Пилотка

День сменялся ночью, ночь сменялась днём. Но квартира Егора незаметно выпала из этого потока времени. По крайней мере, для него самого. Солнечный свет он видел только когда открывал дверь курьерам. Закрывая глаза локтём, он протягивал пучок капусты в плотно сжатом кулаке, хватал жрачку и уползал обратно в свою тёмную пещеру, словно злобная нечисть. — Эй, так это ж ты тот мужик… — патлатый доставщик с жиденькими усиками напряжённо прищурился, вытягивая из кармана свой сраный смарчфон. — Иди нахуй, сосунок, — прорычал Егор и, добавив: «Иди ебись со своим отчимом», он с размаху захлопнул дверь. — Развелись, блять… За прошедшее время диван в гостиной напитался потом, пролитым пивом и жиром от всеразличной хавки. Казалось, если сжать несчастную оранжевую софу, как губку, то из неё брызнет смердящий коктейль. Но Егор ничего не чувствовал. Он плюхался на диван и смотрел в телевизор, пока изображение и звук не смешивались в непонятное ослепительно белое месиво, и он не отрубался, пуская слюни на ковёр. Сознание порой включалось, прорезаемое отдельными фразами, и тогда он щёлкал по большой кнопке пульта: «Свиньи – одни из самых чистоплотных животных на планете…» Щелчок. «Экс-супруга актера Кермита Хенсона высказалась по поводу…» Щелчок. «В США число погибших в ДТП повысилось…» Щелчок. «Это был важный урок для всех ребят…» – донёсся до ушей знакомый голос. Егор разлепил веки. В мерцающем квадрате телевизора он увидел зайца с пышными ресницами и розовым носиком. Губы беззвучно зашевелились: «Степашка». «А сейчас пора смотреть мультфильм!» – задорно сказал он. «Смотр-р-р-им!» – подхватил женский голос, и прежде чем экран заполонили мультяшные зверушки вырвиглазного цвета, в безумной судороге Егор соскочил с дивана и, вцепившись в телевизор скрюченными пальцами, увидел возле Степашки птицу с красными бантами на голове. Не успев доползти до туалета, он выблевал рвоту прямо на ковёр и, свалившись без сил, погрузился в тяжёлый и тревожный сон.

***

Проснувшись, Егор не сразу нашёл в себе силы встать. По голове словно били кувалдой. И каждый раз одно и то же: «Тебя заменили. Ты никому не нужен». Егор знал, что рано или поздно что-то произойдёт. И вот, произошло. Медленно, он сначала приподнялся на локтях и почувствовал, как с щеки стекает что-то склизкое. Это была рвота. Стоя напротив зеркала, Егор не представлял, кого видит. Опухший, воспалённый, грязный кусок плоти, по неизвестным причинам всё ещё продолжающий функционировать. Разве так выглядит заслуженный артист? Содрогаясь всем телом, он залез в душевую кабинку и неизвестно как долго сидел под струями холодной воды, бездумно вперив взгляд в стену. Наконец он выключил воду, и, посидев ещё несколько минут, выполз из кабинки. Наружу Егор вылез с накинутым капюшоном и в тёмных очках. Плетясь по улице, он смотрел себе под ноги. В автобусе ему то и дело приходилось ловить косые взгляды, но все предпочитали держаться от него в стороне. Одна женщина в педантичном костюмчике, не удержавшись, защемила нос пальцами и пробубнила что-то вроде: «мерзость»… Он до сих пор вонял.

***

Закинув локоть на край ресепшена, Филя лениво переворачивал страницу засаленной книжки с анекдотами. Одну за другой. Минута за минутой. Порой он заливался сиплым сдавленным смехом, но большую часть времени оставался хмурым. Ещё бы. Он отдежурит своё, придёт домой и прямо с порога Людочка снова начнёт выносить ему мозг. И от осознания неизбежности данного хода событий, он просто не мог не хмуриться. Вдруг послышался хлопок двери, писк турникета и чья-то быстрая походка. Филя нехотя взглянул на наручные часы. Все сотрудники уже должны быть на месте. Он поднял глаза и с удивлением обнаружил своего друга. По крайней мере он думал, что Егор его друг. — Гошан! — возглас Фили эхом раскатился по всему вестибюлю. Девушка за стойкой замерла на мгновение, словно сурикат, почувствовавший опасность, и принялась быстро клацать по кнопкам телефона. Минуя Филю, Егор остановился напротив девушки: — Куда звоним? — быстро спросил он. Она ничего не ответила, испуганными глазами таращась на мужчину. — Положи-ка телефончик, — деликатно проворковал Егор, но в его голосе явно чувствовалась враждебность. Девушка немедленно повиновалась, и он, невинно похлопав глазками, приторно ей улыбнулся: — Спасибо. Стоя в лифте, Егор с трудом терпел трёп Фили, сопровождающийся брызганием слюны. — Рад, что ты вернулся. Думал, сопьёшься или того хуже… — Филя уже два месяца состоял в АА. — Хотя, судя по запаху, процесс запущен, — он захихикал, потом учтиво покашлял в кулак: — Не бери в голову, я тебя не осуждаю. Всё-таки такое творится. В газетах только про тебя и пишут. Всякий бред, что ты педофил… Егор скрипнул зубами, но Филя продолжил: — Но я, конечно, не верю в эту хрень, дружище, — авторитетно заявил он. — Я же сам помню, как мы порезвились в клубе. Если бы ты был педофилом, то точно не кайфовал бы от… секса со взрослой женщиной. Хотя я не помню: она была волосатой? Просто я слышал, что педофилы могут заняться сексом со взрослой, главное, чтобы она была бритой. Отсутствие волос – это признак невинности. — Он замолчал ненадолго. Видимо, до его мозга всё-таки дошло, какую же хуйню он только что сморозил. Потом спросил: — Ты ведь помнишь, да? — и его глаза сверкнули, видимо, в надежде, что его «подвиг» не забыт. О-о-о да, Егор помнил. Помнил, как засаживал той тугой блондиночке, и уши заливал визгливый стон. А в другом углу комнаты жирная негритянка трясла сиськами перед испуганным лицом Фили, пытавшегося поднять свой вялый огурец. И Егор смеялся. Смеялся и сейчас, в лифте. Он взглянул на Филю. Более жалкого существа он ещё не видел. Мотается за ним хвостиком, словно верная псина, потому что у самого в жизни ничего не происходит. Он доживает свой век. Он читает эти идиотские анекдоты каждый день, потому что ему больше нечего делать. Он терпит любые выходки своей ебанутой жены и не решается развестись с ней. Он скупает любые средства, обещающие мгновенную эрекцию и каждый раз остаётся ни с чем. Он ничтожество. — Сделай одолжение, — утомлённо выдохнул Егор, и Филя со вниманием взглянул на него. Дверки лифта разошлись: — Отъебись от меня нахуй.

***

Когда Егор завалился в кабинет Мишуткина, тот даже не повёл бровью. Директор не спеша допил кофе, отложил газету и, наклонившись к микрофону, отдал приказ забрать его кружку с крупной надписью: «БОСС №1». Затем он сложил свои огромные жилистые лапища на столе и сказал: — Какая неожиданная встреча, однако. Кажется, я говорил, что ты временно отстранён от работы. — Хватит с меня этой хуеты, — сорвалось с губ Егора. Мишуткин насупился. Редко, кто осмеливался сказать ему такую грубость. — Я видел новый выпуск. Кто эта сраная сорока? Моя замена? — Это не сорока, а ворона по имени Каркуша, — Мишуткин медленно поднялся с кресла, и этот здоровый шкаф из мышц, этот огромный медведь в костюме за пятнадцать тысяч, медленно двинулся в сторону Егора. — Милая, добрая, чуткая, заботливая. Идеальный пример того, какой должна быть настоящая девочка. И родителям она нравится. А знаешь, что им не нравится? — Мишуткин поравнялся со своим оппонентом, и на секунду его лицо с омерзением передёрнуло: — Когда под костюмом милого поросёнка скрывается алкоголик-извращенец, мастурбирующий в музее… — и едва Мишуткин выплюнул эти слова в лицо Егора, дверь в кабинет отворилась, и послышалось тихое оханье. — Всё нормально, Валентина Ивановна, — обратился к застывшей в дверном проёме уборщице Мишуткин, продолжая смотреть в наглые глаза Хрюши. — Можете зайти. Женщина осторожно проскользнула к столу, забрала кружку и промямлила: — Ч-что ещё? — Нет, — сказал Мишуткин и с улыбкой добавил: — спасибо. Валентина вышла из кабинета, осторожно закрыла дверь, и в коридоре послышался быстрый топот ног. — Так, значит, Каркуша у нас пай-девочка? — продолжил Егор. — И какого же контраста вы собираетесь добиться? Дуэт Степашки и Хрюши был особенным. Такие разные, но всё равно друзья. И что теперь? — Егор отпустил нервный смешок. — Думаешь, какая-то сраная девка сможет меня заменить? Ты, блять, ошибаешься. — Приходи завтра на съёмки нового выпуска. И ты всё увидишь. Но учти, придёшь пьяным или под наркотой, или просто не так посмотришь, и я вышвырну тебя на улицу, как мешок с дерьмом. Аривидерчи, — бросил он напоследок и, протопав к столу, плюхнулся в кожаное кресло. На губах Мишуткина заиграла самодовольная улыбка. Но Егор знал, что игра только начинается.

***

Дверь конференц-зала открылась, и из него энергичной походкой выскочила молодая девушка. Несколько секунд Егор, застывший у стенки, любовался видом ладной попки в обтягивающей юбке-карандаш, потом он вдруг оживился: — Извините, мисс! — воскликнул он, догоняя девушку. Она сделал плавный разворот и замерла, глядя на Егора. Одетая с иголочки, лицо здорового бежевого оттенка, каштановые волосы до плеч, зелёные глаза. Конфетка. Первые несколько секунд он отуплено пялился на неё: — Так это Вы играете Каркушу? Она слегка улыбнулась, прижимая к груди планшет. Обручального кольца не было. — Да, я. — Признаюсь честно, мне очень нравится Ваша игра, — наконец Егор нащупал нужные слова. — Это ведь не так легко… в смысле Вам приходится несколько часов проводить в этом огромном костюме. Я-то понимаю, как в них душно. Это с телевизора всё выглядит просто. Не каждая актриса на такое способна. Она закивала головой: — Спасибо за добрые слова. — Можно поинтересоваться, откуда Вы? — не отставал Егор. — Я с севера, из маленького села, Вы о нём даже и не слышали. — И всё же? — терпеливо спросил он, будто название мухосранска, из которого она вылезла, имело какое-то значение. И всё-таки любую информацию при должной сноровке можно обратить в оружие. — Тыхал, — сказала она и добавила: — по-хантыйски это значит «гнездо». — Надо же. И долго Вы добирались? — Достаточно. — Я искренне рад, что наш директор даёт шанс таким прекрасным молодым талантам, несмотря на их происхождение… — он поспешно исправился: — я имел ввиду, что у какой-нибудь москвички было бы гораздо больше шансов занять Ваше место. Но нет. Наш директор ценит только талант. И это радует. Он натянуто улыбнулся. Узнала ли она его? Непонятно. Может быть нет, может быть да, но просто не подаёт виду. — Марина! — послышался чей-то голос. Егор обернулся. Быстрым шагом к ним приближался блондин с аккуратно уложенными волосами. Это был Стёпа. И на нём всё ещё был этот дебильный пятнистый галстук. — Вот и я, цветов не надо! — ухмыльнулся Егор и явственно почувствовал на себе недоверчивый взгляд старого друга. Стёпе оставалось только догадываться, о чём же Егор болтал с девушкой. — Погодите, так вы знакомы? — спросила Марина, и Стёпа вклинился между ними, словно хотел отгородить девушку от этого подлого змея. — Ещё как, — пробурчал блондин и его очки грозно сверкнули на свету. — Егор, отойдём на минутку? Егор молчал, и губы его по-тихоньку складывались в издевательскую улыбку. — Что ж, тогда, пожалуй, я вас оставлю, — наблюдая за гляделками Стёпы и Егора, Марина почувствовала неловкость. — Да-да, конечно, — пожал плечами Егор. — Хорошего дня. И девушка направилась к лифту, цокая своими лодочками.

***

Стёпа взял красную банку и метким броском отправил её в руку Егора. Щёлкнули язычки, зашипела газировка, и старые друзья молча пригубили сладкий напиток. Егор оторвался от банки первым, чувствуя, как газы ударяют в нос. Степа взглянул на него и холодно спросил: — Припёрся, чтобы поднасрать Марине? — Обижаешь, Степашка, — Егор расплылся в ухмылке. — Тебя проведать пришёл. А то ты ко мне ни ногой. Небось ссыкуешь, что нас увидят вдвоем… Стёпа молчал минуту. Потом сказал: — Никто тебя не заставлял упиваться как животное и гонять лысого на статую Афродиты при детях. — Богом клянусь, — Егор схватился за сердце: — они зашли, когда я уже кончил. — Заткнись, — отрезал Стёпа. — Твоя песенка уже спета. — Может быть... и так… — протянул Егор, глядя в небо. — Но хрен я уступлю место этой девке, — он сделал глоток. — Это шоу сдохнет вместе со мной. — Тронешь её хоть пальцем, и тебе не поздоровится. Егор взглянул на Стёпку. Он редко говорил таким тоном. — Никак заришься на её пилотку? — Заткнись… — Понимаю, Света-то тебе не даёт, а ходить к проституткам совесть не позволяет… Банка Стёпы упала на асфальт, и в следующую секунду туда же полетел Егор. Он сплюнул кровь и вытер губы тыльной стороны ладони: — Ты совсем охуел? — Я тебя предупредил, — бросил напоследок блондин и спокойным шагом вернулся в здание.