Глава 8, часть 1.

      Для Цусимы Намико день всегда начинался рано. Сначала — как для единственной дочери учителя, затем школа-колледж и, наконец, она и сама стала учителем. День Намико начинался с восходом солнца, независимо от того, была ли она в Японии — или на другом конце Вселенной.       Утро спустилось на Аррун, начавшись со ствола Мирового Древа, поцеловало вершину Аррунской Башни и, наконец, разлилось по крышам городских кварталов, достигнув окна Намико. Свет падал именно так, что бил в глаза и вызывал желание натянуть одеяло на голову.       Но увы, позволить себе это она не могла. Ну что ж.       Поморщившись, Намико неохотно выпуталась из приятного тепла своей постели и медленно села, как занавески, раздёрнув в стороны непослушные пряди волос. Она потёрла глаза, а затем провела тонкими руками по щекам.       Подавив зевок, она потянулась движением, которое было слишком приятным, — ни одна из знакомых болей не приветствовала её. Вместо этого приятное тепло начало распространяться от груди, пробираясь к конечностям. Всё ещё с закрытыми глазами, яростно подёргивая носом, Намико приступила к утреннему ритуалу, которого придерживалась последние три месяца.       Бледные ступни неохотно коснулись пола, пальцы на ногах подогнулись, когда фейрийка встала с кровати и, спотыкаясь, в ночной рубашке двинулась к комоду и умывальнику.       Вода казалась ледяной на распаренной со сна коже — почти электризующее ощущение, которое заставило распахнуться глаза и стёрла последние следы сна из разума. Вытирая лицо полотенцем, Намико заметила своё отражение и в который раз замерла.       Она подозревала, что ей потребуется больше времени, чем большинству, чтобы привыкнуть к хорошенькому молодому личику, которое каждое утро представало перед ней в зеркале, — может быть, потому, что она прожила со своим старым обликом гораздо дольше, чем большинство, и видела, как он с годами покрывается морщинами и сединой. Намико поджала тонкие персиковые губы, скользнув взглядом по собственной удивлённой мордашке. Ясные, ярко-голубые глаза, длинные того же цвета волосы, беспорядочно падающие на лоб и спину, и бледная кожа без единого изъяна.       Это было прекрасное лицо прекрасной девушки, девушки, которой она стала, сбросив с плеч десятилетия, нежелательные боли и морщины и очень-очень нежелательные килограммы, — всё это скопом унесло то, что называли просто «Переходом». Никакого объяснения, никакого откровения — оно просто взяло и случилось. Невозможное событие с невозможными результатами. И, с учётом всего произошедшего… Лицо девушки в зеркале омрачилось — ей стало почти стыдно за то, что она могла даже подумать о том, чтобы наслаждаться этим.       Переход украл так много у стольких людей, что ничто из того, что он дал, не могло оправдать потери. Если бы ей предложили — Намико отдала бы всё это обратно, не задумываясь, хотя бы ради того, чтобы отправить их всех домой.       Но это была не та сила, которой она обладала, ни как Цусима Намико, пятидесятилетняя учительница начальной школы, ни как фейри Вод Ирен, одна из многих игроков VRMMO «ALfheim online» со стажем менее недели, — а теперь снова учитель, вослед своей прошлой жизни. Это было всё, что она могла придумать, что могла сделать, чтобы облегчить боль и горе, которые она видела вокруг себя, — и тем самым смягчить свою собственную потерю.       «Когда не знаешь, что делать — делай, что знаешь».       Что знала Намико? Преподавание, дети и то, как учить детей. И было так много детей, оторванных от своих семей, потерянных, когда их безопасная игра превратилась в пугающую и опасную реальность!       Некоторые были старше, почти достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе сами, некоторым повезло, что у них были друзья или товарищи по гильдии, которые взяли на себя бремя заботы о них. Самые удачливые воссоединились с родственниками — братьями или сёстрами, или даже с родителями.       Но на каждое счастливое воссоединение был как минимум ещё один ребенок, которому не к кому было обратиться, которому некому было довериться. Ирен решила, что они, по крайней мере, могут довериться ей. Так родился «Аррунский Дом» — скромная попытка одной женщины сделать всё, что было в её силах.       И в этом отношении она, по крайней мере, могла быть благодарна за то, что ей дали силы и энергию для выполнения сей монументальной задачи, которую она поставила перед собой, позволив не отставать от почти сотни юных шебутных фейрят. Дар, который, впрочем, имел свою цену.       Как учительница, Намико за десятки лет работы привыкла к тому, что у неё есть естественный авторитет возраста, позволявший держать мальчиков и девочек в узде, — но подтвердить его здесь и сейчас было трудной задачей. В конце концов, дети теперь были более склонны называть её «Сестрёнка!», а не «Сенсей», — тенденция, которая одновременно бесконечно льстила и очень расстраивала.       Вернув юность, она поймала себя на том, что жалеет, что не стала хотя бы немного старше.       «Но это тебя не остановит, — твёрдо сказала себе Намико. — Ты — опытный учитель, ты сможешь обуздать этих детишек и выдать им всё, что потребуется!»       Так или иначе.       Что же, придётся пользоваться тем, что есть. Она скинула ночную рубашку и начала одеваться.       Одежда была уже разложена накануне вечером — синее кимоно с цветочным рисунком, одна из немногих вещей в её гардеробе, даже сейчас. Ей просто больше ничего не было нужно, особенно когда она всегда была так занята по «Дому». Что ещё более важно — это было знакомо и удобно, и, безусловно… ну… она надеялась, что помогало ей выглядеть старше… Или, по крайней мере, более старомодно.       Пара высоких сандалий прибавила ей несколько драгоценных сантиметров роста, а собранные в тугой маленький пучок волосы сотворили чудо, сделав её больше похожей на достойную молодую женщину, а не на чересчур властную девочку-подростка. По крайней мере, она надеялась, что производит именно такое впечатление.       Поправив воротник и рукава, Ирен вздохнула, сделала храброе лицо и поспешила к двери. Другие учителя и дети постарше скоро должны были встать, а нужно было ещё многое сделать, чтобы подготовиться к началу дня.       Словно в напоминание, она ощутила бурчание в животе. Первым на повестке дня был завтрак.       Накормить сотню голодных ртов было нелёгкой задачей, особенно по утрам, — но это было также необходимо. Завтрак был не просто самым важным приёмом пищи за день для детей, он был неотъемлемой частью их морального состояния. Люди говорили не только словами, но и действиями, — и свежий горячий завтрак, даже если это были просто яйца, овсянка и сок, недвусмысленно показывал детям, что о них заботятся.       И, конечно же, аромата корицы обычно было более чем достаточно, чтобы поднять с постели даже засонь.       Кухня была одной из причин, по которой Ирен пошла на всё, чтобы заполучить именно этот гильдхолл для того, что потом стало «Аррунским Домом», — пространство лишь вдвое меньше столовой, которую оно обслуживало, и которое полностью занимало один угол первого этажа. Столы с каменными столешницами соперничали за пространство с выложенными плиткой раковинами, а ряд печей и кухонных очагов занимал всю северную стену.       К тому времени, когда она пришла, Ирен обнаружила, что утренний урок кулинарии уже начался — дети постарше трудились под бдительным присмотром одной из учителей.       — Доброе утро, Офелия-сенсей! — Намико поприветствовала высокую златовласую паку лёгким кивком и улыбкой. — Не ожидала увидеть вас уже на ногах. Вы становитесь ранней пташкой!       Пака слегка зевнула и устало покачала головой:       — «Ранняя пташка»? Больше похоже на сову — я не спала всю ночь. Второму этажу снова снились кошмары, я была наверху с детьми.       — О? — Ирен вскинулась. — Почему вы не позвали меня? — Каждый из детей, находившихся под их опекой, был особенным, и каждый по-своему справлялся с последствиями Перехода, но одно было одинаковым — это кошмары, сны о падении или о том, что тебя утаскивает… что-то. Смутные, расплывчатые и пугающие — и всё, что можно было сделать, — это быть рядом с детьми, когда они проснутся. — Мы могли бы, по крайней мере, поменяться сменами.       Офелия дёрнула за один из своих золотистых локонов.       — Вы и так не спали всю прошлую ночь. Это несправедливо, что мы так сильно зависим от вас. Кроме того… — выражение её лица стало немного менее уверенным, — я не думаю, что дети хотели, чтобы я уходила. В последнее время они чувствуют себя довольно комфортно рядом со мной.       Ирен открыла рот, чтобы ответить, передумала и вместо этого улыбнулась. Было интересно видеть, как профессор колледжа с такой готовностью подчиняется простому учителю начальной школы, хотя и разумно, судя по тому, что ундина узнала о своей коллеге-паке       У Офелии никогда не было своих детей — это их объединяло, хотя в случае Офелии это было сознательное решение, а что касается Намико — она просто была так занята своей работой, что никогда не обращала на это особого внимания, пока однажды не подняла глаза и не заметила, что её волосы седеют и у неё начали появляться морщины, и что шанс завести семью прошёл мимо. Это не сильно расстроило её — детей, которым она посвятила себя, ей всегда было достаточно, — а теперь их, возможно, даже слишком много.       Она была благодарна другим преподавателям, прежде всего Офелии, за то, что они взяли на себя часть бремени. У них всё шло хорошо, всего несколько месяцев назад пака отнеслась бы к комнате, полной непослушных детей, как к клетке с дикими зверьками, но теперь она начала действовать самостоятельно.       Ирен проследила, как большие кастрюли наполняются водой и ставятся на огонь, как добровольцы готовят еду, стук в кухонную дверь возвестил о прибытии Такаи и четырёх детишек постарше с ящиками свежих яиц. Всё шло так гладко, что для неё не нашлось дел на кухне, и она решила поспешить в столовую проследить за накрытием столов — только для того, чтобы обнаружить ещё двух старших воспитанниц — Силику и Юки, раскладывающих последние столовые приборы и стаканы.       Полноценный ночной сон. Завтрак готовится вовремя. И в столовой всё было готово к тому времени, когда остальные дети начали просыпаться. Ничто из этого не было беспрецедентным, но редко случалось, чтобы всё так сошлось без её участия. Ирен не знала — почувствовала ли она от этого облегчение или бесполезность.       — Доброе утро, Ирэн-сенсей! — Силика подняла голову ей навстречу и вежливо улыбнулась. Ещё одна голова, остроносая и украшенная голубыми перьями, высовывалась из-за её больших кошачьих ушей, как экзотический головной убор, рассматривая Ирен очень серьёзными рубиново-красными глазами.       Получившая вторую юность ундина улыбнулась в ответ:       — Доброе утро, Силика-тян! Надеюсь, вы с Пиной хорошо выспались ночью? Идея с гамаком хорошо сработала?       — Угу! — Уши юной кайты радостно взмахнули. — У Пины теперь есть свое маленькое гнездышко, ей это нравится!       — Кьяа! — вставил свою реплику миниатюрный прирученный дракончик, сидевший на плечах хозяйки.       — Я так рада. — Ирен сложила руки вместе. — И я вижу, что вы с Юки сегодня утром снова накрыли столы. Я очень надеюсь, что на этот раз ты останешься достаточно надолго, чтобы позавтракать. — Она выгнула тонкую голубую бровь, когда девочка попятилась. — Силика-тян?       Юная кайта была из самого последнего пополнения и стала замечательной помощницей по «Дому», помогая присматривать за младшими. Детям тоже порой нужно было довериться кому-то, кроме своих учителей. У Силики, похоже, был природный талант к этому, как будто она уже знала, что нужно сказать, когда до детишек доходил смысл произошедшего.       Если бы только она и её подружка не начали подрабатывать курьерами в свободное время! Впрочем, это звучало опаснее, чем было на самом деле, Ирен знала, что Силика и Юки придерживались хорошо проторенных маршрутов, но это часто уводило их далеко от дома — судя по историям, которые они рассказывали младшим детям. Однако порой до ундины доходили и тревожные слухи.       — Ничего особенного, леди Алисия просто хотела нас увидеть! — выпалила Силика. — Мы вернёмся к ужину!       — Силика! — позвала Юки с другого конца комнаты.       Ирен нахмурилась. Значит, они планировали просто отметиться и улизнуть?!       — Мы выполнили всё домашнее задание, — невинно добавила импа.       Потирая виски, Ирен вздохнула. Из-за этих девчонок так и поседеть недолго! Снова…       — Вы, двое… Такаи-сенсей знает об этом?!       Импа и кайта серьёзно кивнули.       — Мы бы не ушли, не сказавшись! — сказала Силика.       — Чего бы ни хотела от вас двоих Алисия-сама — убедитесь, что она знает, что должна поговорить со мной.       — Да, — девочки дружно кивнули.       — И чтобы обязательно вернулись к закату!       — Да.       — И возьмите по булочке с кухни, чтобы не бегать голодными!       — Да!       Что ещё она могла сделать? Ирен смотрела, как девочки спешат прочь, Юки добавила улыбку и преувеличенно взмахнула рукой. Зачастую именно с теми, кто был достаточно храбр, чтобы преуспеть в этом мире, было труднее всего иметь дело. Однако лучше, чтобы они направили эту энергию в нужное русло, а не растратили её на ветер или, что ещё хуже, на всякие пакости.       Получив немного столь редкого свободного времени, ундина предпочла его потратить на книгу в кожаном переплёте — учебник математики, который после долгих торгов с главным библиотекарем ей удалось взять на неопределённый срок. Большая часть учебной программы с третьего по шестой класс была тщательно выжжена у неё в голове очень давно, но она всегда замечала, что чувствует себя увереннее, если хоть немного подготовится.       Сейчас у них по плану было деление и умножение. Для одних это было тяжело — приходилось нагонять, а для других — скучное повторение, но как только она закончит приводить всех к единому уровню, они смогут перейти к более сложной геометрии и базовой алгебре.       Другие учителя занимались своими предметами. Офелия отвечала за уроки грамматики. Они нашли кайта Винсена, имевшего опыт преподавания естественных наук. Такаи, мужчина, у которого не было никакого преподавательского опыта, кроме того, что он был преданным старшим братом для трёх младших сестёр, взял на себя уроки самозащиты для детей, которые были достаточно взрослыми.       История и география были больным вопросом. По общему мнению, география Земли с таким же успехом могла быть географией Средиземья, прямо сейчас было важнее, чтобы дети могли ориентироваться в Тристейне, а не в современной Японии. Итак, география Земли была отправлена в историю… Точнее, в «Историю Родины», которую преподавал тихий лепрекон по имени Фудзивара.       Вместо этого уроки истории и географии Халкегении вёл Жан Буланже, младший юрист Юридической Коллегии, один из двух преподавателей-людей, нанятых на средства, предоставленные лордом Рутом. Второй учитель, Надя Степвайс, наполовину германка, жаждавшая увидеть города фейри своими глазами, была приглашена преподавать основы правописания и грамматики, чтобы дети могли научиться читать и писать по-тристейнски, а не просто разговаривать.       Занятия были разбиты на весь день с чередованием, так что ни один учитель не должен был отвечать за более чем две дюжины учеников одновременно. В сочетании с перерывами на обед, домашними делами и семинарами после уроков это не оставляло детям много времени на безделье. В конце концов, чем меньше времени на праздные размышления — тем меньше они будут думать о доме.       — Вы можете в это поверить?       — Прошу прощения?       Ирен почувствовала, что её тянут обратно в реальность, и оторвала взгляд от книги.       С годами она научилась очень хорошо блокировать отвлекающие факторы, даже такие, как шум сотен голосов, перекрикивающих друг друга за восемью большими обеденными столами. Яркий утренний свет лился в высокие окна восточной стены. В воздухе витал густой запах завтрака, сопровождаемый тёплым ароматом чая, стоявшего за учительским столом.       Такаи поднял газету, которую читал, и потыкал в заголовок:       — Это! Генерал Юджин и леди Моржана объявили о своем намерении пожениться!       — Юджин и Моржана? — Офелия поднесла чашку с чаем к носу и наслаждалась ароматом. — Да, я могу в это поверить. Этот бугай вполне способен влюбиться в амазонку.       Такаи не был из тех, кто легко сдаётся. Он покачал головой:       — Дело в том, что это подаёт плохой пример. О чём только думает лорд Мортимер, допуская это?       — Возможно, это решение самого Юджина? — предположил Винсен, стройный кайт клыкасто улыбнулся, а в его больших золотистых глазах плясало озорство.       — И какой именно пример они подают? — Отложив свой собственный номер «Альфхейм Дейли», Фудзивара откинулся назад на своём стуле так, что тот закачался только на двух ножках.       Невысокий и худощавый, классического лепреконского телосложения, с чертами лица не старше, чем у самой Ирэн, Фудзивара как-то умудрялся производить впечатление гораздо более зрелого мужчины — как в манерах, так и в одежде. Ирен была слишком вежлива, чтобы спросить, но подозревала, что ему должно быть по меньшей мере за тридцать. Серебристо-белые волосы цвета металлик, похоже, только усиливали это впечатление скрытого возраста.       Такаи скрестил руки на груди, на его серьёзном лице отчетливо читалась властная хмурость:       — Разве не очевидно? Непонятно, знали ли они вообще друг друга в реале, или эти двое просто заигрались?!       — Эй, вы же не серьёзно? — Офелия выглядела ошеломлённой.       — Я всегда серьёзен! Послушайте, лорды приняли на себя ответственность за то, чтобы защитить нас и найти путь домой. Я понимаю, что мы, возможно, никогда… э-э… — Саламандр запнулся, вспомнив, где он находится. Дети радостно болтали за соседними столами, и им, конечно, не нужно было слышать что-то подобное. — Ну… Вы поняли. Этого может и не случиться. Я понял, если бы прошло пара лет или если бы они были парой ещё в реале, как Синкер и Юльер, — но прошло всего несколько месяцев! Как это будет выглядеть, если одна из лордов и наш генерал устроят подобный спектакль?       — Ну, по крайней мере, спектакля не будет. — Фудзивара провёл пальцем по строчке текста. — Похоже, это будет скромная традиционная церемония только для близких друзей.       — Довольно сдержанно… — подумала вслух Офелия, ковыряя вилкой яичницу.       — Не играйся с едой, — автоматически отреагировала Ирен.       — Я люблю, когда желтки смешиваются с белками, — ответила пака, отгораживаясь локтем. — А может она беременна?       — Ч-что?! — Такаи аж подпрыгнул на стуле, как будто это была личная обида.       — Думаю, это вполне возможно, — согласилась Ирен.       Сайто не так давно рассказал ей всё об этом во время обеда — о появившихся сообщениях о беременностях. Одной из обязанностей каждой городской клиники было сообщать в Центральную Больницу Арруна важную информацию об общественном здравоохранении. Выявленные беременности были лишь одной тенденцией, за которой внимательно следили, и хотя в газетах сообщалось, что предполагаемый уровень беременности достигает пяти процентов среди фейриек — они скромно умолчали, что это была НИЖНЯЯ оценка. Сайто выразил опасения, что это число может быть намного выше, даже доходя до двузначных чисел.       Тысячи новорожденных к концу года. Ирен закрыла глаза. Они просто не были готовы к чему-то подобному.       Единственным утешением ундины было то, что среди почти двух дюжин детей, находящихся на её попечении, ни один не проявлял никаких признаков распущенности, которая поразила Аррун после Перехода. Может быть, всё было бы не так уж плохо, может быть, леди, оказавшаяся в подобном положении, привлечёт к этому подобающее внимание?       Винсен погладил свой чисто выбритый подбородок.       — Ну… это, конечно, будет не первая свадьба с дробовиком[1] в истории.       — Но это же… Но это безумие… — Такаи понизил голос, выглядя теперь совершенно подавленно.       — Я слышала от некоторых друзей в Башне, что леди Моржана, возможно, немного прибавила в весе за последние пару недель. — Офелия пожала плечами. — Может быть, она просто борется со стрессом, налегая на булочки?       — С каких пор у тебя есть друзья в Башне? — Винсен сделал глоток сока. — Послушай, разве это, так или иначе, имеет значение? Ну, если они заключат брак — то почему бы и нет?       — Это может стать проблемой, если этому будет позволено превратиться в проблему, — витиевато заметил Фудзивара. — Я бы больше беспокоился о том, как к этому отнесутся наши «домовладельцы». — Он посмотрел через стол на двух преподавателей-людей. — Хотя, я полагаю, мы могли бы просто спросить их.       Мистер Буланже оторвал взгляд от своей овсянки, которую поглощал, вежливо не обращая внимания на дискуссию, бушевавшую вокруг него. Маленький, учёного вида, с лысеющей головой и ухоженными усами, Буланже практически соответствовал определению «профессора», да ещё и получил образование в Юридической Коллегии, что в Тристейне было, пожалуй, ближайшим эквивалентом докторской степени.       Когда стало ясно, что остальные учителя ждут ответа, он извиняющимся жестом развёл руками:       — Это не так просто, если честно. Конечно, вынужденные браки не являются чем-то новым, и это не должно вызвать большого шума, если будут соблюдены все приличия и формальности…       — Я чувствую какое-то «но», — почти прорычал Такаи.       — Но… если то, что вы говорите, правда, и, поскольку новобрачные — фейри, то это создаст прецедент. А если есть что-то, из-за чего дворянство любит поднимать шум, — так это из-за прецедентов. Конечно, — Буланже пожал плечами и откусил ещё кусочек от своей булки, — это не имеет значения, пока мы не узнаем, так это или нет.       — Месье Буланже, безусловно, лучше разбирается в этом, — вежливо вставила мисс Степвайс, пухленькая маленькая женщина с огненно-рыжими волосами. — Но я надеюсь, что это не превратится в спектакль.       — А что вы думаете, Ирэн-сенсей? — Угрюмые красные глаза Такаи остановились на ней.       — Я думаю… — маленькая ундина поднялась со своего места, — что я тоже опаздываю на урок. Прошу прощения.       _______________________________________________       [1] Ну, это когда «друзья» жениха конвоируют его к алтарю под дулами ружей.)))