47. Черная точка на горизонте

      «Синий Юникорн» уверенно вспарывал волны своим форштевнем. Погода стояла хорошая, с моряцкой точки зрения – свежий ветер дул вовсю, наполняя паруса.       …Смерть и воскрешение Таллимы позволили ей выиграть несколько дней – пока королевские блюстители порядка не узнают, что она жива, и не отменят свой приказ о прекращении ее розыска. Эти дни она решила провести в максимальной пользой для дела. Едва прибыв в Ноаль, бывшая воровка первым делом отправилась в портовую таверну, где встретилась с боцманом «Синего Юникорна». От него она узнала, что бриг опечатан для последующей конфискации – сначала из-за объявления его хозяйки в розыск, а затем в связи с ее смертью. В ее голове немедленно составился план дальнейших действий.       – Слушай сюда, – сказала Таллима, – свяжись с капитаном и передай, чтобы готовился к выходу.       – Но…       – Собирайте команду – надеюсь, эти портовые крысы не все сбежали?       – Но… как же… администрация порта…       – А это я беру на себя. Не волнуйтесь, просто действуйте, как я сказала! И да… возьми это. – Таллима бросила на стол кошелек. – Пойди в приличную портновскую лавку и присмотри там сет старой вдовы.       – Ээ… у тебя что, кто-то умер? Не знал… – Боцман опустил глаза.       – Так я же! После сообщения о смерти самого близкого ко мне человека я обязана носить траур! Думаю, ты должен понимать – чай, не вчера на свет родился!       До боцмана наконец дошло, на что намекает Таллима.       – А-а, вон оно че! Ладно… А почему старой?       – Глупых вопросов не задавай, пожалуйста!..       Получив от боцмана просимое, Таллима принялась переодеваться. Спустя полчаса таверну покинула чопорная старушка в черном платье и шляпе с вуалью, надежно скрывающей лицо. Первым делом «старушка» перебралась из таверны в гостиницу для заезжих торговцев. Перенеся туда свой немудреный скарб, Таллима отправилась в поход по лавкам и мастерским. Она посещала сапожников, скорняков, портных, ювелиров… Заглянула к куаферу, делающему парики; в артель, сдающую в аренду экипажи и кареты; на биржу найма временной прислуги… Свое турне Таллима завершила визитом в купальню с массажной комнатой.       На следующий день возле администрации порта остановилась роскошная карета (обычно эту карету арендовали брачующиеся для торжественных поездок в мэрию). Соскочившие с запяток лакеи подбежали к дверям и хором гаркнули:       – Госпожа Таллима, глава торгового дома «Таллима и Ко», хочет говорить с комендантом!       Никакой главой торгового дома Таллима, конечно, не была, но кто не блефует – в итоге не пьет шампанское.       – Таллима? – Один из охранников у входа недоуменно поднял брови. – Не слышал про такую…       – Что значит – не слышали?! – раздался из кареты возмущенный голос. – Разве я вчера не написала письмо вашему коменданту? Он что, не получил?..       – Может, и получил… – потупился охранник. – Нам не докладали…       – Ах, вот как? Отлично! Я еду в мэрию, жаловаться! Если понадобится, я дойду до самого верха! У меня обширные связи!..       – Подождите! – Второй охранник вступился за товарища. – Сейчас я выясню… А то, знаете ли, коменданту много кто пишет!.. – Он вбежал в здание и помчался по лестнице – звук его шагов был слышен даже с улицы.       Лакеи открыли двери кареты, и Таллима сошла на мостовую. На бывшей воровке было парчовое платье с кринолином, шлейфом, пышными рукавами и плоеным воротником. Голову венчала волосяная тиара, украшенная бриллиантовой диадемой; перстни с драгоценными камнями унизывали пальцы. На ее лице застыло презрительно-надменное выражение (чему немало способствовал толстый слой белил). Шлейф волочился за Таллимой, словно хвост ящера. Плавной, величественной походкой, вытянувшись так, словно проглотила аршин (перемещаться по-другому в этом наряде было, если честно, физически затруднительно), Таллима подошла к дверям. Бросив на охранника взгляд, она горделивым жестом протянула ему руку, совершенно недвусмысленно давая понять, что от него требуется. Охранник настолько растерялся, что безо всяких протестов чмокнул Таллиму в обтянутую шелком ладонь.       Второй охранник вскоре вернулся, ведя с собой коменданта – небритого мужчину в расстегнутом камзоле и насквозь пропитанном салом парике. С первого взгляда на разряженную Таллиму тот решил, что перед ним – внезапно разбогатевшая торговка из низов, вычурной роскошью компенсирующая полную нищеты и унижений юность. Практика показывала, что с такими лучше не спорить.       – Так это вы Таллима? – Голос у коменданта был охрипший от сквозняков и дешевого табака.       – Да, я Таллима, – бывшая воровка развернула веер и принялась им обмахиваться, – и я возмущена, что на принадлежащее мне судно наложен арест!       – Все по закону, миледи! Сначала пришло уведомление, что вы подозреваетесь в крупной краже…       – Ложь! Возмутительная ложь! – На секунду Таллима прикрыла лицо веером.       – …И «Синий Юникорн» был опечатан на предмет возможных вещественных доказательств. Я не виноват, все претензии к этому чертову выскочке!       – Какой вздорный поклеп, пфуй!.. – Таллима с треском сложила веер. – Я и так достаточно богата; неужели кто-то мог подумать, что я способна на такое?       – Да, а позднее пришло сообщение… о том, что вы, я извиняюсь, умерли… Вот как-то так…       Таллима снова развернула веер и, прикрыв им рот, деланно рассмеялась:       – Хо, хо, хо! Скажите, я похожа на мертвую?       Возразить было нечего. Таллима действительно выглядела как живая – на взгляд коменданта, даже слишком живая. Но делать было нечего – внезапно возникший вопрос требовал решения, желательно без бюрократии.       – Что ж, миледи… Не угодно ли вам будет пройти сюда? А то выяснять важные вопросы здесь, у всех на виду…       «Пройти» оказалось для Таллимы не так-то просто. Сначала дверь оказалась слишком узкой для ее кринолина, так что пришлось убрать засовы и открыть вторую створку двери (которая, судя по грязи и ржавчине, не открывалась годами). Далее, когда Таллима вошла в дверь, она задела притолоку своим высоченным париком, и тот начал заваливаться назад.       – Ай-ай-ай! – закричала бывшая воровка, хватаясь за сооружение на голове. – Я падаю!       Она действительно потеряла равновесие и едва не упала – к счастью, лакеи подхватили ее и буквально внесли в двери.       – О-охх… – простонала Таллима, едва встав на ноги, и поднесла к носу флакон, изображая дурноту. – Все, все… охх…       – С вами все в порядке, миледи? – обратился к ней комендант. – Можете подняться по лестнице в мой кабинет?       По лестнице Таллима поднялась без особых приключений. Некоторое затруднение представляла дверь кабинета; наученная горьким опытом Таллима преодолела эту преграду, двигаясь боком в полуприседе, наподобие краба.       – Итак, – комендант занял свое место за столом, – вы просите, чтобы я…       – Сняли арест с моего корабля и дали ему возможность отплыть по назначению.       – Хорошо, хорошо… Но вот какое дело: поскольку вы находитесь в розыске, не выходит ли, что я покрываю…       – Уже нет, – опередила его смекнувшая, что к чему, Таллима. – Вот, взгляните на это… – Она достала из складок юбки извещение о прекращении розыска (взятое ею еще в Иннитарси), при этом не забыла как бы случайно побренчать деньгами в спрятанном кошельке.       – Вы больше не в розыске? – повеселел комендант. – Отлично! Но… есть один нюанс… Вас перестали разыскивать потому, что сочли умершей… Но раз это не так, получается, что я укрываю преступницу…       – Меня больше не разыскивают – значит, вы ничего противозаконного не делаете. Нет, конечно, вы можете сдать меня королевской страже… просто имейте в виду: пока прекращение розыска не отменят, с бригом и его грузом ничего делать нельзя.       Комендант хмыкнул. Эта франтиха, вырядившаяся, точно гротескный актер комедии, на поверку оказалась не так уж и проста.       – Итак, – Таллима снова забренчала монетами, – какое ваше решение?..       …Стоя на пирсе, комендант провожал взглядом исчезающий на горизонте бриг. Время от времени он совал руку в карман, чтобы ощупать полученный от Таллимы увесистый кошелек. Затем вытаскивал ее и глядел на украшающий его палец перстень. Кошелек и перстень были, грубо говоря, взяткой, полученной им за снятие ареста с судна и его груза; впрочем, сам комендант в таких вещах предпочитал изъясняться более изящно.       (На самом деле перстень был всего лишь дешевой подделкой из позолоченной бронзы, со стразом из свинцового стекла вместо камня. И не только он – все «драгоценности», надетые Таллимой, включая и парчу платья, были дешевой подделкой. Тем не менее, сверкали они неплохо, разгоняя ХАРИЗМУ носительницы до максимума, а большего Таллиме и не надо было.)       Опершись на леерное ограждение, Таллима наблюдала за бурлящей у форштевня пеной. Еще вчера она сменила нелепый парчовый наряд на свой излюбленный кожаный воровской сет. Услышав за спиной шаги, она обернулась.       – Доброе утро, миледи, – поприветствовал ее капитан. – Как вы себя чувствуете?       – Вчера меня малость поташнивало с непривычки. Но сегодня мне уже лучше.       Отойдя в сторону, Таллима пропустила капитана к ограждению. Достав подзорную трубу, капитан вглядывался в облака на горизонте.       – Небо сулит нам хорошую погоду, – произнес он озабоченным тоном, – если так и далее будет продолжаться… я думаю, менее чем через две недели мы прибудем к месту назначения.       – Что ж, я рада.       – А я бы не стал радоваться. Вы же знаете, что Бикерайх пытался блокировать республику Куиндо с моря?       – Знаю, но разве блокада не снята?       – Да, нынешний князь объявил о ее снятии, под предлогом бесполезности. Надо признать, контрабандисты действительно научились обходить морские заслоны Бикерайха, особенно после того, как в дело вступили мерфольки, с которыми контрабандисты заключили союз… Проблема в том, что контрабандистов интересуют прежде всего деньги, а значит, их можно купить.       – Боитесь, что нам могут навредить их агенты?       – И не только. Ходят слухи о том, что среди народов моря существует тайная группировка, призывающая к войне с «суходыхами» – это они так презрительно называют расы, не приспособленные к водному дыханию. Слухи говорят, что она не особенно влиятельна; но слухи нередко могут лгать… И кто поручится за то, как пойдут дела, если отношения между народами суши и моря окажутся испорчены?       – Не думаю, что это возможно.       – В последнее время в некоторых областях океана корабли стали тонуть подозрительно часто. – Капитан снова принялся глядеть в подзорную трубу. – Хм, хм, надеюсь…       На лице капитана застыло сосредоточенное выражение, словно он что-то пытался разглядеть. Наконец он опустил трубу и передал ее Таллиме.       – Взгляните вон туда, – сказал он, указывая на горизонт, – а то я не уверен, что это не рябит у меня в глазах…       Поглядев через трубу в указанную сторону, Таллима увидела на горизонте маленькую черную точку.       – Что это?.. – промолвила она негромко.       – Благодарю вас. – Капитан забрал трубу. – Значит, мне не показалось.       Сказав это, он быстрым шагом направился к мостику.       – Эй, на вахте! Не спать! Рулевой, право руля! Свистать всех наверх, готовиться к маневрам!       – Что случилось?! – Беспокойство капитана передалось Таллиме.       – Это пиратский корабль, вот что случилось! Молите Высшие Силы, чтобы он не заметил нас!