отказалась.       Им было уже все равно. Констейшон чувствовала легкость в общении с девочкой, а та даже перестала обращать внимания на свои волосы. Им было так тепло рядом друг с другом. Наконец, понимая, что обеим не хватало какой-то свободы и небольшого общения, разделяя свои интересы и взгляды.       Но всё же, Констейшон чувствовала тревогу в душе, что она так и не успела рассказать Падме одну важную новость. Новость, касающейся будущего положения в деревне и еë самой.       ***       Падма, смотрела на счастливых девочек за окном, провожая их взглядами. Роб стоял недалеко от нее, скрестив руки на груди. Сегодня он надел свой любимый костюм: бордовые прямые брюки и желтую рубашку тепло-желтоватого цвета, завязанный лентой на шее.       — Они ушли. — коротко ответила Падма, отпуская рукой край тюля.       Роб подошел к своей любимой и взялся за её нежную руку. Ладонь была такой холодной, вспотевшей. Переживала. Он тут же понял, что эта тема будет тяжело сказываться на ней. Но он пообещал себе, что ни в коем образом не заставит свою женщину всплакнуть ни единой слезы. Он любил её искренне, как никто другой. Любил и переживал каждый момент, пройденный вместе с ней. Знал её характер, манеру общения, привычки…       Крепкая рука заправила локон волос за ухо женщины. Губы коснулись её лба и нашептали.       — Пойдем, нас ждут. — его пальцы переплелись с её, крепко сжимаясь.       — «Ждут»? — переспросила Падма.       Он кивнул.       — Всё будет хорошо.       Они молча зашагали на кухню. Роб наблюдал за своей женщиной, представляя, как тяжело ей будет. Но искренне верил, что она — сильная и справится с любым препятствием… Он верил в это. Зайдя на кухню, Падма расширила глаза, увидев что кроме Гульзары стояли ещё двое неожиданных гостей.       Высокого мужчину средних лет, который был полностью одет в черное. Выходец из восточной территории, подчеркивало его крупное тело кимоно с короткими рукавами и штанами хакама. Пепельные волосы были чуть лохматыми, а на макушке завязана узелком черной длинной лентой. Он был таким высоким, что практически доставал до потолка.       Вторая гостья была особо недружелюбной, скорее даже, уставшей от постоянных встреч и переговоров. Ведьмина шляпа с широкими полями искрилась блестками при свете солнца за окном. А каштановые волосы слегка покачивались в стороны из-за ветра, проникающего в кухню. Она была одета в необычную одежду темно-зеленых цветов. Корсет с широким ремнём, брюки и длинные кожаные сапоги с серебряными каблуками. Накидка была черной, переливаясь к более болотному, искрящая также блестками. Весь этот наряд подчеркивался все той же серебряной окантовкой.       Эта гостья взглянула на Роба с Падмой и даже не улыбнулись им. Мужчина в черном встал со стула и тут же наклонился.       — Рад встречи с вами, Де Лавуан. — Голос был максимально низким и мужественным. — Мое прозвище Кулл. Настоящее имя доводить до вашего сведения не буду, если не возражаете. — в его темных глазах не промелькнула частичка чего-то живого.       Кулл резко обернул голову в сторону своей напарницы в шляпе. Та лишь покачивала ногой под стулом, скрестив руки на груди.       — А эта ведьма моя напарница. Тенебрис Роки. Роки, поздоровайся с ними.       Та лишь фыркнула, не обращая внимания на его слова, продолжая дергать ногой.       — Прошу меня извинить за такое невежество со стороны напарницы.       — Ничего страшного, Кулл. — слегка улыбнулся Роб, приподнимая ладонь. — Мы её хорошо знаем. Вы ведь здесь впервые, новое место, новые люди.       — Этого засранца в кимоно ненавижу всей душой, — резкий тон Роки обрушился на своего напарника. — Недавно его приняли в Совет. Раз вы, великая троица, не пребываете на бесконечные собрания, то вам кое-что скажу... Этот Кулл теперь строит из себя главнокомандующего, не знаю, зачем ему в качестве напарника выставили меня... Он и сам может справиться со своими задачами. Вы только гляньте на этого гиганта!       Падма расслабила свои плечи, выдыхая. Женщина слегка улыбнулась, вновь встречаясь со своей старой и «доброй» знакомой.       — Кулл, мне приятно с тобой познакомиться. Мое имя Падма. — она обвела рукой на своих родных. — Мой муж Роб и родная мама Гульзара.       Мужчина к каждому слегка наклонился.       — Мы пришли с новостями. Это касается будущего в нашем мире.       — Астральная карта предсказала нам одно видение. — заговорила Роки, вставая со стула. Её серебряные украшения заискрились и зазвенели. — Тут так тесно, особо не представишь Звездное Небо.       Падма предложила пойти в гостиную, но та лишь отмахнула рукой.       — Не стоит. Я и так перескажу подробно. Мне удалось переговорить с Хранительницей Луны, с помощью Звездного Неба.       В тонких бледных руках, зеленым пламенем представился длинный деревянный посох с округленными ветвями на конце. Между этими ветвями висел в воздухе огромный осколок изумруда. Прочитав заклинание древним языком, осколок засиял, и Роки направила кончик посоха на пол. В эту же секунду появилась вспышка яркого света и обрушилась на всю кухню, от чего народу пришлось зажмурить глаза.       — Пф-ф, как же я обожаю чудить такое заклинание. — садистки улыбнулась Роки, и тут же вернула недовольную гримасу. — Так, вот как выглядела Хранительница Луны при общении со мной.       Семья и Кулл раскрыли глаза и узрели необычный феномен. Перед ними стояла маленькая девочка с двумя косичками. Её платье веялось на ветру, и поблескивала искрами, рассыпанное тысячами звезд.       Фантом был таким ярким и переливающимся. Ручонки держали стебель розы.       Падма на секунду узнала в ней свою дочь. Мурашки пробежали по спине.       — Роки? Тебе не кажется, что эта девочка была копией моей дочери?       — Дочери? Я и знать не знала, как твоя дочка выглядит на самом деле. Я лишь запечатала этот фантом в своем заклинаний, чтобы потом могла демонстрировать всем, кому не лень. Сама же знаешь, что фантомы могут перевоплощаться совершенно в любого человека.       — Так, ладно, Роки. Пропустим этот момент. Что же тебе удалось узнать от Хранительницы? — спросил неожиданно Роб, садясь на корточки, чтобы поближе рассмотреть копию фантома.       — Она мне предсказала кое-что, от чего я была немного в шоке. — Роки прокашляла в кулак и сказала наигранным голосом. — «При свете дня, третий месяц теплого и невинного лета. Судьбы нить плетется, сквозь мрак и огонь, из глубин пробудится зло, на битву готовое. И лжец, и предатель мигом злобно улыбнутся нам, смотря в глаза, полные крови и смерти». Всё.       У Падмы прошелся холодок по всему телу, а Роб лишь хмыкнул, поглаживая пальцами свой подбородок. Кулл лишь закрыл глаза, внимательно слушая разговор в стороне.       — Какими бы ни были предсказания, они всегда сулят нам также и хорошие вести, — неожиданно заговорила Гульзара, подходя ближе к Роки.       — Нет, — помотала головой ведьма. — На этот раз предсказание было таким. Когда фантомы естественным образом проявляются перед человеком, судьба по большей степени является правдивой. А если искуственно вызывать при помощи древних астральных заклинаний — это как две стороны монеты. Одна правдивая, другая ложная. — она из кармана брюк достала серебрянную монетку. — Тебе может повести с тем, что в будущем могут появится неожиданные вести или сулить неприятности. Когда как. Когда я находилась в Звездном Небе, пыталась вызвать Хранительницу искуственным образом, для своих личных интересов, но почему-то не вышло...       Роки почесала висок и прожолжила. Ее изумрудные глаза забегали по кухне, в голове кружилось столько мыслей...       — Почему у тебя не получилось вызвать фантома? — решился поинтересоваться Кулл, все также оставаясь на месте.       — Не вызвался, я скорее всего ошиблась при прочтении заклинания. Или же вероятность, что не доглядела прогноз погоды. Полную Луну заслонили тучи.       Падма слегка улыбнулась, прекрасно зная, что Роки обладает подобными косяками при своей астральной работе. Как никак, они вместе были очень давно и работали с ведьмой воедино.       — Но! — воскликнула Роки, широко улыбаясь. — На следующую ночь, ко мне сама лично Хранительница прилетела! И предсказала будущее. Если честно, я думала, что поговорит со мной о том, смогу ли я стать богатой. — закрыла ладонью рот Роки. — Ой, проговорилась. Но, к сожалению, весть несла в себе плохой и ужасный вес. Боюсь предположить, что скоро наступит горе в Королевстве.       — Как нам быть? — вздохнула Падма, протирая ладонью свое предплечье. Ей стало холодно, от чего поступал пот на лбу. — Почему эта Хранительница представилась именно моей дочкой?       — Ну, когда я рассказала об этом ещё в Совете, Диана и Пушпа сразу мигом сказали мне отправится к вам, с такими вестями. — слегка наклонилась Роки, вновь звеня своими украшениями. — Сказали мне, что эта дочка — копия своей матери. Если честно, я даже особо не вглядывалась на фантом. Но сейчас я вижу твои черты лица, Пад.       — Вы заметили цветок в руках? — Роб указал ладонью на фантом. — Это хрустальная роза, которая как раз растет в нашей деревне.       — Хм, а ведь и вправду. — удивилась Роки, тоже опускаясь на колени, вглядываясь на фантом. В эту же секунду рука коснулась стебля розы и магическим способом смогла взяться за него. — М-м, помимо этого, я ещё могу брать вещи с копии фантома, так удобно.       — Тебе не кажется, что ты вечно отвлекаешься на ненужные вещи, Роки? — прокомментировал сухо Кулл, все также оставаясь в стороне.       — Цыц, я не с тобой разговариваю. — шикнула ведьма, отправляя к нему маленькое зеленое пламя. Оно тут же рассеялось, когда Кулл своими пальцами прижал колдовское пламя.       — Так вот, у меня есть одна догадка. — продолжила Роки, вставая на ноги и обратилась ко всем. Её изумрудные глаза заблестели.       Фантом рассеялся на тысячи искр, вместе с розой, что была в руке ведьмы, и взрослые тут же обратили лица на ведьму.       — Хоть и времени у нас мало, но чувствую нутром, что предатель среди нас, — народ тут же начало перекидывать взглядами с недопониманием. — Не мы. А в этой глухомани.       — Ты имеешь в виду, наши жители что-то замышляют дурное? — спросил Роб.       — Роб, нет, подожди. Тебе передала Констейшон свое предсказание на будущее?       — Пока нет. Но по идее должна рассказать мне лично, но она ушла гулять с моей дочерью. Думаю, она найдет время всё пересказать в подробностях.       — М, ладно. Думала, что уже сказала тебе. Я хоть и знаю её будущее, потому что перед Советом призналась… Но все слова Констейшон не передам, потому что, тогда я устала слушать её нытье.       — Роки… — прошипел Кулл.       — Отстань. Так вот, лучше вам втроем послушать Констейшон. В этой деревне скоро настигнет опасность, судя по предсказанию. Нужно быть начеку. Кстати, я особо не помню, кто к вам сюда приехал?       — Фильченковы. — отвечает Гульзара.       — У-у-у, — загудела ведьма, почесав висок. — Дела плохи. Они уже все-таки здесь, м-м… — она обернулась к своему напарнику. — Пёс, у нас неприятные новости.       — Уже услышал. И прекращай меня так называть…       — В общем, не дайте этой женщине, как её обзывают… Ливией Фильченковой, так? — обратилась ведьма и все коротко кивнули. — Не дайте этой женщине добраться до цветка. Вот тупо не давайте, ладно?       Падма и Роб косо переглянулись друг на друга и мужчина ответил.       — Постараемся этого не допустить.       — Отлично. Всё, наши дела окончены, Кулл. — Роки призвала волшебный свиток и передала в руки своего напарника. — Телепортируй нас обратно. Живьем. Хочу убраться отсюда как можно скорее, эта жара невыносима.       Кулл молча принял её предложение и развернул сверток бумаги. В голове представил себе место, куда они были должны отправиться и гостьи мигом исчезли магическим способом. Аура света окружила и тут же рассеялась, оставив семью Де Лавуан в полном недопонимании.       — Эта Роки хоть и холодна к общению, но вы видели в её глазах проблеск? Будто ожила. — прокомментировала Гульзара.       — Мне кажется, что она любит подобные ужасы, настигающие на мир. — замаялся Роб, — Она надеется на то, что Процион проснется ото сна, а Ливия в этом будет замешана?       — Я так не думаю… Ливия ведь прекрасна и тепла к людям. Мы хоть и перестали общаться, но я рада видеть её в нашей деревне. Не думаю, что она хранит скелетов в шкафу… — мягко произнесла Падма, поправляя свою челку.