4.Четвертый шаг

Январь 1970 год

Шропшир. Замок Лестрейнджей

      Битва была короткой, но жестокой. Засада в деревне Аскот-Ридж. Пятеро Пожирателей Смерти, включая Лорда Волдеморта, столкнулись с численным и неожиданно организованным сопротивлением. Орден Феникса, обычно действующий разрозненно, появился слаженной группой.       Заклятие МакГонагалл — хлёсткое, точное, острое, как лезвие. Он успел отразить удар, но второе — от Дамблдора, проклятого старика, — зацепило его в бок. И хотя проклятье было не смертельным, оно было... заразным. Магическая ткань тела начала медленно разрушаться изнутри, как будто внутрь внедрили кислоту.       Он не дал виду. Продолжил бой. Убил двоих. Стер с лица земли троих грязнокровок, попытавшихся сбежать. Но потом, уже в укрытии, он упал.       Лорд Волдеморт лежал на широкой кровати, покрытой темным бархатом. Он бредил. Температура тела — нестабильна. Сердцебиение рваное. Раны на боку продолжали сочиться чёрной, густой, замедленной кровью, которую не брали обычные целительские заклинания.       Беллатрикс сидела рядом. Рядом с ним.       Она не отходила ни на шаг уже девять часов. Пожиратели уходили и приходили. Кто-то предлагал вызвать целителя из Бургундии, кто-то — Мальсибера. Но Лорд запретил.       Только Беллатрикс.       Она не спрашивала, почему. Просто молча ухаживала.       Заклинание за заклинанием. Травяной компресс. Переписанный рецепт Зелья восстановления ткани. Холодная ткань ко лбу.       Он лежал без сознания. Но в этом бессилии — было страшное величие. Каждое его движение — как сражение. Каждый вдох — как вызов смерти.       "Он бессмертен." — убеждала себя Белла. — "Он не может умереть. Не сейчас. Не так." Она сидела, едва касаясь его руки, и впервые за долгое время плакала. Беззвучно. Сдержанно. Но по-настоящему. Не от страха. А от боли, которую не могла ни убить, ни подчинить.       — Не вздумайте умереть, милорд, — прошептала она, обхватив его пальцы. — Вы обещали, что мы победим. Что чистокровные колдуны одержат вверх. Вы обещали.       Он дёрнулся.       На миг — неуловимый — глаза приоткрылись. Словно он слышал.       — Белла... — хриплый голос. Едва слышный.       Она замерла. Склоняясь ближе, обняла его за плечи.       — Я здесь. Я с вами.       — Где... все?       — Ушли. Я приказала. Вы не в состоянии говорить, Милорд. Вам нужно...       Он резко сжал её руку. Слабое, но ощутимое усилие. Глаза его — мутные, налитые огнём — смотрели в неё. Пронзительно.       — Ты... осталась.       — Я всегда останусь. Я — ваша. Что бы ни случилось.       Его пальцы скользнули к её запястью, будто ища опоры.       — Я не должен... — пробормотал он. — Я не могу позволить себе это. Слабость. Привязанность. Даже к тебе.       — Тогда не называйте это слабостью. — Она накрыла его ладонь своей. — Назовите это силой. Моей преданностью. Моей верой. Вашим правом быть живым.       Он молчал. Он не мог спорить. У него не было сил.       Она осторожно опустилась на край кровати, подложив под его голову подушку, вытерла лоб прохладной тканью. Потом тихо наклонилась и, дрожа, коснулась губами его виска.       — Спите, милорд. Я не уйду.       И он уснул.       Не как Тёмный Лорд. Не как ночной кошмар грязнокровок.       А как человек. Впервые — рядом с тем, кто смотрел на него не с трепетом и страхом, а с болью. С любовью.

Февраль 1970 года

Подземелье под Руинами замка Арктон, Уэльс

      Тишина. Холодный камень. Тусклое фиолетовое пламя факелов отражается в старинных зеркалах, покрытых паутиной и заклятиями забвения. Пыль веками не будет оседать здесь — по его воле.       Лорд Волдеморт стоит один. Его отражение в стекле дрожит, искажено древними чарами. Он вглядывается в самого себя.       Он вновь стал слаб.       Случайность, стычка, момент уязвимости. Заклинание, прорвавшее его щит, рана, которая не должна была быть. Он, наследник Салазара Слизерина, повелитель Тьмы, едва не пал — не от чьей-то руки, а от собственной невнимательности.       И всё это — из-за неё.       "Ты осталась."       "Я всегда останусь. Я — ваша."       Слова Беллатрикс звучали в голове, как замедленное эхо. Голос, который должен был быть давно забыт, выжжен, исключён из системы координат.       Он позволил себе зависимость.       Он позволил себе опору.       Он почувствовал.       И это — непростительно.       Мужчина провёл рукой по тёмной мантии и открыл секретный отсек внутри одной из ниш. Там, в углублении, на бархатной ткани — диадема Когтеврана. Изящная. Древняя. Насмешливо блестящая, будто дразня: "Вот он, глупец, уверовавший в бессмертие через чувства."       Лорд взял её в руки.       Она казалась невесомой — и при этом тяжёлой, как грех.       — Ты — последний шаг, — прошептал он. — После тебя я не буду чувствовать. Ни тоску, ни страх, ни тягу. Ни к ней. Ни к кому.       Он вспомнил Беллу — как сидела рядом, пока он был полубессознателен. Как не отводила взгляда, когда он впервые показал боль. Как плакала — не громко, не жалобно, а как воин, которому некуда выплеснуть тревогу.       Это и была его ошибка.       "Смертью нужно править, не жалеть."       Он прошёл к каменному алтарю в центре зала. Там уже был заготовлен пергамент с древними рунами, зафиксированный заклинанием крови. Мантия слетела с его плеч. Он разложил ингредиенты: змеиную кровь, яд акромантула, порошок серебристого мрамора, взятый из гробницы, и чёрный обсидиан, впитавший смерть.       В центре алтаря он положил диадему.       — Сегодня, — прошептал он, — я убью последнюю свою привязанность.       — Сегодня я стану... законченной сущностью.       Внутри него что-то колыхнулось. Отголосок. Не сомнение. Воспоминание.       Белла, смеющаяся в танце. Белла, кричащая «Ещё!» в поединке. Белла, умирающая за него в фантазиях, которым он больше не позволял существовать.       Он вытащил палочку.       Глубокий вдох.       Заклинание было древним, безымянным. Известным немногим. Избранным. Рвущим душу. Расщепляющим суть.       - Mors Vincit Omnia.       Вспышка. Вибрация воздуха. Крик — не его, не земной. И затем — тишина.       Он стоял, дрожа. Плечи опущены. Рука сжимает палочку. Вторая — всё ещё держит диадему. Только теперь в ней пульсировала тьма. Холодная, тяжёлая, без остатка человечности.       Он сделал это.       И в ту же секунду он почувствовал тишину внутри себя.       То, что раньше отзывалось при одном её имени — замерло.       Никакой Беллы.       Никаких "я её чувствую".       Никаких эмоций.       Никогда.       Он спрятал диадему в зачарованный реликварий, который уничтожить мог только он сам. А затем — медленно поднял голову.       — Теперь я — совершенен.       Но когда мужчина ушёл из зала, неся с собой новую мощь, то не заметил, как зеркало в дальнем углу треснуло. Тонко. Почти незаметно. Точно от придушенного чувства, которому всё же не дали умереть.

Март 1970

Особняк Малфоев. Закрытая гостиная.

      Пожиратели Смерти собрались в полном составе. Обсуждалась следующая цель — магловская семья, имеющая связи с департаментом магических существ. Волдеморт сидел в кресле в центре, говорил чётко, уверенно, без пауз. Он казался ещё более величественным, чем прежде. Никаких оттенков тона, никаких жестов — словно статуя, говорящая голосом смерти.       Беллатрикс стояла у стены, наблюдая. Он ни разу не посмотрел на неё. Ни одного взгляда. Ни единого знака, что она вообще присутствует в комнате.       Это было невыносимо.       Она — ярость, безумие, жертва и фанатизм, — сейчас чувствовала себя прозрачной. Как будто он вырезал её из своей реальности. И самое страшное — не из жестокости, а из безразличия.       После собрания, когда остальные покинули комнату, она осталась. Закрыла за собой дверь и шагнула ближе.       — Милорд… — её голос дрогнул. — Простите, но я… Я должна спросить.       Он не обернулся. Лишь скользнул пальцем по позолоченному краю подлокотника.       — Задавай.       — Вы… стали другим. Слишком холодным. Даже для вас. Вы избегаете меня. - Она на миг замолчала.       — Это из-за того, что было? Тогда, — ведьма сделала шаг ближе, — в ту ночь… Я думала, вы…       — Ты ошиблась. — Он произнёс это спокойно, как приговор.       — Нет. — Беллатрикс сжала кулаки. — Я не ошибаюсь в вас. Это что-то другое. Это не отвращение, не гнев… это выключенность. Словно кто-то вырвал из вас часть. Я вижу это.       Он медленно поднял голову. Его глаза были тёмные, как бездна.       — Ты права.       — Я уничтожил это. Осознанно. Как болезнь.       Он встал. Подошёл ближе. Очень близко. Его лицо — маска. Невозмутимая. Каменная. А голос — ледяной:       — То, что ты принимаешь за чувства, — это химия мозга. Ошибка плоти. Ты была мне полезна. Ты могла бы стать моей слабостью. Я устранил это.       Белла отвернулась. Она дрожала. Смеялась. Почти истерично.       — А вы правда думаете, что это работает так? Что чувства можно уничтожить, - её голос дрожит, но не от страха. — Что можно выковырять из себя то, что было живым? Вы — повелитель смерти, но даже у неё есть чувства. Иначе бы вы не смотрели тогда… не держали мою руку…       Он резко шагнул вперёд.       Она замолчала.       — Хватит. — голос глухой, как гром из-под земли. — Ты не понимаешь, что говоришь. Я сделал то, что был обязан. Без этого я бы погиб. Или, что хуже, подчинился бы тебе.       Беллатрикс подняла горящие огнём глаза:       — Я не хочу вас себе. Не ради себя. И не ради любви. А ради вас. Ради того, чтобы вы были спокойны, что вашей жизни ничего не угрожает. Потому что я знаю - вы обманываете самого себя. А раз так, то я до сих пор предоставляю угрозу вашей жизни.       Мужчина молчит.       Впервые — по-настоящему молчит.       Как будто в его сознании открылся слепой угол, в который он боялся смотреть.       — Вам кажется, будто вы всё контролируете. — продолжает Белла тише, но отчётливее. — Но вы теперь даже не живёте. Вы двигаетесь, говорите, убиваете, но внутри — ничего. Ни ненависти. Ни страха. Ни… тепла.       Он смотрит на неё. И вдруг...       Вспышка.       Не чувство.       Воспоминание.       Как она стояла над ним, бледная, уставшая, но сильная. Сжимала его руку, когда он был между жизнью и смертью. Её голос — шёпот сквозь тьму.       "Я здесь."       И на этом фоне его нынешнее состояние кажется... мертвецким.       Он дотрагивается до груди. Там пусто. Холодно. Чисто.       — Ты права. — говорит Лорд наконец. Тихо. Почти испуганно. — Я ничего не чувствую. Но я помню, как чувствовал.       Пауза.       Он смотрит ей в глаза.       — Когда ты касаешься меня — я… не испытываю тепла. Но я вспоминаю, что когда-то оно было. И это… худшее из проклятий. Я уничтожил возможность страдать — но остался тем, кто знает, как это звучит.       Она подходит ближе. Не касается — просто стоит рядом.       — Значит, вы всё ещё живой.       — Я — не хочу быть живым.       Она смотрит на него, вглядываясь не в лицо, а глубже.       — Тогда давайте я буду страдать за двоих. Пока вы помните — я не отпущу. Не позволю вам стать бездушным. Даже если вы сами этого хотите.       Он резко отворачивается. Шаг в сторону. Сжимает в кулаке палочку.       — Уходи, Беллатрикс. Пока можешь.       — Не уйду.       — Я приказываю!       — Тогда убейте.       Наступает молчание.       Ветер ударяет в стекло. Факел гаснет сам собой.       И он снова поворачивается. В его глазах — пустота. Но под девушкой…       Что-то вызревшее, безымянное, почти человеческое.       Он подходит и просто смотрит на неё. Не касается. Не говорит. Не шепчет её имени.       Но его пальцы едва касаются её подбородка.       — Я не чувствую, но я… помню. — глухо. Словно о смерти.       Она кивает.       — Мне этого достаточно.       И они остаются так. Две тени, два безумия. Одно — от любви. Другое — от её отсутствия.

Хогвартс

2 мая 1998 год

      Сейчас он чувствовал. Спустя почти тридцать лет он смог снова почувствовать. И всё это время Беллатрикс постоянно была рядом. Ждала этого момента. Нет, она знала, что когда-нибудь он обязательно наступит.       И что же ты Белла? Вместо радости лежишь на грязной земле. Где твой заливистый смех победы. Ведь ты победила. Дождалась!       Пятый шаг — ветер, что гулял по разрушенному замку, коснулся края его мантии. Словно невидимая сила, воздух пытался удержать его, предостеречь. Он не слушал. Никогда не слушал. Даже Дамблдора. Даже себя. Только голос Тьмы, только голос силы.