Глава 4, часть 1.

      Вспышка головокружения, ледяной ветер в лицо, обжигающий щёки, а затем сила, подобная могучей руке, вжимает его в седло, когда Бонапарт широко расправляет крылья, выходя из своего облачного пике в глубокий вираж, чтобы сбросить скорость. Высоко сидя в седле, лейтенант Эрвин де Грамон вертел головой из стороны в сторону в безумной попытке сориентироваться.       Было раннее утро и солнце только что взошло — по крайней мере на высоте восьмисот майлов, отбрасывая ослепительные золотые завесы света под облаками и над всё ещё тёмной поверхностью мира внизу.       Тёмная земля, тёмное небо и всё тёмное между ними. Это было нехорошо.       — Где они?! — крикнул Эрвин своему ведомому, спикировавшему с высоты на своём огненном драконе и сразу же пристроившемуся сбоку так же естественно, как дышать… Хотя дышалось им обоим сейчас тяжело, сердце стучало в груди. Что же, он надеялся, что их противникам пришлось не легче.       — Никого не вижу! — ответил сэр Винсент Тэтчер, ранее принадлежавший к альбионским королевским рыцарям Дракона, сохранивший верность принцу Уэльсу Тюдору, а ныне столь же верно служащий королеве Генриетте, как и он сам.       — Смотрим в оба! — Эрвин в который раз окинул светлеющее небо и, отведя руку назад, нащупал лёгкий кусок ткани, который всё ещё был привязан к его седлу.       Они спрятались в тени, отбрасываемой кучевым облаком, безуспешно пытаясь найти хоть какой след преследователей, которые висели у них на хвосте всего несколько мгновений назад. Впечатляющее достижение, учитывая природу полета фейри.       Эрвин прищурился — признаки ДОЛЖНЫ были быть. У крыльев фейри всегда было характерное свечение, из-за которого их невозможно было не заметить. Это было одним из их главных недостатков, и он и сэр Винсент безжалостно использовали это предыдущим утром вместе с ограниченной выносливостью фейри, чтобы вырвать победу у своих более ловких противников.       Это было… Как там назвала это дама Карамель? Как стрелять рыбу в бочке?       Достаточно метко сказано, даже простолюдин с мушкетом справится. Несмотря на всё их сверхъестественное мастерство, их магию, их нечеловеческую силу и скорость, оказавшись на земле, фейри были так же уязвимы, как и все остальные, перед огнём, обрушиваюшимся на них сверху, и предыдущие схватки до сих пор неизменно заканчивались их поражением.       Может быть они кое-чему научились после своего предыдущего унижения?       Откинувшись в седле, Эрвин натянул поводья, посылая Бонапарта вверх на тяжёлых взмахах крыльев. Может быть, они притаились, устроив засаду и восстанавливая силу своих крыльев для следующего захода? Что же, он не собирался давать им легкую цель близко к земле. Фейри придётся тратить драгоценную энергию, преследуя его в небе и открываясь для встречного залпа заклинаний. Он погладил рукоять своего жезломеча.       Эрвин, третий сын генерала Бельгена де Грамона, унаследовал стихию Огня от своей красивой и добродетельной матери Монализы Алфебы Франсин де Грамон… вместе с её склонностью к массовому разрушению. С помощью Бонапарта он мог спалить акр леса за один проход, мог поставить огненную завесу, чтобы взорвать ракеты и бомбы, как он сделал в ночь Праздничной Атаки, или смести волну пехотинцев-простолюдинов, если у тех хватит наглости наступать без поддержки магов.       Но какими бы сильными ни были его навыки мага — на тренировочных полях он был ограничен, ему запрещалось использовать что-либо, кроме средств устрашения, совершенно несмертельных для таких стойких существ, как фейри, даже в самых лёгких доспехах. В конце концов никому не нужны мёртвые союзники.       «Но, с другой стороны, это не поставит никакого вызова и перед ними».       Все шло неплохо — и то, что ученики-фейри старались на практических упражнениях и изучали манёвры и приёмы драконьих всадников и прочей воздушной кавалерии, и то, что многие из них уже хлебнули крови, — либо в Ньюкасле, либо в сражениях с монстрами-мобами, наводнившими сельскую местность. Но этого было недостаточно, чтобы назвать их солдатами, совсем недостаточно.       Им не хватало… злости?.. жёсткости?.. чтобы использовать свои природные способности в полной мере. Эрвин обвёл взглядом небеса. Конечно, были исключения — те, для кого ошеломление и ярость битвы были привычны, особенно среди спасённых из Ньюкасла и рыцарей Иггдрасиля, — но в целом они были излишне мягкими.       Инструкторы уже взяли их в оборот, крики и ругань офицеров-магов заполняли дворы во время утренних учений, поверх всего выделялась лужёная глотка сэра Кармонда, командира стажёров и представителя фейри в командовании учебного центра на Марсовых Полях.       Это было впечатляющее зрелище, он подозревал, что для новобранцев-фейри выволочка со стороны здоровяка-саламандра, бывшего лишь немногим меньше генерала Юджина, была даже страшней настоящего боя. Но все знали, что он скорее лает, чем кусает. Эрвин недоверчиво покачал головой — сэр Кармонд ни разу не поднял руку на курсантов и не позволял этого другим офицерам.       О, утяжелители, унизительные упражнения, наряды, отнимавшие свободное время, — всё это было в порядке вещей, но никак не дотягивало до старых добрых линьков, а тем более — до настоящей плётки-девятихвостки. Эрвин не одобрял подобную мягкость — это вряд ли подготовит курсантов к настоящей боли и, тем более, вряд ли привьёт им настоящее понимание субординации. Он не знал, какие войны вели фейри на своей родине, но, похоже, они явно недооценивали необходимость муштры.       По его мнению, это была лишь игра в настоящее обучение. То, что им нужно… так это хорошее испытание огнём. Не смертельное, но достаточно опасное, чтобы они научились не вздрагивать при нападении дракона и сохранять голову холодной в жаре магии Огня.       Другими словами, им нужны были настоящие боевые учения, а не только эти игры с вымпелами, им нужно было…       Эрвин услышал свист Тэтчера почти слишком поздно. Было бы без «почти», если бы не его совершенно неосознанная реакция — он бросил весь свой вес влево, дёрнув поводья вместе с собой, Бонапарт отреагировал на смещение всадника, накренившись как раз в тот момент, когда тёмная фигура, похожая на дротик, стремительно пронеслась мимо него, близко, слишком близко, чтобы это было случайностью.       Все ещё проворачиваясь вместе с драконом вокруг продольной оси, Эрвин кинул взгляд вверх, в тёмное небо, увидев почти незаметные точки, которые падали к нему с впечатляющей скоростью, а затем вниз, отметив крестик серебристо-белых крыльев, вспыхнувших, когда фейри, который почти сумел застать его врасплох, начал тормозить падение.       Крылья вспыхнули только сейчас! Эрвин выругался себе под нос.       У ушастого народа было заклинание для того, чтобы замаскировать свет своих крыльев, но у него, конечно же, была своя цена — а именно снижение скорости полёта до анемичного ползания, которое мог обогнать даже огненный дракон. Но они не летели… Они падали. Простой способ обойти проблему с заметностью и спуститься с высоты облаков… И даже магия не понадобилась.       Умно.       — Тэтчер! — крикнул он своему ведомому, альбионец был его прикрытием в этом упражнении, а фейри для победы нужен был вымпел, прикреплённый к седлу Эрвина.       Когда Эрвин начал свой разворот, Тэтчер немедленно сделал горку, намереваясь прикрыть ведущего сверху. Тем временем Грамон, решив усложнить задачу, обратился к фокусу своего жезломеча — хорошего германского образца, но созданного больше для точной работы с магией Ветра, что ему не совсем подходило… Да и вообще!       «Дайте мне что-нибудь, что я могу превратить в пепел!»       Он выкрикнул своё первое заклятье.       И нет, это была, всё-таки, магия Земли. По крайней мере отец был бы удивлён. Это была одна из самых забавных тем для шуток в семье — что именно их младший брат унаследовал больше всего отцовских черт. Эрвин, например, никогда не получал удовольствия от изучения этой стихии.       Не то чтобы он имел право жаловаться сейчас — в конце концов, он был целью, а это означало, что пикирующие фейри должны были лететь прямо на него, облегчая прицеливание. Его первое заклинание сформировалось и выстрелило — снаряд размером с кулак из пористой красной глины, нацеленный на падающие сверху фигуры. Пористый — чтобы не навредить курсантам, и красный — чтобы место попадания было хорошо заметно. Помеченные таким образом курсанты теряли право продолжать учебный бой и должны были немедленно приземлиться.       Первый выстрел, затем второй, Эрвин перевёл прицел на второго фейри, не потрудившись проверить, попали ли его удары в цель, — всё, что ему было нужно, это чтобы они уклонились и потратили оставшееся время полёта на выход из пике и манёвры. Его третий выстрел прошёл мимо замыкающего фейри, который уже стремительно превратился из маленькой тёмной стрелки в быстро растущего воина в шлеме в виде драконьей головы с изогнутым тренировочным мечом, который он держал двумя руками сбоку. Четвёртый попал бы — но курсант понял, что происходит, и увернулся в последний возможный момент.       Это ему особо не помогло — не успела четвёртая атака Эрвина пройти мимо цели, как та внезапно застыла, как насекомое, ударившееся о стекло лётных очков, — а затем её подбросило в воздух, как тряпичную куклу.       Молот ветра. Эрвин одобрительно махнул Тэтчеру — зачем целиться, если достаточно просто нанести удар по площади?       Фейри отбросило в сторону, сломав вытянутую обтекаемую позу, что привело к неконтролируемому вращению. Ярко-красные саламандровые крылья полыхнули, когда курсант пришёл в себя и, вместо того, чтобы продолжить атаку, бросился в укрытие в лесистой местности.       «Теперь ты».       Эрвин вернулся к последнему фейри, который был уже в опасной близости и ничуть не испугался. Тэтчер швырнул ещё один молот ветра — и, возможно, заклинание сработало бы, если бы в этот самый момент фейри не соизволил расправить крылья, врезавшись в вихрящуюся стену ещё не до конца уплотнившегося воздуха, прорвавшись насквозь.       — Мерде[1]! — рявкнул Эрвин, Основатель знает почему, на галльском, снова наклоняясь в седле и рывком поводьев бросая Бонапарта в кувырок, который перешёл в головокружительное пике, когда дракон сложил крылья, — всё, что угодно, лишь бы увеличить дистанцию и притянуть последнего противника к своему хвосту, чтобы Тэтчер смог нанести удар.       Вот тут-то всё и стало интереснее.       Фейри, несмотря на их небольшой размер, были удивительно способными воздушными бойцами, их крылья в полёте работали не как у птицы или дракона, а скорее как своего рода заклинание полёта, — каждая из лопастей обеспечивала часть полной тяги и могла направлять её независимо, что позволяло маневрировать совершенно невероятным образом…       А ещё подобное жрало запас полётной энергии просто как не в себя.       За один вдох Эрвин и его зверь рухнули на двести майлов , крылья Бонапарта хлопнули, ловя воздух и превращая стремительное падение в скорость движения вперёд. Фейри, преследующий их, сверкнул дымчато-чёрными крыльями, повторяя манёвр Эрвина, — и драконий всадник снова бросился в каскад воздушной акробатики, которая грозила быстро измотать дракона, — но это это того стоило, потому что преследователь выдохнется раньше.       Всё в конечном счёте сводилось к энергии — крылья фейри, хоть и могли направлять их полёт с поразительной эффективностью, обеспечивая высокую скорость и манёвренность, но их площадь поверхности была совершенно недостаточной, чтобы существенно помочь на виражах и поворотах, не позволяя отталкиваться от воздуха, что означало, что даже просто следуя за быстро маневрирующим драконом, фейри приходилось просто сжигать свой полётный запас.       Хуже того, при погоне они не просто должны были следовать манёврам Эрвина, они должны были предугадывать их и неизбежно, в конечном итоге, проходить более длинный путь на более высоких скоростях.       И к тому же не то чтобы Эрвину особо мешала их скорость. Ещё два шматка глины слетели с острия его жезломеча, в то время как сверху Тэтчер обрушивал на преследователя удары ветряного молота в сопровождении пары красящих бомбочек. Хорошо, теперь они его зажали, и фейри был слишком занят уклонением.       Жужжащий приглушённый голос донёсся до ушей Эрвина вместе с дуновением магии Ветра.       — Держи строго на восток, приманка на десять.       Высоко вверху ведомый набрал скорость и вырвался вперёд. Спрятав подбородок в высокий воротник форменной куртки, Эрвин ухмыльнулся. Это уже было больше похоже на дело.       Один… два… три…       Эрвин держал фейри на хвосте занятым, осыпая снарядами и добавив воздушный молот, который несколько ошеломил его, но не смог положить конец его упорному преследованию. Упрямый, надо отдать ему должное, и всё время набирает обороты.       Четыре… пять… шесть… семь…       Тэтчер был уже далеко впереди него и начинал полубочку, в то время как Эрвин постарался занять внимание фейри.       «Сейчас он, должно быть, почти измотан».       Восемь… девять… ДЕСЯТЬ.       Он натянув поводья и откинулся назад в седле, Бонапарт широко расправил крылья, встав на дыбы в воздухе движением, которое почти мгновенно убило их скорость. Фейри промелькнул мимо чёрным пятном, разворачиваясь и тормозя как раз в тот момент, когда Тэтчер вышел из полубочки.       — Теперь тебе… — торжествующе начал Эрвин — но триумф был вырван у него, когда противник исчез во взрыве чёрного дыма. — Мерде!       Он низко пригнулся в седле, чтобы противостоять порывистому ветру, который обрушился вместе с надвигающимся фронтом дыма. Бонапарт недовольно зарычал, когда облако полностью окутало их.       Эрвин коротко и метко (но нецензурно) охарактеризовал ситуацию. Сегодня курсанты просто расщедрились на сюрпризы. Взмахнув клинком с коротким заклинанием, которое должно было вызвать порыв ветра, чтобы смести проклятый дым сприггана, он особо ничего не добился — магия не оказала существенного влияния на облако. О, это здорово перебаламутило дым — но рассеиваться он упрямо отказывался. Даже тяжёлые взмахи крыльев Бонапарта всего лишь подняли вереницу маленьких завихрений.       Волшебство фейри редко когда поддавалось столь простым воздействиям — но он отказывался оставаться слепым в этой неразберихе.       Подняв фокус над головой, Эрвин произнёс заклинание, клинок слабо загудел. Вернувшееся эхо нарисовало картину для сотни майлов во все стороны — пусто, пусто, пусто… Там!       Рыцарю не надо было видеть — обрушив жезломеч вниз, он отправил туда ещё один кусок глины, едва не попав в белокрылую фейри, которая вырвалась из клубов дыма, взмахивая прямым одноручным тренировочным мечом. Он не был так глуп, чтобы принимать удар фейрийской мечницы на блок — вместо этого Эрвин резко выставил фокус вперёд, и на конце его вспыхнул свет. Его любимая магия Огня — но далёкая от смертоносных заклинаний, которые он использовал бы в смертельной битве, простое заклинание вспышки, которое ослепило нападавшую и заставило её словно споткнуться в воздухе под градом глиняной дроби. Три удара, три попадания — пористая глина заляпала доспехи, символизируя проигрыш курсантки.       Но, конечно же, та была не одна, уже знакомый саламандр был прямо за ней, глиняный выстрел Эрвина бесполезно лопнул на огненном щите, когда рыжий прорвался ближе — и был отброшен хлыстом ветра Тэтчера.       — Поймал! — вскрикнул ведомый, обвивая саламандра ещё одним хлыстом, — который был частично разорван диким взмахом деревянного клинка фейри, а затем полностью рассеялся, когда Тэтчер, вскрикнув от удивления, потерял свой жезломеч от точного удара свалившегося сверху сприггана.       — Эрвин!       — Да!       Он всадил во всё ещё ошеломлённого саламандра кусок глины, чтобы исключить его из схватки. Оставаться здесь было нельзя — заклинание наложено спригганом, и оный спригган был единственным, кто мог видеть здесь дальше собственного носа.       Бонапарт прекрасно понимал его намерения, расправляя крылья, чтобы поймать ветер, созданный всадником, чтобы ускорить их пологое пикирование. Эта дымовая завеса не могла продолжаться вечно. Темнота впереди просветлела, солнце ударило по глазам — во вспышке белоснежной брони и шести тонких крыльев.       Свет ослепил ничуть не хуже дыма, Эрвин наугад хлестнул ветром, ни на что другое времени не было, так как фейри летела прямо на него, практически прижавшись к длинной шее дракона, и пронеслась мимо прежде, чем он хоть немного проморгался.       И в этот же миг утренний воздух разорвал торжествующий клич. Моргая и отплёвываясь, Эрвин попытался нащупать вымпел, привязанный к его седлу, и обнаружил, что тот исчез. Позади него, высоко в воздухе, серебристо-белая фейри размахивала над головой жёлтым куском ткани.       Грамон на мгновение уставился на неё, затем покачал головой и ухмыльнулся: проиграл так проиграл. Пора и на землю — оставаться на холодном утреннем ветру было не слишком приятно, особенно после поражения.       Недалеко от края тренировочной площадки была небольшая поляна, где ожидающие драконы и фейри отдыхали и готовились к своим собственным тренировкам или перегруппировывались перед возвращением на Марсово Поле. К тому времени, когда Бонапарт коснулся грунта, Тэтчер и два побеждённых фейри уже были там.       Эрвин отстегнулся от упряжи, на ходу похлопав своего обескураженного зверя по морде. Дракон чувствовал его разочарование и сам был не слишком доволен собой.       — Ну-ну, мальчик, мы ещё отомстим! — пообещал всадник. Два к четырём казалось справедливым преимуществом для фейри накануне, но сегодня это уже вряд ли выглядело спортивным. По крайней мере так он думал, приближаясь к ручью, где остальные снимали свое снаряжение, чтобы смыть глину и красильную пыль.       — Тьфу! Бяаа… Боже! У этой дряни ужасный вкус! — было сказано воинственным тоном фейрийским воителем… воительницей, которая в настоящее время полоскала свой шлем в быстром потоке. О да, Эрвин не упустил случая полюбоваться обликом фейрийки-рыцаря. Особых предубеждений против женщин в армии он тоже не испытывал — какая разница, если она сможет располовинить врага не хуже мужчины? — Эй, Винс, ты уверен, что эта штука не ядовита? Кажется, я немного проглотила!       Потирая ушибленное запястье, сэр Винсент Тэтчер, дородный мужчина с волосами песочного цвета, слегка кивнул:       — Это должно быть совершенно безвредно, дама Карамель.       Оба фейри сразу вскинулись:       — Ка-ра-мел-ла! — протянули они нестройным хором.       — Ты действительно проглотила эту дрянь? — спросил второй фейри, огненноволосый несколько бандитского вида саламандр, почёсывая заросший щетиной подбородок. — Как тебе это удалось через шлем? Я имею в виду, — он поднял свой и постучал по сплошному забралу, — у этой хрени нет даже отверстий для глаз!       — Да, и не спрашивай меня, какое колдовство они используют для этого, — огрызнулась фейрийка. — Но шлемы вентилируются, ты же знаешь, тебе всё равно нужно дышать, и ты же не хочешь, чтобы они запотевали. — Дама Карамелла застонала, откинулась на спину, потирая плечо. — Знаешь, всё равно было больно! — Шатенка поджала губы. — Тебе действительно не нужно было бить меня тремя!       Она одарила Эрвина с явно преувеличенной обидой во взгляде.       — Считайте это проявлением моего уважения, — Эрвин ответил так же полусерьёзно. — Я подумал, что менее трёх выстрелов будет недостаточно.       — О, этого всё равно было недостаточно, чтобы удержать нас от победы. — Сэр Кляйн торжествующе ухмыльнулся. — Один гол в нашу пользу!       Он обменялся с дамой Карамеллой фейрийским товарищеским жестом — ударом раскрытых ладоней.       — Всё из-за того, что мы потеряли ваш след в облаках, — ответил Эрвин, продолжая смотреть на Карамеллу. — Мы были слишком уверены в себе после нашего вчерашнего успеха. Хотя, должен сказать, я впечатлён — ваш план идеально завёл нас в вашу ловушку.       — «План»? — хором спросили фейри, обменявшись потерянными взглядами.       — Конечно! — Эрвин озадаченно моргнул. — Пикирование со сложенными крыльями, дымовая завеса — наверняка всё это было подстроено!       — Мне неловко это говорить… — к ним подошли серебристо-белая фейри в блестящих доспехах и шлеме, всё ещё сжимавшая свой приз, и спригган в почти таких же лёгких доспехах, но цвета ночи. — … но на самом деле никакого плана не было.       — Никакого плана? Но наверняка… — Эрвин замолчал, когда дама Асуна сняла шлем и встряхнула спутанными волосами. Если отбросить в сторону её не слишком женственный внешний вид, юный лейтенант-коммандер Ордена Иггдрасиля выглядела очаровательно смущённой, когда улыбнулась:       — Правда в том, что мы не знали, какой план сработает, поэтому мы просто решили попробовать всё!       _____________________________________________________________       [1] Merde — «дерьмо» фр.