Глава 3. Руби Андерсон

Я довожу Марко до двери, ведущей в его номер, и, улыбаясь, произношу: — Вот мы и на месте. Если что-то не устроит или не понравится, обращайся ко мне, я улажу все проблемы и неудобства. Он обворожительно улыбается и берет меня за руку, оставляя на ней легкий поцелуй. У меня перехватывает дыхание от такого неожиданного действия с его стороны, и я всеми силами пытаюсь казаться спокойной. И это, черт возьми, сложно, потому что этот мужчина как будто бы обладает неведомой мне силой, заставляющей завороженно им любоваться: густые каштановые волосы, серо-зеленые глаза, всегда испытующе рассматривающие, словно проверяя на прочность, высокие скулы и такие манящие губы… он выше меня на голову, даже больше, у него крепкое телосложение. Так, Руби, ты на рабочем месте, отложи ненужные мысли в сторону! — Большое спасибо, — он смотрит на меня пронзительным, почти что гипнотическим взглядом. Я смущенно улыбаюсь и в этот момент замечаю у него татуировку на левом предплечье, изображающей, кажется, феникса. — Интересная татуировка, — говорю я и в ответ получаю добродушную усмешку. Он закатывает рукав рубашки по локоть, и я вижу татуировку целиком: это действительно феникс, он в ярости, будто готовится атаковать несуществующего противника. — Почему именно такая? — Ну, мне просто нравятся фениксы, они… сильные. Не знаю, просто почему-то выбрал это. Я понимающе киваю и желаю доброй ночи: и так дольше положенного с ним времени провела, нужно возвращаться к своим обязанностям. Редко вижу таких людей, которые бы притягивали внимание одним своим существованием. Я бы, возможно, начала с ним встречаться… ну а что, во-первых, он красивый, во-вторых, я думаю, сильный, в-третьих, материальное положение у него хорошее, раз уж он прилетел в Австралию из, как он мне рассказал, Ушуайи — как никак, такой путь обойдется недешево. Вот тебе и горячий аргентинец, что еще нужно для счастья… Ровно выдыхаю, стараясь выкинуть его из головы, хотя бы до конца смены. А вот уже после шести утра можно думать о нем, сколько захочется.

***

После окончания смены я прихожу домой и заваливаюсь спать, а просыпаюсь только в четыре часа дня. Ну что ж, обычно после смены я сплю до самого вечера, а сегодня как-то рановато, могла бы еще пару часиков отдохнуть. Несмотря на сложный график работы, я уже с ним свыклась: сначала сутки работаешь — с шести до шести утра, а потом трое суток отдыхаешь. Хотя, летом все же работать трудно, потому что дел накапливается больше, чем когда-либо в течение года, поэтому за целые сутки удается присесть лишь несколько раз. Да и вместо трех дней отдыха может быть два или вообще один. Однако я не жалуюсь, меня устраивает работа администратором гостиницы. Сходив в душ и почистив зубы, я выхожу на кухню и открываю холодильник, придумывая себе очень поздний завтрак. Если бы я не любила готовить, то наверняка бы пошла в кафе, потому что там, знаю, подают очень вкусные блинчики. Но все же занятие любимым делом перевешивает, поэтому я с воодушевлением начинаю готовить большой драник с начинкой из плавленого сыра и зелени. После наивкуснейшего завтрака я выхожу из дома с целью немного прогуляться по парку. Сегодня прохладно, поэтому я накинула теплую кофту, чтобы точно не замерзнуть. Мне нравится этот сезон своей непредсказуемостью — сегодня может быть прохладно, дождливо, но завтра все будет кардинально отличаться от предшествующего дня. Хотя в этом году апрель относительно спокойный, без резких перемен погоды. Не спеша идя по парковой дорожке, замечаю вдалеке Марко, идущего навстречу. Он пока меня не увидел, поэтому отвожу взгляд в сторону, делая вид, что рассматриваю деревья и наслаждаюсь прогулкой по парку. Марко все равно меня заметит, так что встречи не избежать. Не сказала бы, конечно, что я против этого. — Какая неожиданная встреча! — дойдя до меня, Марко останавливается рядом. — Хотел сегодня пожелать тебе доброго утра, но увы, не нашел. — График работы, — пожимаю плечами я, широко улыбаюсь. — В пятницу пожелаешь. — С нетерпением буду ждать пятницы. Прогуляемся вместе? Если у тебя нет никаких дел, конечно. Я соглашаюсь, а он, довольно улыбаясь, выставляет локоть вперед, я беру его под руку, и мы направляемся в глубь парка вдоль дорожки. Внутри меня все трепещет от радости: я очень надеялась встретиться с Марко и провести время вместе, но не думала, что это будет сегодня же. К тому же, сейчас я не на работе, так что можно позволить себе чуть больше, чем просто разговоры. — Так почему ты решил посетить именно Австралию? — спрашиваю я, рассматривая дымчатые облака. — Для меня эта страна всегда казалась недосягаемой, как будто она находится в некой изоляции от остального мира. Она занимает целый континент, и это ли не удивительно? К тому же, тут интересные флора и фауна, — он мечтательно улыбается. — Ты живешь здесь всю жизнь? — Да, — чуть грустно отвечаю я, осознавая, что за все двадцать пять лет я нигде не бывала, кроме родного города. — Я никогда не путешествовала, всегда была только здесь, в Канберре. Очень хотела бы побывать на западе Австралии, посмотреть, чем он отличается от востока. — Посмотришь, я уверен, — говорит он и неожиданно берет меня за руку. В его широкой ладони моя кажется такой хрупкой и маленькой. — А я часто путешествую: мне иногда нужна смена обстановки и все такое. Не могу усидеть на месте и года. Правда, в основном я путешествую только по Аргентине, но, думаю, это не имеет значения, самое главное — временно переехать, чтобы не чувствовать застоя в работе и жизни. Совсем недавно остановился в своем родном городе. — А ты надолго прилетел в Австралию? — интересуюсь я. — Думаю, на пару месяцев. Первую неделю поживу в гостинице, а потом, надеюсь, сниму квартиру. Пока что я просто присматриваюсь к этой стране, и пока мне все очень нравится, — он многозначительно на меня смотрит, смущая. За разговорами время летит незаметно: мы успеваем полностью обойти парк и даже посетить другой, полюбоваться закатом и провести последние лучи солнца. С ним очень приятно общаться, складывается ощущение, будто я знаю его всю жизнь. Сейчас мы идем в сторону моего дома, потому что Марко, как самый настоящий джентльмен, решил провести меня, чтобы убедиться, что со мной ничего не случится. В любой другой ситуации я бы отказалась, но перед этим мужчиной сложно устоять, поэтому я, конечно, согласилась. Его компания мне приятна, так что не вижу в этом ничего плохого. Мы доходим до моего дома, когда на улице окончательно темнеет. Марко поворачивается ко мне и обнимает; его прикосновения такие мягкие, приятные, так и хочется утонуть в них. Это сравнимо с тем, когда ты ложишься в комфортную кровать после очень сложного трудового дня — так же желанно и уютно. Он уже хочет уйти, но я говорю ему: — Не хочешь остаться на чай? — С удовольствием, — довольно отвечает он, и в свете фонарей я замечаю особый блеск его глаз. Мы заходим в дом, а затем и в лифт, и я нажимаю кнопку с числом «18». Марко окидывает меня изучающим взглядом, и я поднимаю голову, заинтересованно смотря на него. Он устанавливает зрительный контакт, и я уже начинаю рисовать в голове различные сценарии сегодняшнего вечера, желая только один. — Ты очень красивая, Руби, — говорит Марко, заводя прядь моих волос за ухо. — Ты уже об этом говорил. — И скажу еще много раз, не сомневайся, — он наклоняется и аккуратно целует меня, сминая своими губами мои, и я отвечаю на поцелуй, внутренне ликуя. Он кладет руки на талию и прижимает меня к себе, а я обхватываю его шею, углубляя поцелуй. Двери лифта открываются, и он нехотя отстраняется. Я выхожу и направляюсь к своей квартире, чуть дрожащими руками вставляю ключ в замочную скважину и открываю дверь, заходя внутрь и пуская Марко. Чувствую его руки на своем теле и произношу: — Сначала дай закрыть входную дверь, а потом делай со мной, что хочешь. Пока я поворачиваю ключ в замке, он успевает снять с себя ветровку и разуться. Я откидываю ключи на тумбу, параллельно стаскивая с себя кроссовки, и он тут же разворачивает меня к себе, вновь касаясь моих губ. На этот раз поцелуй требовательный, жадный, Марко прикусывает мою нижнюю губу, отчего я сильнее сжимаю его широкие плечи. Он стаскивает с меня кофту, а затем и футболку, оставляя на мне лишь лифчик. Снова тянусь к его губам, вовлекая в страстный поцелуй, и он подхватывает меня под бедра, поднимая, а я обхватываю его шею, прижимаясь как можно ближе. — Самая дальняя дверь — в спальню, — шепчу я, на мгновение отрываясь от его губ. Он кивает, и мы переходим в более удобное место.

***

После ухода Марко я занимаюсь одной-единственной вещью — прокручиванием сегодняшнего вечера в голове снова и снова. Кто бы мог подумать, что сегодня я занялась бы чем-то кроме бездумной прогулки в одиночестве и просмотром фильма в кровати. Признаться честно, я думала, что после секса с Марко я о нем забуду, потому что особый интерес пропадет, но не тут-то было: теперь я хочу большего. Черт возьми, пока что он идеален! Решаю, что мне стоит выйти на улицу, чтобы проветрить голову от таких мыслей, и надеваю на себя спортивный топ, штаны и толстовку — сейчас еще холоднее, чем днем, поэтому не стоит пренебрегать вещами потеплее. Когда я беру ключи с тумбы в прихожей, замечаю чужой телефон. Должно быть, Марко забыл. Нужно будет не забыть отдать ему, причем как можно скорее. Но не сегодня. Улица встречает меня слабым, но свежим порывом ветра. Я направляюсь вдоль домов, не выбирая конкретного пути. Людей почти нет, потому что сейчас поздний вечер — можно лишь увидеть тех, кто ожидает такси, чтобы добраться до ночного клуба, но и таких не очень много. Сама того не замечая, я заворачиваю в тупик, образовавшийся вследствие двух рядом стоящих домов. Разворачиваюсь и иду в обратном направлении, но почти перед самым выходом из тупика вижу какой-то странный камень. Подхожу к нему и подбираю, заинтересованно оглядывая его со всех сторон: он имеет почти черную неровную поверхность и небольшие размеры — запросто помещается в ладони. Хотя он неестественно тяжелый для обычного камня. Может, это какой-нибудь особый вид? Нужно будет попробовать найти информацию о нем. Я прячу этот загадочный камень в карман штанов и тут же ощущаю легкое головокружение. Чуть сгибаюсь, опираясь руками о колени и опускаю голову вниз, чтобы прийти в себя. В это же мгновение я чувствую странное напряжение во всем теле, словно нагружаю все мышцы одновременно, отчего чуть ли не падаю. В одно мгновение все проходит: и головокружение, и странное ощущение во всем теле. Остается лишь легкая слабость, однако, несмотря на это, я продолжаю идти к хорошо освещенной дороге, но навстречу выходит какой-то мужчина в капюшоне, направляющийся ко мне. Я пытаюсь увеличить между нами расстояние, уходя вбок, но в конечном счете он ловко хватает меня за локоть, а затем прижимает к стене одного из домов, образующих тупик. — Деньги. Живо, — требует он, не отпуская меня. Я начинаю дергаться в попытке вырваться, но другой рукой он неожиданно достает нож, на который я, вследствие достаточно резких и быстрых движений, нечаянно напарываюсь правым плечом. Лезвие преодолевает толстовку в качестве препятствия и неприятно скользит по коже, становясь причиной неизбежной боли. Стиснув зубы, я резко выпрямляю раненую руку и хватаю нападающего за затылок, разворачиваясь и прикладывая его головой о стену со всей силы. Он пытается перехватить мою руку, и я повторяю действие еще пару раз, пока он не падает на землю. Я на негнущихся ногах отхожу от него, смотря на неподвижное тело. Перевожу дыхание и быстрыми шагами ухожу домой, желая забыть случившееся. Буквально за пару минут оказываюсь у двери в подъезд, и в этот же момент боль от ножевого ранения вновь дает о себе знать. Боль терпимая, но все же заставляет неприятно морщиться. Оказавшись внутри, поднимаюсь на свой этаж и заворачиваю в сторону своей квартиры, смотря лишь под ноги. — Руби? — удивленно спрашивает кто-то, и я поднимаю голову и вижу Марко. — Я забыл у тебя телефон и… — он внимательно прищуривается, делая паузу, но я не обращаю на это внимание и прохожу к двери, вставляя ключ в замочную скважину. — С тобой все хорошо? — Да, почти, — я открываю дверь и захожу внутрь, впуская Марко. — А, по-моему, ты ранена… — он кидает настороженный взгляд на мое правое плечо, как раз на то место, где-то разорвана ткань одежды. — Закрывай, я остаюсь, — он кивает на дверь, и я удивленно смотрю на него. — Что? Я умею оказывать первую помощь. — Я и сама в состоянии позаботиться о себе, — я все же закрываю дверь и разуваюсь. — Тогда пошли в ванную, там вся аптечка. Я включаю свет в ванной комнате, аккуратно снимаю толстовку и достаю аптечку, в то время как Марко моет руки. Присаживаюсь на бортик ванной, осматривая свою рану: в целом, не все так плохо, как казалось — кровотечение еле заметное, что, думаю, связано с тем, что лезвие не вошло в кожу перпендикулярно, а лишь прошлось по касательной. Хотя я бы не сказала, что боль соизмерима ране. — Что произошло? — спрашивает Марко и смотрит на мое плечо обеспокоенным взглядом, но, видимо, поняв, что случай несложный, чуть успокаивается. Он начинает промывать рану слабым раствором антисептика, все еще ожидая ответа. — Неудачно вышла прогуляться. Напал какой-то идиот, денег он хотел, — коротко отвечаю я и хмыкаю. — А у меня были с собой только ключи, так что он все равно бы остался ни с чем, — Марко поднимает на меня взгляд, полный удивления. — Что? — Зачем тебе вообще понадобилось выходить так поздно на улицу? — спрашивает он, собираясь перевязывать плечо стерильным бинтом. Первые несколько секунд я молчу, не зная, что ответить. Ну не скажу же я ему: «Наш секс был настолько горяч, что я решила выйти на улицу охладиться». Ничего умного в голову не приходит, поэтому я выдаю короткое и лаконичное «захотелось», вызывая у Марко добрую усмешку. Он заканчивает заниматься моей раной, оповещая об этом. — А с вором-неудачником что случилось? — интересуется он, пока я мою руки. — Не знаю, — пожимаю плечами, смывая мыло теплой водой. — Я приложила его головой о стену несколько раз, думаю, он просто без сознания, вряд ли мертв, — я выключаю воду и поворачиваюсь к удивленному моим ответом Марко. — Спасибо, — я привстаю на носочки и обнимаю его, обхватывая его шею. Он приобнимает меня за талию и шепчет «всегда пожалуйста». — Ты можешь остаться на ночь, если хочешь, — немного отстраняюсь, устанавливая зрительный контакт. — Я останусь, — отвечает он, и на его лице появляется загадочная улыбка. Переодевшись в пижаму и включив в спальне ночник, я выключаю свет и ложусь в постель, удобно устраивая голову на плече у Марко. Он подтягивает одеяло, заботливо укутывая меня, и спрашивает: — Ты спишь с ночником? — Да, — отвечаю я, немного смутившись. — Я боюсь темноты. Знаю, это глупо, потому что темнота — это всего лишь отсутствие света и никаких чудовищ она не скрывает, но от этого легче не становится. — Это не глупо, у каждого есть страхи, — он обнимает меня чуть крепче, вызывая волну приятных мурашек. — И какой же у тебя страх? — Боюсь утонуть или быть утопленным. Да, мне тридцать лет, и я не умею плавать, можешь начинать смеяться. — Ну… это неожиданно, — как ни странно, я его понимаю: когда чего-то боишься, старательного этого избегаешь. — Но я могу тебя понять. — Спасибо, — произносит он и целует меня в макушку. — А теперь давай спать, уже поздно, — он накрывает мою руку, мирно лежащую на его теле, своей. — Доброй ночи. — Приятных снов, — отвечаю я и закрываю глаза, прислушиваясь к размеренному стуку его сердца. Утром я просыпаюсь раньше Марко и, пока он досматривает сны, выключаю ночник, а затем принимаю освежающий душ, чтобы взбодриться. О ране на плече я вспоминаю только тогда, когда замечаю бинт; боли совсем нет, если, конечно, не трогать руками. Оставляю этот порез незабинтованным, потому что внешне он выглядит достаточно хорошо. Останавливаюсь перед зеркалом и сыплю зубной порошок на щетку. Чистя зубы, задумчиво смотрю на пустое место рядом с раковиной: обычно здесь лежит расческа, но в этот раз почему-то ее нет. Гипнотизирую ничем не заполненную поверхность, словно пытаюсь телепортировать недостающий предмет. В итоге отвожу взгляд, заканчивая чистить зубы. Когда я тянусь к полотенцу, то нечаянно смахиваю что-то с ванной тумбы. Озадаченно смотрю на упавший предмет и, к своему удивлению, вижу ту самую недостающую расческу. Поднимаю ее, внимательно осматривая. Ее точно здесь не было, иначе я бы заметила, и привидеться мне не могло, в этом я тоже уверена. Аккуратно кладу ее рядом с раковиной и перевожу взгляд на пол, пытаясь вообразить на нем расческу. Представляю ее темную удобную ручку и светлый резиновый слой для крепления пластиковых зубчиков, и в какой-то определенный момент она действительно появляется на полу. Быстро перевожу взгляд на ванную тумбу и обнаруживаю, что расческа пропала. Точнее, телепортировалась. И я этому каким-то образом поспособствовала. Расчесываю волосы, все еще размышляя о том, как у меня получилось переместить расческу, не прикасаясь к ней. Напрашивается весьма логичный ответ: с помощью силы мысли. Вот только это возможно в каком-нибудь фильме про сверхспособности или, если уж допускать существование чего-то недоказанного наукой, в параллельной вселенной. В реальном мире этого просто не может быть! Но я же собственными глазами это видела, значит… может. Все в той же задумчивости выхожу на кухню и достаю нужные для приготовления блинчиков ингредиенты. Пытаюсь отвлечься от странностей, происходивших буквально две минуты назад, и погрузиться с головой в непродолжительную готовку. Действую аккуратно, чтобы нечаянно что-то не телепортировать — я же не знаю, как это работает, вдруг это происходит случайным образом в случайное время. — Доброе утро, — Марко появляется на кухне так неожиданно, что я даже пугаюсь его столь резкого возникновения. — Да ты еще и хозяйственная… — он обнимает меня сзади за талию, прижимая к себе, и целует в макушку, вызывая у меня улыбку. — Приму душ, а потом обязательно вернусь к тебе. Пока он находится в ванной комнате, я успеваю закончить готовку блинчиков и красиво разложить их на тарелках. Наконец Марко снова появляется на кухне и подходит ко мне, обнимая. — Это самый лучший запах в моей жизни, клянусь, — он вовлекает меня в нежный поцелуй, прижимая к кухонной тумбе и обвивая талию. Я охотно отвечаю взаимностью. — Как спалось? — спрашивает он, отстраняясь от моих губ. — Хорошо, — отвечаю я, раздумывая, стоит ли ему говорить о том, что расческа сегодня пережила два бесконтактных передвижения. — Но ты что-то недоговариваешь… — Утром произошло что-то странное, — я окончательно отстраняюсь от него, ставя тарелки с блинчиками на обеденный стол. Пересказываю ему загадочные события, стараясь не упустить какой-либо детали. — Звучит так, будто я сумасшедшая, да? — скептически спрашиваю его по окончании рассказа. — Знаешь, я бы не поверил в твой рассказ, если бы со мной тоже не случилось что-то странное, — я в удивлении замираю, а он понимающе кивает. — Я не буду вдаваться в подробности, просто покажу. Он осматривает кухню, будто пытаясь найти нужную ему вещь, и замечает свечку, стоящую для красоты на обеденном столе — я ее специально сюда поставила, потому что своим ярким цветом она приносит радость. Марко садится за стол и сосредоточенно смотрит на нее, словно пытаясь загипнотизировать, а я осторожно наблюдаю за происходящим. Внезапно — так же, как и при неожиданном появлении расчески — фитиль зажигается. Я удивленно смотрю на ровное пламя свечки, не веря глазам. — Да, думаю, у меня был такой же взгляд, когда я столкнулся с этим впервые, — спокойно произносит Марко. — Это реально, — я перевожу на него взгляд. — Нам это не кажется, — он согласно кивает. — Кроме того, у меня еще зажили ожоги. Как вижу, твоя рана все еще на месте, но это может быть связано с… ну, знаешь… способностями. У меня, наверное, регенерация, — довольно произносит он. — Можем проверить, — предлагаю я и в ответ получаю опасливый взгляд. — Ладно, как хочешь, — он кивает в знак благодарности и принимается за блинчики. Я следую его примеру. — Это самое вкусное, что я когда-либо пробовал. Ты просто золотце, Руби! — искренне произносит он, вызывая у меня довольную улыбку — приятно, когда хвалят то, чем ты любишь заниматься. Неожиданно мне в голову приходит идея, из-за которой я встаю из-за стола. — Что такое? — удивленно спрашивает он, а я быстро дохожу до спальни, беру оттуда телефон и затем возвращаюсь на кухню. — Тебе нужно сделать срочный звонок? — У меня есть друг, он начинающий ученый. Вернее, он занимается наукой уже несколько лет… в общем, он еще и парапсихолог. Он может нам помочь, — я ищу в контактах его номер. — Помочь? В чем? — Мы ничего не знаем о своих силах: что спровоцировало их появление, чего стоит от них ожидать, пределы возможного и много других вопросов, ответов на которых у нас нет. Он поможет нам найти эти ответы. — Какая разница, откуда и почему эти силы появились? Они есть — это главное. — Ну вот сожжешь себя когда-нибудь — узнаешь, — спокойно отвечаю я и нажимаю на кнопку вызова. — Ты не отвертишься от встречи с ним, — на это Марко лишь закатывает глаза, возвращаясь к еде.

***

Вечером этого же дня мы с Марко приходим к моему другу, Даррену. Он с добродушной улыбкой пропускает нас в свой дом, и я замечаю огонек интереса в его зеленых, почти изумрудных, глазах. Он ставит чайник на плиту, и мы все садимся за стеклянный кухонный стол. — Мне стоит представиться. Даррен Эванс, — он протягивает руку Марко и тот неохотно ее пожимает, представляясь. Даррен словно не замечает его холодности и поворачивает голову ко мне, отчего несколько темных волнистых прядей волос забавно «подпрыгивают». — Не могли бы вы рассказать в подробностях то, что с вами произошло? Меня интересует все: и само проявление способностей, и событие, которое, как вы считаете, могло этому способствовать. Мы с Марко по очереди рассказываем свои истории. Я и не думала упоминать нападение вора вчерашним вечером, поскольку вообще не связывала эту ситуацию с утренней, но, услышав рассказ Марко о пожаре в торговом центре, я внезапно осознала, что дело как раз-таки в нападении. Или в том загадочном камне. Или и в том, и в другом. За время наших рассказов Даррен внимательно нас слушал, даже в тот момент, когда заваривал нам чай. — Что ж, начнем с причины появления ваших способностей, — он выпрямляется. — Ваши истории схожи в двух моментах: во-первых, вы оба попали в такую ситуацию, которая ранила вас — ожоги и ножевое ранение соответственно, во-вторых, вы нашли необычный камень. Я предполагаю, что эти две особенности связаны между собой, потому что они последовательны, и последовательность эта не нарушалась. Однако мне нужно изучить этот камень. Если сейчас его с собой нет, то… — Есть, я принесла! — радостно говорю я, доставая из сумочки нужный предмет. — Мне показалось, что он весит неестественно много для обычного камня. И цвет необычный. — Для начала, это осколок, а не цельный предмет, — спокойно произносит Даррен, осматривая предмет из моих рук. — Секунду, — он скрывается в одной из комнат и возвращается, надевая перчатки. Мы с Марко смотрим на него с удивлением. — Не буду же я трогать неизвестный предмет, который может являться причиной сверхсил, голыми руками! Вам уже не страшно, а мне — как сказать, — он берет в руки осколок камня и придирчиво его осматривает. — И это не камень вовсе. — И что же? — спрашивает Марко. — Что-то, чего не было на нашей Земле изначально. Метеорное тело, — констатирует Даррен, вовсе не удивляясь. — Я оставлю его у себя? Временно, в рамках изучения, — спрашивает он, и я киваю. — Теперь перейдем непосредственно к самим полученным силам. На данный момент я мало что могу о них рассказать, потому что мне необходимо самому увидеть их проявление, зафиксировать наблюдения и сделать выводы, однако сейчас я могу объяснить малую часть. Начнем с тебя, Марко, — Даррен переводит на него взгляд, делая небольшую паузу. — У тебя пирокинез, и это факт. В парапсихологии этот термин обозначает умение управлять огнем и значительно повышать температуру объектов на расстоянии силой мысли. Для того, чтобы, например, зажечь спичку с помощью своих способностей, тебе достаточно поглотить достаточно тепла из окружающих источников и сфокусировать его на своей цели. Если объяснять на совсем понятном языке: твои способности зависят от окружающей среды. Например, в Антарктиде в период полярной ночи ты не сможешь использовать свои силы, разве что остаточные. — Бред какой-то, — скептически вставляет слово Марко. — Ты можешь проверить, как раз Руби сможет помочь с перемещением, — саркастично улыбается Даррен. — Ты можешь накапливать остаточную энергию после использования своих сил, а затем использовать ее в месте без источников тепла. Воспламеняя какой-либо объект, ты ускоряешь движение его молекул, в холодной среде — та же Антарктида — это ускорение будет не таким сильным, как в теплой. Могу рассказать о возможных умениях, но на данном этапе тебе будет достаточно и этой информации. Вопросы? — Я тушил свечу ладонью, но огонь не оставил на мне и следа. Как это возможно? — Предположительно, все твое тело покрыто микроскопическими прозрачными пластинами, которые состоят из огнеупорных элементов. При взаимодействии с огнем, будь то самовозгорание или соприкосновение с внешним источником, потраченная энергия выбрасывается между пластинами. Но это все при условии, что данные пластины действительно есть, а это нужно будет проверить. Еще вопросы? — Марко отрицательно качает головой, и Даррен переводит взгляд на меня. — С тобой, Руби, все не так просто, я не могу сказать что-то конкретное, не изучив твои способности. Есть несколько вероятных способов телепортации, но я немного расскажу о том, который похож на твой. Есть такое понятие, как квантовая запутанность. — А если на человеческом? — спрашиваю я. — Это когда квантовое состояние двух частиц оказывается взаимосвязано, и эта связь не зависит от удаленности частиц друг от друга. Из этого понятия вытекает другое — квантовая телепортация. В данном случае телепортируется не сама энергия или вещество, а именно квантовое состояние, при этом изначальное состояние «оригинальной» частицы разрушается. Если объяснять, как ты выразилась, на человеческом — твоя расческа «скопировалась», разрушив исходное состояние на прежнем месте. Большего пока рассказать не могу. — Жуть какая… — потрясенно протягиваю я. — А я могу сама телепортироваться? — Возможно, хотя это и сложно, — протягивает Даррен. — Предлагаю так: я изучаю принесенный вами метеорит и звоню тебе, Руби, а там мы уже договариваемся о встрече. Идет? Я переглядываюсь с Марко: он уже не так скептически настроен и вроде даже в его глазах я замечаю интерес, поэтому вновь поворачиваюсь к Даррену и киваю.