Первое столкновение

Город N 3.09.2014 00:30 по местному времени. В мрачном трёхэтажном здании в одну из комнат, наполненную детьми, зашли трое рослых мужчин, двое были одеты в разгрузку и один был одет в простую военную форму. - Где он? - Спросил один из них, и тот, что был в простой форме, показал на дальнюю койку, что стояла в углу. На ней спал мальчишка, на вид лет 10 от роду, и одна его из рук была спрятана под подушку. Мужчины бесшумно подошли к кровати, и говоривший до этого солдат осторожно потрепал пацана за плечо, отчего тот резко дёрнулся, словно зверь, и направил на взрослых заточку. После сонные глаза наконец прояснились, и, бросив оружие, мальчик встал по стойке смирно и пустыми глазами посмотрел на них. Взрослые лишь сделали шаг назад, не ожидая таких действий от спящего пацана, а после показали ему, чтобы шёл за ними. Мальчишка понятливо кивнул и бесшумно вместе с ними покинул спальню, шагая за ними босиком до кабинета. В коридоре никого не было, кроме дневального, что смерил ребёнка презрительным взглядом, а после продолжил караул. Пройдя в кабинет и закрыв за собой двери, всё ещё слегка сонный мальчик посмотрел на одетых в разгрузку, и один из них заговорил: - Курсант Шульц, вы отправляетесь на спецоперацию в Беслан, там сейчас захвачена школа, и в ней находится около 1000 заложников, часть из них дети, ваша задача — вывести детей во время штурма и обеспечить сопровождение к медицинским машинам. Задача ясна? Никто из них не сомневался, что он должен идти туда и выполнить свой долг, и лишь командир корпуса спросил: - Вы уверены, что он сможет? Можно же кого-нибудь другого взять... - Нет. Мы уверены. Он подходит нам. Его навыков хватит для простого задания. - Жёстко отрезал спецназовец и кинул мальчишке вещь-мешок с формой и показал пальцем на стул. - Задачу понял? Теперь оделся быстро и за нами. Автомат в руках держать уже умеешь, значит, и убить сможешь. - Так точно! Курсант задачу понял! - Чётко и без эмоций ответил курсант и быстро начал одеваться, внешне не выдавая своих эмоций, хотя внутри него всё сжалось в единый тугой узел от страха и волнения. Страх был не умереть, страх был не помочь тем, кто сейчас сидит в заложниках, и провалить всю операцию. Чёрные глаза то и дело косились в сторону старших, но тот держал себя в узде. Одевшись в полную экипировку и подтянув ремни на бронежилете, тот подошёл к ним и встал по стойке смирно. - Молодец, быстро схватываешь. Идём. Нас уже ждут. Имя твоё как, сынок? - Спросил более старший из спецназовцев и, осмотрев пацана перед собой, покачал головой, до чего они дожили, мальчишка, как те, кто сейчас в плену, идёт спасать их. Впрочем, и сделать ничего он не мог, приказ есть приказ. - Сашей звать. - Ответил маленький курсант и пошёл вслед за солдатами на улицу, а после к вертолёту, где ему и дали сумку с патронами, пару гранат, нож и автомат. ----------------------От Лица Саши---------------------- Когда меня посадили в вертолёт и дали оружие, я невольно замер от внутреннего страха. Первый раз меня везут куда-то из этого адского места, но, основываясь на том, что я слышал, там очень много маленьких детей, а они не должны там быть и видеть это всё. Я должен буду помочь им выйти из-под огня, если окружат, детей вперёд, а самому гранату себе в ноги, так мне сказал товарищ майор, который и разбудил меня. Я выполню этот приказ, лучше я, чем они, у них есть семья и родители, они должны жить. Вертолёт поднимается выше в ночное небо, и я вновь засыпаю, лететь ещё долго, я могу немного отдохнуть перед этим совершенным адом. Когда я проснулся, уже поднималось солнце, оно медленно окрашивало горизонт в ярко-алый цвет, словно реки алой краски, что расплывались по белому листу. Солдаты тоже не спали и ели сухой паёк, есть хотелось тоже, но еды у меня не было, а просить было стыдно, ничего, как-нибудь потом. Чуя запах гречки с тушёнкой, мой живот свело от голода, и я тяжело выдохнул, потирая глаза. Один из солдат заметил, что я уже не сплю и вполне могу бодрствовать, кинул мне в руки хлебцы и воду со словами: - Перекуси, сынок. Тебе по-любому в твоём училище не дали, в мои года было также. Я в удивлении посмотрел на него, он тоже там был? Хотя неудивительно, многие, кто там был, остаются в военном деле. Благодарно кивнув, я принялся за нехитрый завтрак и, быстро уничтожив пачку хлебцов, заполнил желудок водой, возвращая её владельцу: - Спасибо вам.... - Сочтёмся, сынок. А теперь, пока летим, я объясню тебе план действий. - Сказал солдат и, сев ближе ко мне, начал объяснять мне подробно каждый шаг в операции. По итогу я должен буду незаметно через подвальное помещение проникнуть внутрь и вывести оттуда заложников, остальные же начнут штурм здания и будут снимать боевиков. Это если всё пойдёт как надо, если нет, всё равно вывожу всех, кого могу, и присоединяюсь к ним как диверсант. Что ж, по крайней мере моя жизнь не будет напрасной. Беслан. 12:50 по местному времени. Наш вертолёт приземлился полчаса назад, мы встретились с командой «Альфа» и теперь координируем действия. Меня будет прикрывать снайпер с окна администрации, так что проникнуть я должен без проблем, также мне дали светошумовые гранаты, чтобы, если что, ослепить врагов. Вокруг школы было очень много людей, все были грязными и уставшими, пахло потом, порохом, кровью и... Гнилью. Гнилым мясом. Как оказалось позже, это были тела убитых мужчин, что уже 3 дня лежали на улице под солнцем. Мельком я видел несколько детских трупов, и меня едва не подкосило. Там были дети младше меня самого, и мой разум охватила не только паника, но и злость на них всех. Через 5 минут к школе подъехала машина МЧС для эвакуации тел, что ж, моё время пошло... Я удобнее хватаю автомат и быстрыми движениями передвигаюсь к зданию, где на одном из окон есть небольшая дырка, куда я мог бы пролезть. Вокруг пока что никого нет, да и меня самого почти не видно из-за роста. Мое тело немного дрожит, но я подавляю панику и стараюсь как можно тише проникнуть внутрь, пока остальные окружают школу по периметру. Стоило мне проникнуть внутрь, как в нос сразу же ударил дикий запах мочи, пота и свернувшейся крови. Дышать фактически нечем из-за этого запаха, а ближе к полу этот запах стоял и вовсе невыносимым. Тихо пробираясь ближе к спортзалу, я всё отчётливее слышу гомон людей и непонятный мне говор чеченцев. У нас так разговаривает один прапор в части. Я уже было хотел проникнуть в зал, но вдруг прогремел взрыв, и меня взрывной волной придавило к полу и оглушило. Я чувствовал, как по моим ушам текла кровь, но я всё ещё отчётливо видел испуганные лица заложников перед мной. Кажется, у меня не остаётся выхода. Я скидываю автомат с плеча и снимаю его с предохранителя, а после четкой очередью убираю двоих боевиков в помещении. Мне невыносимо страшно, я ещё никогда не убивал, и всё мое тело дрожит. Люди вокруг меня суетятся и кричат, я стараюсь сам перекричать их, и всё-таки у меня получается. С помощью жестов я показываю им бежать за мной, и небольшая группа таки следует за мной. В основном это были дети с такими же малышами на руках. Взрослые оставались там. Они едва шли, и одного из мальчиков мне пришлось нести самому. До кабинета мы смогли добраться быстро и без потерь, там я убрал с помощью автомата решетку и по одному перекинул каждого на ту сторону, дав отмашку своим, чтобы смотрели за детьми, а я сам тут как-нибудь. Ещё пару секунд я стою на месте и слежу за тем, как дети убегают вперёд к жилым зданиям, а после со всех ног бегу назад. Ещё много людей предстоит вывести, пока ещё что-нибудь не взорвалось и не завалило мне путь. Мне удается вывести ещё группу детей, но когда я вернулся в третий раз, гремит третий взрыв, и дышать становится совсем нечем. Я сквозь пелену слышу, как свист пуль усилился, и, хватая двух малышей, вовремя оттаскиваю их от обломков, что падают с потолка. К окнам спортзала продвигаются военные, и мне удается передать им самых маленьких и тех, что сильнее всего ранены. Стоило мне передать ещё одного малыша, я схватил ещё одного, но, даже не успев что-то сделать, крыша помещения начала рушиться, и только на собственной силе воли я кричу во весь голос: - Назад! К стенам! Сам же крепко прижимая к окровавленному жилету плачущего малыша и кубарем падаю к стене, чтобы нам двоих не задело. Когда пыль оседает, я вижу, что большое количество взрослых и детей были погребены под остатками крыши, и по моим грязным щекам бегут слезы. Мое сердце буквально разрывается от того, что я вижу эти маленькие покалеченные тела, и мне так хочется кричать, но мой голос пропал. В моих руках все ещё всхлипывает малыш, а у стен ещё сидят выжившие. Встав на ноги, я вижу, что решетка с окна и часть стены были разрушены, и мне удается отправить тех, кто еще может идти, подальше из этой мясорубки. Ребенка со своих рук я отдаю какой-то женщине и вместе с ними вылетаю на улицу. Над моей головой свистят пули как товарищей, так и врагов, но я не думаю об этом, я перезаряжаю автомат и прикрываю заложников. Краем глаза я замечаю, что мои коллеги уже входят внутрь здания, и в этот же момент мое плечо прошивает острой болью. Толкая двух девушек вперёд изо всех сил, сам падаю и отказываюсь под куст. Темно-зеленая форма была насквозь пробитой, а вокруг бордовым озером расплывалась моя кровь. Так больно, но отступать нельзя. Я снимаю ремень со штанов и перетягиваю наспех рану, после чего возвращаюсь назад. Там ещё есть люди, и им тоже надо помочь, надо помочь коллегам. Вернувшись в самое пекло бойни, я вставляю новый магазин в автомат и бегу на второй этаж, где слышны частые выстрелы и крики. Уже не задумываясь над действиями, я присоединяюсь к своим и открываю огонь по врагам, пока разум медленно застилает пелена боли из-за простреленной руки. Мы гоним этих тварей в угол, но они ставят оставшихся людей перед собой как живой щит, что не даёт нам маневренности. Мы постепенно зачищаем локацию от боевиков, и когда мы подошли ближе к актовому залу, отчаявшиеся мужчины кидают нам в ноги гранаты, а после... После я помню лишь крепкие руки на плечах и острую боль во всем теле. Весь воздух из моих лёгких словно выкачали, а по телу словно проехал асфальтоукладчик. Дальше была лишь темнота...