1.3 Имя врага

      За свою короткую жизнь Хоши Саито часто оказывалась в ловушке. Просыпаясь в незнакомом месте, прикованной к проржавевшим трубам, смотря на лица своих похитителей, скрытых за тканевыми масками — каждый раз она попадала в капкан страха.       Те, кто говорят, что второй, третий и четвертый раз уже не страшно — врут. Страшно всегда. Ужас никуда не исчезает — просто острота ощущений притупляется, а сам испуг становится частью тебя.       И сейчас ей тоже было страшно. Машина неслась в гостеприимно распахнутые, как пасть чудовища, ворота на полной скорости — Хоши вцепилась в ручку дверцы, когда автомобиль занесло, тихо вскрикнула и тут же закрыла рот, услышав за ревом мотора новый звук.       Громкий, яростный, похожий на ритм барабанов. Словно крупный град... Но небо над ними было ясным.       Водитель отчаянно, надрывно выругался, будто проклятия могли облегчить ситуацию; вжал голову в плечи.       И до нее дошло.       Не град.       Пули.       В них стреляли — стреляли со стороны ангара. Она взглянула на Санзу, пытаясь отследить его реакцию, понять, насколько плохи их дела, но тот равнодушно смотрел вперед. Почувствовав ее взгляд, полный ужаса, недовольно, будто делая одолжение, сказал:       — Сиди тихо.       Хоши, вжавшаяся в спинку, сползла на пол, закрыла голову руками. Что еще ей оставалось делать? Она была убеждена, что Санзу — сумасшедший. Он не только завел их в западню, но и демонстрировал полное отсутствие страха перед смертью. Неминуемой — в них стреляли не из пистолетов.       На машину опустилась тень — они заехали в ангар. Визгливо застонали шины, автомобиль снова повело от резкого торможения. Хоши больно ударилась плечом о пассажирское кресло.       Они остановились. Санзу, не теряя времени, распахнул дверцу и выскочил наружу. Все происходило так быстро, что Саито не осознавала больше половины — поняла только, что осталась в машине одна: водитель спешно вышел вслед за начальством.       При мысли о том, что они бросились защищать ее жизнь — вдвоем против целой команды — Хоши похолодела. Снаружи все еще раздавался тот страшный звук — беспрестанная звучная дробь. Борясь со страхом, она осторожно поднялась и посмотрела в окно.              От увиденного ей захотелось одновременно и плакать от облегчения, и истерично смеяться. Санзу стоял в окружении мужчин — с первого взгляда было понятно, что все они подчинялись ему. У ворот на позиции располагалось несколько человек; еще пара стояла на потолочных балках сверху.       Поняв, что никто из присутствующих в ангаре не собирается на них нападать, Хоши осмелела и села на сиденье. Ее потряхивало от пережитого шока, но она внимательно рассматривала людей: в основном все они были заняты делом, кроме мужчины, что беседовал с Санзу — даже на расстоянии его яркий костюм и волосы причудливого оттенка бросались в глаза.       Адреналин, разгорячивший кровь, требовал выхода — Саито просто не могла усидеть на месте. Подумав, она осторожно вышла и приблизилась к Санзу, уловив отрывок разговора:       — ...перехватят при отступлении, если что. Я разместил там людей, а тех, что поймали, уже ведут сюда.       — Хорошо, Риндо, — сухо кивнул Санзу.       Мужчина, к которому он обратился, посмотрел на притихшую Хоши, которая остановилась в паре метров от них. Заметив его взгляд, Харучиё тоже повернулся и недовольно спросил:       — Зачем вышла?       — Я испугалась, — честно призналась Хоши. — По нам стреляли, и...       Риндо сочувственно уставился на нее. Ощущение, что она выглядит дурой, заставило ее умолкнуть.       — Ты что, не предупредил ее о нашем плане?       — Забыл, — бросил Санзу.       Хоши оторопело моргнула. План? Он вообще был? Санзу с самого начала знал, что за ними поедут и приказал своим людям ждать в этом ангаре?..       — Но в нас стреляли, — прошептала она тихо, пытаясь опровергнуть собственные мысли.       Сочувствия в глазах Риндо прибавилось.       — То, что машина — бронированная, ты тоже сказать ей забыл? — спросил он у Санзу.       Тот, не скрывая насмешки, дернул плечом.       — Возможно.       Глаза Хоши округлились, на сей раз — от гнева. Злость толкнула ее вперед, к Санзу, требуя высказать ему недовольство, но сбоку послышался чей-то крик. Момент был упущен — рефлекторно повернув голову, Хоши разом забыла все, что планировала сказать своему «телохранителю».       Несколько мужчин вели — нет, тащили — молодого парня: правый глаз заплыл от синяка, губы разбиты в кровь от хлестких ударов, руки беспомощно болтались в воздухе.       — Он ничего не говорит, — обратился к Санзу один из мужчин. — Мы попытались...       Взгляд, которым Харучиё прошелся по бессознательному телу, не понравился Хоши. Он был пристально-оценивающим — так человек смотрит на новую кофемашину, прикидывая, какую кнопку нажать, чтобы получить чашечку кофе.       Санзу же будто прикидывал, какую конечность оторвать первой.       Риндо тяжело вздохнул, шагнул вперед со словами:       — Я займусь.       — Нет, — остановил его Санзу. — Я сам.       — Но...       Хайтани бросил быстрый взгляд на Хоши.       — Тебе разве не нужно увезти ее куда-нибудь?       — Она хотела, чтобы ее охранял я. Пусть пожинает плоды своего желания, — оскалился Санзу.       В его голосе звучала неприкрытая, издевательская насмешка. Хоши вовсе не обязательно видеть собственными глазами все, что произойдет в ангаре — однако ему хотелось, чтобы она видела.       Наказывать Санзу собирался сразу двоих.       Саито смело встретила его взгляд, в котором плескалось злорадство, даже не подумав уйти. Только дернула плечами, показывая, что не против — недавний страх заставил потерять всякое милосердие к врагу. В крови еще бурлил адреналин, от пережитого ужаса мелко подрагивали пальцы рук — несмотря на то, что сейчас она была в безопасности, тело по-прежнему реагировало на близость смерти.       — Ты уверена? — тихо спросил Риндо, пока жертву усаживали на стул. — Можешь сказать, что тебе плохо, и уйти в машину.       — Уверена, — Хоши отыскала глазами Санзу.       Сделать это было несложно — ее взгляд все время обращался к нему. Харучиё разговаривал с высоким мужчиной, не обращая внимания на поспешные приготовления. Риндо, проследив за взглядом Саито, вдруг понимающе хмыкнул.       — Хорошо.       И отошел на пару шагов, оставляя Хоши в одиночестве. Остальные избегали подходить к ней близко — вокруг Саито образовалось свободное пространство, словно она была прокаженной или...       ... важным гостем, приглашенным на казнь.       Не зная, чего ожидать, Хоши переминалась с ноги на ногу. Несколько человек обматывали пленника веревкой, лишая свободы передвижений — он не реагировал, бессильно опустив голову на грудь. Пара резких пощечин привела его в сознание — мужчина мотнул подбородком, обвел помещение затуманенным от боли взглядом.       Когда на глаза ему попалась Хоши, он сделал странное движение — дернулся всем телом, будто собирался наброситься. Саито невольно отступила назад, хотя веревка не давала ему даже встать со стула.       Рывок заметила не только она — Санзу, не дослушав собеседника, неторопливо приблизился к жертве.       — Последний шанс уйти, — шепот Риндо отчетливо был слышен в наступившей тишине.       Хоши отрицательно покачала головой, не сводя глаз с разворачивающейся картины. Страх пополам с волнением захватили контроль над ее телом, не давая отвернуться.       Она мало что знала о допросах — не довелось побывать ни на одном из них. Однако, как ей казалось, любой допрос подразумевал наличие вопросов — иначе это избиение.       Истязание.       Пытка.       И это было то, что делал Санзу.       Методично, молча, выверенными скупыми движениями, доведенными до совершенства — как мясник, много лет орудующий на скотобойне, он превращал разумного человека в сгусток боли. Вопли эхом разносились по помещению — такие истошные, что хотелось закрыть руками уши, но Хоши не в силах была шевельнуться.       Тело сковало оцепенение. Завороженная ужасающей картиной, испытывая брезгливость вперемешку с жалостью, она жалела о том, что не послушалась Риндо и не ушла раньше. До момента, когда пальцы Санзу погрузились в глубокий разрез, вырывая дикий крик, Хоши не чувствовала жалости ко врагу. Они стремились убить ее — разве заслужили сочувствия?..       Но эти крики, звенящие у нее в ушах, ослепленный болью взгляд, запах крови, густыми лужами растекшейся под ногами пленника — все это было слишком. При виде перепачканных пальцев Санзу с налипшими кусочками чего-то Хоши замутило.       Она отступила еще на шаг назад, и еще, пока голос Санзу не вынудил ее остановиться.       Но обращался он вовсе не к ней. Схватив пленника за волосы, Харучиё склонился и прошептал тому на ухо:       — Ты готов говорить?       Губы мужчины шевельнулись. Хоши не расслышала, что он сказал, но удовлетворенное лицо Санзу послужило ясным ответом. Заветное имя, сорвавшееся с окровавленных губ, не стало окончанием разговора.       — Кажется, тебе нужна была она?       Взгляды присутствующих устремились к Хоши, стоящей в отдалении. Ее глаза испуганно заметались — смущенная пристальным вниманием, она не знала, чего ждать дальше. Никто и не подумал хоть как-то приободрить ее — ни улыбкой, ни кивком головы: все просто смотрели, и до Хоши дошла ужасающая правда — она не зритель.       Она участник этого представления.       Санзу небрежным взмахом перерезал путы, освобождая пленника. Тот неверующим взглядом уставился на Харучиё, не осмеливаясь встать, но Санзу, улыбнувшись одним уголком рта, качнул головой:       — Смелее.       Пошатываясь, он встал. Сделал шаг к Хоши.       Никто не шевельнулся. Никто и не подумал броситься ей на помощь, остановить мужчину, который, подволакивая ногу, шел к Саито. А она не знала, что делать — бежать? Стоять на месте?       Расстояние между ними сокращалось медленно, но неумолимо. Бывший пленник не падал — он двигался с упрямством вола, тянущего телегу, превозмогая боль. За ним оставалась цепочка кровавых следов.       Хоши заставила себя перевести взгляд с красных капель на Санзу, пытаясь разгадать его замысел. Она понимала, что ее жизнь вне угрозы — слишком ценна — но страх это не уменьшало. Напряжение сводило с ума, инстинкт самосохранения подталкивал к бегству.       В глазах стоящих вокруг читалось любопытство, точно они смотрели на арену, где вынуждены столкнуться два противника. Хоши вновь посмотрела на мужчину — на его лице читалась упрямая решимость довести дело до конца. Никакой жалости, ничего человеческого, точно пытки выжгли любой намек на милосердие.       И на смену страху пришла злость: он же даже не видел в ней человека, всего лишь объект. Для кого-то жизнь Хоши — жизнь богатой наследницы — виделась мечтой, но она была лишена многого — и все из-за таких, как он, охотящихся на нее.       Она встала поудобнее, приготовившись к сопротивлению, уставилась на приближающегося мужчину, краем глаза отмечая внимательный взгляд Санзу. Это только прибавило решимости — пусть смотрит и наслаждается собственноручно устроенным шоу.       Между ними оставался метр или около того — казалось, вытяни он руку и сможет прикоснуться к ней. Правая нога Хоши дрогнула, собираясь сделать шаг назад — как бы она ни храбрилась, смотреть в глаза убийце было жутко.       Тело напряглось, готовое то ли обороняться, то ли спасаться, но мужчина внезапно остановился. Уставился ей в глаза с гримасой ужаса — Хоши ничего не поняла, опустила взгляд ниже...       С серебристой стали вниз закапали капли. Катана, пронзив тело насквозь, концом почти доставала до Хоши — несколько сантиметров дальше, и лезвие бы проткнуло ей кожу.       Мужчина с предсмертным хрипом рухнул на колени. Стоящий за его спиной Санзу уперся ботинком в плечо, одновременно вытаскивая катану, отвел ее в сторону и резким движением встряхнул — брызги крови разлетелись веером, задев обувь нескольких подчиненных.       Хоши едва смогла стоять на ногах — облегчение, навалившееся на нее, было всепоглощающим. Хотелось присесть, а еще лучше — скрыться куда-нибудь, отмывшись от чужих взглядов и запаха крови, который въелся в кожу.       Санзу кивнул на тело. Пара мужчин немедленно устремились к нему. Пользуясь тем, что внимание ослабло, Хоши медленно направилась к машине. Ее трясло, в голове не было ни одной внятной мысли. Кое-как открыв дверцу, она забралась внутрь и прижала дрожащие руки друг к другу в попытке успокоиться.       Ангар пришел в движение: люди засуетились, кто-то начал отдавать приказы... Водитель занял свое место, за ним в салон уселся Санзу, вертя в пальцах влажную салфетку. Тщательно очищая пальцы, он приказал:       — Едем в мою квартиру.