Глава 1. Аста Олсен

Третий день пребывания в Антарктиде, на удивление, по интересности ничем не отличается от первых двух. Да, возможно рассматривание пингвинов и айсбергов уже начинает наскучивать, но все же сохраняется неподдельное любопытство. Чистая вода яркого синего цвета, нетронутая среда, окруженная льдом, пингвины, спокойно расхаживающие по материку, леопардовые тюлени и другие обитатели Антарктического побережья, интересные, хотя и малочисленные, растения — все это не может не вызывать восхищение. Ничто и никто не принесет больше эмоций и впечатлений, чем путешествие на ледяной материк. Больше всего мне запомнились крошечные «кустики» с желтыми цветочками — это колобантус кито, растущий преимущественно на северо-западе Антарктического полуострова. К сожалению, сейчас их растет не так уж и много, поскольку приближается зима, а вместе с ней и полярная ночь. Кто-то считает, что Антарктида не создана для посещений в начале апреля: оно и понятно, потому что, во-первых, температура на материке в это время ниже, чем, например, в январе, и во-вторых, световой день значительно короче — около девяти часов в самом начале месяца, и всего час ближе к концу апреля. Однако некоторых людей, в том числе и меня, все же привлекает время, близкое к полярной ночи. Начало апреля — самый поздний срок посещения материка туристами. Хотя на материке есть еще одно растение — луговик антарктический. Он не такой красивый и яркий, как колобантус, но тоже привлекает внимание: своей формой он напоминает маленькую метелку. Если бы я увидела это растение где-то за пределами Антарктиды, то, наверное, даже не обратила бы на него внимание, но здесь он выделяется своим существованием. Помнится, перед тем, как начать собираться в это путешествие, я вообще не предполагала, что здесь есть какие-то растения. Думала, посмотрю пингвинов и ледники и уеду. Но все оказалось намного интереснее. Заметив группу пингвинов, я незаметно отдаляюсь от людей. Я уверена в том, что у меня и так очень много фотографий этих очень притягательных животных, однако это не мешает моему интересу. Конкретно в этом месте я еще никого не фотографировала, поэтому считаю нужным исправить эту ситуацию. Быть может, особо любопытный пингвин подойдет ко мне очень близко или даже потопчется по моим ногам… вероятность, конечно, маленькая, но такое уже бывало, правда, тогда я стояла «в засаде» почти что неподвижно. Не доходя до своей цели примерно сорок футов, замечаю что-то блестящее на поверхности. Это «что-то» настолько яркое, что можно почти без особого труда отличить от сверкающего снега. Хмурю брови и иду в сторону предмета, привлекшего мое внимание, думая, что мне все-таки показалось. Подходя ближе к месту, вижу маленький предмет, ярко контрастирующий с белоснежным снегом. Наклоняюсь и поднимаю… камешек? Это осколок странного камня, причем абсолютно не блестящего. В непонимании оглядываюсь по сторонам и снова перевожу взгляд на находку. Что ж, значит сверкание и правда показалось. Засовываю этот осколок в карман и возвращаюсь к изначальной цели — к пингвинам. Едва ли сдвинувшись с места, ощущаю легкое головокружение, а затем в одно мгновение проваливаюсь в небольшую расщелину, до этого скрывавшуюся под толщей снега, и сильно ударяюсь головой. Все тело пронзает тягучая боль, не давая пошевелиться. Я медленно поднимаю голову, чтобы хотя бы что-нибудь рассмотреть, но в глазах двоится, а само изображение скручивается, превращая все в полнейший хаос. Чувствую теплую кровь, медленно стекающую со лба, и, несмотря на это, пытаюсь подняться, однако попытки таковыми и остаются. Внезапно появляется холод, он пробирает до костей, приближаясь к самому сердцу, а голова с каждой секундой все больше кружится. Я через силу перекатываюсь на спину и вижу огромное светлое пятно — должно быть, это небо. Постепенно в глазах темнеет, пока я вовсе не теряю сознание. Прихожу в себя в своей каюте. Ощущение странное, будто бы меня вытащили из-под воды после длительного погружения. Тем не менее, я не чувствую никакой боли, мне не холодно, я отлично помню произошедшее, да и в принципе можно сказать, что я просто… поспала. Или что-то вроде того. Но никак не провалилась под снег и ударилась головой. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мужчина, склоняясь надо мной и внимательно рассматривая мое лицо. Точно, медработник. — Хорошо, — я хочу приподняться, но меня останавливают. — Тебе нужен отдых, ты и так чудом выжила. Тебя нашли с обморожением и, если честно, думали, что уже поздно. Похоже везение на твоей стороне, не так ли… Аста? — он немного отстраняется от меня. В ответ на его вопрос я киваю, и он улыбается. — Расскажи, пожалуйста, подробнее о своем самочувствии. Ты чувствуешь какую-то боль? — Нет, — в непонимании отвечаю я. Раз уж я чудом выжила, то не должно ли быть мне плохо? — Нет потери чувствительности конечностей? — я отрицательно качаю головой, а он в этот момент окидывает меня внимательным взглядом. — И кожа уже не такая белая, странно. И даже голова не кружится? Я снова отрицательно отвечаю, и он не продолжает расспрос, в задумчивости глядя в иллюминатор. Я то и дело осторожно посматриваю на него, ожидая хотя бы каких-то слов или действий. Он же, по сути, должен мне что-то объяснить, сказать, все ли у меня хорошо, что делать дальше, сохранять ли постельный режим. Он выглядит так, словно впервые сталкивается с подобным случаем. Хотя, может так и есть. — Сейчас тебе лучше не выходить наружу, иначе может быть повторное обморожение. Но не волнуйся, солнце уже почти село, так что ты ничего не пропустишь, — опережая мои возмущения, спокойно проговаривает он. — Повторное обморожение имеет эффект гораздо сильнее первого, так что лучше не подвергать себя такому риску. Также, когда ты все-таки выйдешь наружу, постарайся не стоять на ветру, ни при каких обстоятельствах не снимай перчатки, шапку и прочее. Если вдруг твоя одежда или обувь намокнет, сразу возвращайся в каюту и суши вещи. Все понятно? — Да, — просто отвечаю я. Эти инструкции я слышу в сотый раз, потому что их должен знать любой человек, живущий в холодных местах или планирующий посетить таковые. — Если буду плохо себя чувствовать, знаю, к кому обратиться, — улыбаюсь я, стараясь побыстрее выпроводить мужчину из каюты. — Несомненно. Я зайду к тебе через полтора часа. Он кивает и наконец выходит из каюты, оставляя меня одну. Я облегченно выдыхаю и сажусь в кровати, зачем-то осматривая пальцы рук. Ничего удивительного и сверхъестественного я не замечаю, все так же, как и было до этого… инцидента. Мотаю головой из стороны в сторону, но даже после этого чувствую себя хорошо. Наверное, мне не следует делать резких движений и лучше спокойно полежать, но ведь со мной все хорошо. Такое чувство, словно падение в ту расщелину было не со мной, иначе сейчас я бы столкнулась с какими-нибудь последствиями. То же обморожение или головная боль — я же все-таки больно ею ударилась при падении. Это все так странно. Подхожу к небольшому зеркалу, висящему напротив кровати, и рассматриваю свое отражение. К собственному удивлению, не нахожу никакой раны, ни единого повреждения, вижу лишь старый шрам над левой бровью. Откуда тогда текла кровь? Точно же помню, что она была. Принимаюсь рассматривать кожу головы, перебирая светлые пряди волос, но и тут ничего, похожего на какую-нибудь рану, не нахожу. В непонимании смотрю на свое отражение, не зная, что и думать. Отворачиваюсь от зеркала и вновь сажусь на кровать. Нужно вспомнить все до мельчайших подробностей, и тогда я наверняка смогу найти ответ. Я шла к пингвинам, чтобы их сфотографировать, но отвлеклась на что-то блестящее, подошла к тому месту и подняла непонятный камень. Затем я сделала шаг, в этот же момент у меня начала кружиться голова, и я провалилась вниз. Я точно помню то, как ударилась головой и то, как текла кровь. Последнее, что я почувствовала перед тем, как потерять сознание, был холод, который я ощутила весьма резко. Затем я очнулась в каюте с прекрасным самочувствием. Нет, это какой-то бред, что-то здесь явно не так. Во-первых, меня очень сильно смущает факт существования того странного осколка камня. Он блестел, причем его можно было обнаружить, даже не всматриваясь, что доказывает то, что он действительно был очень ярким. Однако, когда я отчетливо его увидела, он оказался абсолютно не блестящим камнем, более того, он не похож на все те камни, что я видела до этого в Антарктиде. Я даже не могу припомнить, видела ли я что-то подобное вообще где-либо. Во-вторых, у меня начала кружиться голова, хотя причин для этого никаких не было. Ничего резкого я в тот момент не делала, просто нагнулась, подняла каменный осколок и спрятала его в карман. Хорошо, допустим, что головокружение — абсолютная норма, здесь нет ничего удивительного. Хотя мне все еще кажется это странным. В-третьих, резкий холод. Я была достаточно тепло одета, чтобы не замерзать, но в тот момент меня словно бы кинули в сугроб без всякой одежды. И это было очень резко, хотя я думаю, что холод должен был ощущаться постепенно, а не сразу. Ощущения были очень странными, словно мои внутренности действительно покрывались льдом. Этот момент тоже кажется мне весьма загадочным. В-четвертых, самая главная причина, по которой я не могу поверить в случившееся, это то, что у меня нет никаких последствий. У меня точно была какая-то рана, потому что я точно чувствовала кровь, даже видела ее, хотя в этом я уже не так уверена. Не могла рана так быстро зажить. Перестать кровоточить — да, зажить — нет. А, может, мне вообще это все снится? Или я просто умерла, поэтому не чувствую боль? Для проверки как можно сильнее щипаю себя за руку, отчего мне становится больно. Хорошо, это не сон, и я жива. Тогда у меня остается множество вопросов к случившемуся.

***

Еще одна странность происходит на следующий день, когда я вновь ступаю на материк. Поскольку я не уверена в правдивости вчерашнего дня, я решаю устроить небольшую проверку, за которую меня наверняка убьет медработник, если узнает об этом. Я немного отхожу от группы, старательно делая вид, что хочу запечатлеть прекрасный кадр, состоящий из синей воды и окружающих ее льдов, и снимаю перчатку. Жду несколько секунд и прищуриваюсь, понимая, что я совершенно не чувствую холод. Присаживаюсь на корточки и прикасаюсь к снегу — такая же ситуация. Будто я трогаю предмет комнатной температуры: ощущаю лишь форму. Может, что-то не так с моими руками? Оттягиваю ворот куртки и всего, что находится под ней, и запускаю туда руку, ощущая тепло тела. Надеваю назад перчатку, все же делаю хороший снимок потрясающего вида и возвращаюсь к группе людей. Хорошо, руки по-прежнему что-то чувствуют, но только не холод. На фоне вчерашних событий это не кажется чем-то шокирующим: это можно списать на последствия обморожения, в отличие от сверхъестественного заживления раны. Хотя, если бы потерялась чувствительность, то она бы распространилась и на холод, и на тепло, а не на что-то одно. Наверное. В любом случае, я еще больше уверена, что что-то не так, вот только не знаю, с чем именно — со мной или с тем инцидентом. А, возможно, со всем вместе? Проведя последний день на прекрасном ледяном материке, я возвращаюсь в каюту. Скоро мы отплываем от континента, поэтому я мысленно прощаюсь с пингвинами, тюленями и прочими обитателями Антарктиды, в том числе и с растениями. Хотя они и останутся на сделанных фотографиях, я все же буду скучать по ним. Буду ли я хотеть вернуться сюда? Кто знает, может быть. Я люблю путешествовать, особенно по холодным местам. Я сажусь на кровать, опираюсь плечом об ее изголовье, кладя правую руку на тумбу, и мысленно представляю путь обратно в Нуук. Антарктида, конечно, является незабываемым местом, и я ни капли не жалею, что смогла посетить этот прекрасный континент, но добираться до дома — дело очень непривлекательное. Столько пересадок нужно сделать: Ушуайя, Буэнос-Айрес, Барселона, Копенгаген, Кангерлуссуак и только потом Нуук. По-моему, проще сразу до России добраться… хотя у меня еще не доделана виза, так что смысла в этом нет никакого. О нет, еще же пролив Дрейка… Внутри все съеживается от мысли о проливе, и я чувствую очень странные ощущение в районе моей руки, мирно лежащей на тумбе. Перевожу взгляд и вижу медленно расползающуюся изморозь по деревянной поверхности. В ужасе вскакиваю на ноги, не отводя взгляд от тумбы. Изморозь дальше не распространяется, но и не исчезает. Перевожу взгляд на свою руку и вижу еле заметный пар, исходящий от нее. — Что за… — вместе со словами из моего рта выходит морозный пар, хотя в каюте тепло. Я тут же закрываю рот и сжимаю руку в кулак, надеясь, что это поможет ситуации. Я не чувствую никакого холода, и в данный момент я не понимаю, хорошо это или плохо. У меня тут вообще-то изморозь образовалась на тумбе, а от меня самой исходит морозный пар — вещи посерьезнее ощущения холода. Как такое вообще возможно? Этого не может быть! Разжимаю кулак и не замечаю ничего сверхъестественного. Обычная рука, пальцы, никакого пара нет. Медленно сажусь на кровать и осторожно изучаю поверхность тумбы: изморозь все также присутствует, витиеватыми узорами красуясь на деревянной поверхности. Я так и продолжаю всматриваться в эту удивительную картину, не зная, что делать в такой ситуации. Это ведь я сделала? Это началось из-за контакта моей руки и тумбы, потому что когда я перестала трогать этот предмет мебели, то и изморозь перестала распространяться по поверхности. Значит, это действительно моих рук дело. Но тогда почему до этого ничего не происходило? Это началось так же внезапно, как и закончилось. Что-то здесь не так. Неуверенно дотрагиваюсь пальцем до изморози и тут же его отдергиваю, хотя ничего страшного не происходит. Тогда я снова соприкасаюсь с замороженной поверхностью, но уже не убираю руки. Положив целую ладонь, я понимаю, что не чувствую чего-то странного, и ничто странное не происходит. Как будто бы так и было. Медленно скольжу по морозным узорам, даже не задумываясь, куда направлять палец — интуиция и внутренние ощущения делают это за меня. Снова убираю руку и задумчиво смотрю на ледяной узор. Отсутствие ощущения холода, внезапно исчезнувшая рана, морозный пар изо рта в теплом помещении, изморозь на тумбе — это все неспроста. Со мной точно что-то случилось в той расщелине, и от этого осознания вопросы множатся в голове. Что именно со мной произошло? Происходило ли это с кем-то еще? И каких последствий я могу ожидать? Мне нужно найти ответы на вопросы, нужно узнать, что со мной случилось. И, похоже, я знаю человека, который сможет мне помочь.