Глава 42. Мечта Лазури. Осталось 7 месяцев до Дня Икс

Глава 42. Мечта Лазури. Осталось 7 месяцев до Дня Икс

— Едва Огонь смогла оправиться от последней атаки, как Буря схватила принцессу в свои когти, а Гроза нанесла финальный удар в ее глаза, поражая мозг и вырывая все зубы в качестве трофея. Затем раздался победный рев, и все присутствующие на поле боя услышали красивый и мощный голос Грозы Смертоносной. В своей гордо поднятой лапе она держала голову Огонь, символизируя победу морского племени в этой эпической схватке! — улыбнулась Орка, пристально взирая на собравшихся в библиотеке Глубокого дворца: Грозу, Лазурь, Шторма и даже свою служанку, имя которой она часто забывала. Служанка стояла в сторонке и улыбалась, ожидая дальнейших указов. — Неплохо! Очень неплохо! Даже отлично! — Лазурь ярко мигала узорами и искренне хвалила подругу. — Ты точно ничего в тайне не писала? Орка недовольно выпустила пузыри из пасти. — Ты сама знаешь, как мать меня заставляла и приучала к этой ерунде. — Да, и тогда у тебя получалось… — Лазурь думала, как бы мягче сказать, чтобы не обидеть. — Было видно, что ты совсем не старалась и делала это только для вида. Но сейчас, читая свой рассказ, ты как будто ожила! Я правда говорю? — Лазурь посмотрела на брата, но тот только кивнул. Интересно, почему Орке так понравилось писать и читать свой рассказ? Может быть, потому что в нем главной героиней была я? Я наблюдала, как Орка погружалась в свою историю и представляла, будто все это происходит на самом деле. Однако, это не была оригинальная версия. Орка полностью убрала все романтические сюжетные линии, не желая, чтобы кто-то об этом узнал. Но я была в ее комнате и смогла заглянуть в ее записи… На вырванных каменных страницах блокнота было написано:«— Прощай, моя дорогая Гроза. Боюсь, что это может быть нашим последним прощанием перед сражением. Моё сердце горит огнем не только от волнения за наше племя, но и за тебя. Я никогда…» «Знай, что ты всегда будешь в моем сердце, мы обязательно снова встретимся и…» Было еще несколько записей, но Орка превратила эти страницы в пыль. Боюсь представить, что на них было написано, если Орка так сильно боялась показать их кому-либо, особенно мне. За месяцы, проведенные в морском королевстве, Орка ни на миг не покидала меня. Она всегда была рядом. Я даже начала забывать, как выглядит моя комната в Глубоком дворце и дом под Летним дворцом. Может показаться странным, но я рада такой заботе. Мне приятно, когда она беспокоится и ухаживает за мной, словно я ее принцесса. Это пугает и одновременно привлекает. Почему я начинаю влюбляться, когда нахожусь в беспомощной ситуации? Сначала Смерч, а теперь Орка… Ее присутствие было утешительным и успокаивающим. Вместе с ней я чувствовала себя защищенной и в безопасности, несмотря на то, что сама обладаю силой. Мой долг — защищать остальных, а не наоборот! Она ухаживала за мной, как никто другой. Ночи и дни пролетали вместе с ней, и я начала привыкать к ее заботе. Орка делала все возможное, чтобы облегчить мою боль и помочь восстановиться. Лучшая подруга всегда была рядом, когда мне было тяжело, и поддерживала меня даже в самые сложные и болезненные моменты. Постепенно во мне начали пробуждаться странные чувства. Я испытывала благодарность и признательность, но одновременно с этим было что-то большее. Я почувствовала, что начинаю влюбляться в Орку. Иронично, что это происходит каждый раз, когда я оказываюсь в безвыходном и неподвижном положении, а другой дракон заботится обо мне. Я начала сомневаться в себе, пытаясь понять, почему эти чувства пробуждаются именно в такие моменты. Но было невозможно отрицать, что мое сердце начало привязываться к Орке. Разум боролся с этими новыми эмоциями, но сердце улыбалось в её присутствии. Я сопротивляюсь этим растущим чувствам изо всех сил, вспоминая о Смерче. Мы не сможем быть вместе, если я не предам морское племя, чтобы быть с ним и исполнить пророчество. Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что если не удастся найти баланс, придется предать морское племя. Более того, предать брата и увести у него возлюбленную – это будет самый плохой поступок с моей стороны, особенно когда он находится в таком состоянии. Он уже и так душевно травмирован после битвы. Что касается брата, то он ответил на вопрос Лазури кивком. И снова кивок… Шторм, что мне с тобой делать? С того ужасного дня ты только и делаешь, что киваешь головой. Я бы поняла, если бы ты не хотел говорить вслух, но почему ты не хочешь говорить даже на морском языке? Совершенно не знаю, что еще сделать, чтобы помочь ему. Мы уже все перепробовали, а он продолжает молчать, как раньше. Но в целом ему стало лучше. Жалко, что я не психолог. И некому обратиться за помощью. Единственный, кто его хоть как-то понимает, это дедушка. Но он списывает поведение Шторма на то, что у него иная природа мышления и, следовательно, другие психические травмы, которые нам не понять. Если бы только я могла заглянуть в его голову и понять, о чем он думает… — Гроза! — ярко засияли узоры, что начали слепить. — Да? Извините, я задумалась! — извинилась Гроза, смотря на сестру. — Не страшно! Посмотри! Что думаешь? — Лазурь указала на каменную скрижаль с вырезанным рисунком. — Здорово! Как всегда, очень красиво! — искренне ответила Гроза, вглядываясь в рисунок. На рисунке изображена Королева Коралл, рядом с ней ее муж, они обнимают крыльями Молота, Орку и Пучину. Видно, как они с любовью смотрят на своих молодых дракончиков. Все они также носили украшения, которые говорили об их королевской принадлежности. — Это просто эскиз! Я собираюсь нарисовать семейный портрет и подарить его Коралл на ее день яйца! — улыбалась Лазурь. — Было бы здорово! Ты очень хорошо рисуешь! Эскиз уже очень хорошо проработан, кажется, будто они мигают! Я рада, что ты решилась проявить свою творческую личность! Твои рисунки просто потрясающие! Я говорила тебе, что тебе не место в библиотеке с тысячью свитками! — Орка восхищалась талантом Лазури, но она не знала, как сказать ей, чтобы она убрала из портрета Пучину. Коралл точно не будет рада увидеть морду предательницы, убийцы и вообще неблагодарной личности, что постыдно называть даже дочерью. — Я согласна с Оркой! У тебя всегда был в этом талант! Ты должна делать то, что тебе нравится! — радостно промигала узорами Гроза, а Шторм кивнул с улыбкой. — Спасибо! Если вы видите, что что-то не так, скажите! Может быть, пропорции неправильные? Или морды не очень получились? Крылья неправильно изображены? — переживала Лазурь. — Получилось очень мастерски, я не могу отличить от оригинала, — засияли узоры, и все заметили, что к ним подплыл крупный, слегка уставший дракон с сонным выражением. — Привет, папа! — поздоровалась Орка, подозревая, что он опять провел всю ночь, думая о том, как закончить войну. — Здравствуйте, — поздоровались остальные. — Мне нужно ваше мнение! Я собираюсь сделать подарок вашей жене на день яйца и хочу нарисовать семейный портрет. Я уже нарисовала эскиз, а потом перенесу его на холст с помощью красок. Что вы думаете? Чего не хватает? Или нужно что-то убрать? — для Лазури было естественно разговаривать с королем как с другом, но с уважением к старшему как к учителю, когда не было официальных деловых мероприятий. — Ну… Я бы хотел, чтобы Пучина тоже была на портрете… — не успел король договорить, как сбоку от него появилась Коралл. Сегодня она вся сияла драгоценными камнями и кольцами и всего одним ожерельем. — Что вы там говорите об этой неблагодарной упрямой беспозвоночной? — появилась Коралл, а Жабр прикрыл лапой часть вырезанного рисунка Лазури. — Что вы прячете от меня? — Коралл сморщила мордочку и недовольно промигала, заметив вырезанный образ Пучины, когда та была моложе. — Это подарок тебе на день яйца. Лазурь хочет нарисовать для тебя наш семейный портрет. Ты же не хочешь испортить себе сюрприз? — спросила Орка, и настроение Коралл сразу улучшилось, смотря на любимую дочку и её подругу. — О! Я люблю портреты! Я буду ждать, только позаботься, чтобы этого убожества на нем не было! — Коралл указала когтем на Пучину, которая случайно проплывала мимо. — И тебя с добрым утром, мама, — проигнорировала Пучина, с каким выражением на неё смотрела королева. — Не называй меня так, ты… Ты! — казалось, Коралл была готова лично задушить собственную дочь, если бы Жабр не успокоил ее, начав нежно гладить крылом. — Как тебе вообще совесть позволяет оставаться здесь после того, что ты сделала с Молотом! Моим прекрасным сыном и твоим братом! — Как же мне надоело! Я не буду говорить, кто по моему мнению убийца. Лучше уплыву отсюда, не хочу смотреть на твою морду, моя дорогая любимая «матушка». Хотя кто я такая, чтобы называть тебя так? Ведь ты ясно дала понять, что у тебя есть только одна дочь! — Пучину совсем не волновало, что к их очередной ссоре начинает собираться толпа зевак и стражников, которые были готовы вновь избить ее и бросить в комнату или тюрьму за неуважение к королеве. — Кто-то по домашнему аресту соскучился? Что же, мы можем устроить это! Посмотрим, как будешь говорить, когда проведешь месяц без еды! — с каждой секундой Коралл свирепела все больше. — А, так ты это называешь домашним арестом? Ну-ну! — Хватит, вы обе! — вмешался в разговор Жабр. — Дорогая, ты относишься к нашей дочери слишком предвзято. Суд был давно, и всем известно, на ком лежит вина в смерти Молота. Хватит рыть прошлое и начните мириться. Ты тоже, Пучина, извинись перед матерью за свое поведение. — Прошу прощения. Теперь я могу плыть по своим делам? — Пучина проклинала про себя мать и всех, кто оказался рядом, рассуждая, с какого перепуга Коралл опять стала не с той лапы и ни с того ни с сего снова наехала на нее, когда та просто проплывала мимо. — Да, можешь плыть, — сдержалась Коралл, провожая взглядом ненавистную дочь, существование которой напоминало о трагедии с Молотом. Затем она прогнала всех зевак, что находились в библиотеке. — Гроза, как твое здоровье? Ты ведь должна была сегодня пройти обследование у лекарей, — Жабр поспешил сменить тему, так как этот вопрос его волновал. — Не считая крыла, я полностью здорова. Оно почему-то очень плохо заживает, и для меня пришлось сделать новую шину. Сказали, что через два месяца поправлюсь и смогу вернуться на фронт, — ответила Гроза, не заметив, как Шторм посмотрел на Орку. — Это хорошо! Буря тебя уже заждалась! Мы договорились, что после твоего выздоровления тебя повысят до третьего заместителя Бури. А то этот временный генерал никуда не годится! — фыркнула и пустила пузыри Коралл, вспоминая об этом неудачнике, который сразу не понравился королеве. — Это так здорово! Спасибо, мама! Я так рада за тебя, Гроза! — Орка крепко обняла маму крыльями, показывая, насколько она ее любит. — Пустяки… — Коралл улыбнулась и умилилась. — Мы все сошлись во мнении, что наша героиня заслуживает повышения. Шпионы Ожог докладывают, что Гроза так избила Огонь, что та еще минимум пять месяцев будет лежать в постели! Эта трусливая калека заперлась у себя и вообще никого не пускает, боясь за свою жизнь, — злорадствовала Коралл, но затем погрустнела. — Как жаль, что Молот не дожил до своего семилетия… Кстати о семилетии… Через четыре месяца Шторму, Лазури и мне исполнится семь лет. Через ещё два месяца будет день яйца Коралл, а через ещё месяц Орке и Пучине исполнится семь лет. — Молот навсегда останется в наших сердцах, но давайте не будем горевать и тосковать. Ведь наша печаль не изменит прошлое. — Ты права, Гроза! Я сюда приплыла не для того, чтобы испортить себе настроение. — Королева с широкой улыбкой затаила паузу, смотря прежде всего на любимую дочь. В этот момент Шторм подумал: «Вот я влип!» — Ты закончила свое произведение? — использовала свое актерское мастерство Орка, показывая, как она хочет увидеть новую работу мамы. — Верно, ты моя умница! Что же тебе подарить… новое кольцо или браслет? — Коралл смотрела на дочь, у которой уже было несколько колец, ожерелий и браслетов. Орка скривила мордочку: — Опять этот хлам? У меня уже все сундуки полны, даже не знаю, что одеть. Хочу что-то особенное! Что-то дорогое, что будет украшать мою комнату. — Что-нибудь придумаю… — задумалась Коралл. Забавно, что сейчас только Шторм и Орка сияют. Ни я, ни Лазурь не носим побрякушек. Лазурь не любит выделяться и привлекать внимание таким образом, а мне они только мешают. Возможно, это от мамы. — Поплыли! Мне не терпится увидеть ваши реакции, когда начну зачитывать свой шедевр! — сияла королева, на секунду обратив внимание на Шторма, посмотрев на него косо. Но этого оказалось достаточно для телепата, чтобы уловить ее мысли. «Как же он меня разочаровывает! Это сын Бури? Одно разочарование! Одна битва, и его разум потек как вода! Он и в прошлом был отсталым! Я думала, он гений, которого невозможно понять, а на самом деле… Может быть, отменить помолвку? Или…» Коралл взглянула на Орку и Грозу, плывущих позади. «Очень похоже, что моей звездочке нравится Гроза. Только о ней и ныла, когда та отправилась на войну: как я могла, как посмела… А после травмы вообще не покидает Грозу. Возможно, поэтому она всегда была против помолвки со Штормом? Если это так, то, возможно, эта новость станет отличным подарком на день яйца Орки. Нужно будет обсудить это с Бурей и Китом, а затем с этой влюбленной парочкой. Если мои предположения верны, то все будут счастливы. И с внучками проблем не будет, благодаря церемонии, предназначенной именно для таких случаев.» Коралл не подозревала, насколько ее мысли разбили сердце одного душевно травмированного дракона. *** Казалось, этот день был настоящей пыткой! Мы почти половину дня провели с Коралл, лицемерно хвалили ее и поддакивали, чтобы угодить. И когда мы, наконец, выплыли из комнаты, нас уже ждала Пучина в коридоре. — Опять ты… Чего ты хочешь? — недовольная Орка сморщила морду, увидев заклятого врага. — Орка?! Ты опять за свое? — недовольно засияла узорами Лазурь. — Вы же сестры! Прекратите враждовать и начните мириться! На вас больно смотреть! — Лазурь, я бы на твоем месте держалась подальше от нее. Кто знает, что она задумала! — Орка на секунду, не поворачивая голову, посмотрела на Шторма. Мне хотелось бы добавить, что Пучина уже не та, которую мы знали. Я неоднократно говорила, что принцесса делала на фронте, но Лазурь все равно продолжает общаться с ней и верить ей. У Пучины давно проблемы с психикой, и она способна на что угодно. Если честно, я не верю, что она сдержит свои обещания. Если она победит Коралл, то может натворить таких делов… Однако, в то же время, я хочу верить, что все может наладиться. Я видела много драконов на войне, которые получили психическую травму и стали совсем другими. Но это не значит, что нужно избегать их и ставить на них крест. Если мы будем избегать каждого, кто был травмирован или косвенно пострадал на войне, нам придется избегать половину племени. Многие после потери близких стали не такими, как раньше… Драконам бы не помешало общение с хорошим психологом, но кто будет слушать мозгоправа, которых в Пиррии отродясь не было. — Видишь, Лазурь? Я старалась помириться с ней, но все безрезультатно. Не буду говорить, насколько она слепа на мои извинения. Поплывем лучше отсюда. Я не хочу продолжать ссориться и не хочу, чтобы мать меня увидела, — начала уплывать Пучина, а Лазурь обиженно посмотрела на Орку и поплыла следом за подругой. Пока мы были заняты разборками, Шторм куда-то исчез. Наверное, он поплыл спать. В последнее время ему нравится вздремнуть днем, особенно после того, как его измучили своими произведениями, которые мы слышали раз сто. — Ей здесь вообще не место! Никто не рад видеть её! Лучше бы эта полоумная не возвращалась домой. Ей надо было остаться на поверхности и продолжить свое сражение там, хоть какая-то польза была бы от неё, — продолжала говорить на морском Орка, а Гроза поддакивала, думая о своем. Так мы добрались до комнаты Орки. Правда, комната Орки уже почти стала для меня вторым домом. Стражница у входа впустила нас, и Орка расположилась у своих фигурок, продолжая проклинать Пучину и внезапно начала плавать, как рыба в воде, по всей комнате, всматриваясь в окружение. — Что случилось? — задалась вопросом Гроза, наблюдая за странным поведением подруги. — Кто-то был здесь! — ярко сверкнула узорами Орка, начав рыться в сундуках. — Откуда ты знаешь? — удивилась Гроза. — Фигурка Лазури! Она повернута неправильно! — ответила Орка. — Что не так с ней? Ведь все фигурки смотрят в одном направлении, на… — Вот именно! Я прекрасно помню, в какой позе была каждая из фигурок! Помню, в какую сторону они были направлены, и некоторые из них смотрят не туда! Похоже, в сундуках рылись, немного все переложили, но ничего не забрали! Все мои оставленные в комнате украшения остались на своих местах. Это означает… Пучина! — Орка слепила от злости, говоря имя. — Я сомневаюсь, что стоит сразу же обвинять. Помни, что я живу с тобой… с того дня, как вернулась в Морское королевство. Я могла что-то передвинуть и забыть об этом. Или, возможно, когда убирали твою комнату… — Нет! Я точно помню, в каком положении все было, когда мы покидали комнату, — Орка перебила своими узорами подругу. — Ты прекрасно знаешь, что я не позволяю никому чужому вплыть в мою комнату. — Орка выплыла и с яростью в глазах вцепилась когтями в плечи стражницы. — Говори! Кто был в моей комнате, пока нас не было! — Никого! — С тревогой ответила стражница. — Никого там не было! Я клянусь, никого! — панически ответила стражница. — Признавайся, это была Пучина! — Орка так сильно вцепилась когтями в чешую, что даже пустила кровь. — Нет! Никого там не было! Возможно, кто-то проплыл мимо, когда мне пришлось кратковременно покинуть пост, но… — Убирайся! О твоем наказании подумаю потом! — Орка отпустила стражницу, прежде чем Гроза успела что-то сказать. Затем она заметила свою служанку, которая, как обычно, ждала принцессу в коридоре. — Малявка, передай королеве, что мне нужно, как минимум, трое стражников, которые будут дежурить у входа в мою спальню круглосуточно! Ты еще здесь?! — Орка сердито обратилась к своей служанке, заставив ту поторопиться.

***

Пучина и Лазурь в комнате Лазури, что в Глубоком дворце. — Не переживай, даже если все отвернутся от тебя, я всегда буду на твоей стороне. Мы обязательно придумаем способ помирить вас, — сказала Лазурь, беспокоясь о своей подруге. — Ты излишне переживаешь обо мне. Я не пропаду. Еще не настало мое время, но… — задумчиво произнесла Пучина. — Смерть безусловно будет ждать меня, если не от матери, то от сестры. — Ты опять за свое?! Хватит быть такой депрессивной! Никто не желает твоей смерти! Пусть вы и не ладите, но все же вы сестры! Вы должны быть вместе! А насчет Коралл… Ты уверена, что нет другого выхода? — Лазурь не хотела видеть ответа. — Лазурь, ты забываешь. В отличие от тебя, моя сестра является моей соперницей. Тебе не нужно убивать мать, чтобы стать королевой, но нам придется. Поэтому забудь идею о том, чтобы помирить нас. Как бы жестоко это ни было, но нам придется вызвать мать на дуэль и либо погибнуть, либо стать новой королевой… — не успела закончить Пучина. — Глупый закон! Почему, чтобы стать королевой, нужно убивать мать! Как я ненавижу этот глупый путь наследования власти! — жаловалась Лазурь. — Согласна, но другого выбора у меня нет. Ты видела, как племя ненавидит меня, и только ты, одна из двух драконов, которая считает меня другом и хорошо ко мне относится. Мне кажется, это только дело времени, когда меня казнят или изгонят. Единственный способ для меня спастись — стать королевой раньше, чем это сделает Орка. Я покажу сестре, что меня не нужно бояться. Все это время я не задумывалась о кознях. Орка собирается это сделать в свой день яйца, а я собираюсь опередить ее на месяц. Никому не говори, ведь на кону моя жизнь, — улыбалась Пучина. — Хорошо… — грустно повесила мордочку Лазурь. — Но может ты все-таки расскажешь, кто тот другой дракон, который поддерживает тебя? — Только если ты расскажешь мне о своем ухажере, — игриво мигала узорами Пучина. — Но ты же и так уже все о нем знаешь! — Лазурь надулась как иглобрюх. — Но мне все равно хочется узнать о нем больше, — думала Пучина про себя.

***

Шторм на берегу Островного дворца в полночь. Морской дракон продолжал смотреть на прекрасную трехлунную ночь, пытаясь залечить душевную боль, полученную утром. Как же больно иногда знать правду. Сердце болело, повторяя мысли королевы снова и снова. Но самое болезненное было то, что она была права. Я чувствовал себя бесполезным, ненормальным идиотом в этом проклятом жестоком мире, который не заслуживает спасения. Война, смерть, месть, разруха — так было, так есть и так будет. Драконы сражаются только за то, что дорого им. Но за что я сражаюсь? За мир? За Орку? За семью? За племя? Мир жесток, безумен и несправедлив — он не заслуживает спасения. За Орку? Какой в этом смысл, если мне суждено остаться с разбитым сердцем? За семью? Пучина была права, они не выскажутся и не подумают, но для них я всегда буду обузой — бесполезным сломанным драконом. Которого несмотря на все они продолжат любить, потому что мы семья! Как и те драконы, что бросались на врага. Они испытывали ярость, гнев, но в то же время страх. Страх за себя, за друзей, близких… Не все хотят войны, но все равно продолжают ее. Продолжают страдать и мучить себя. Я недалеко ушел от них. — Надо же, а ведь не солгала отщепенка, ты и правда здесь, — внутренний монолог Шторма был прерван противным, низким скрипучим голосом, который раздался позади. Обернувшись, Шторм заметил принца Акулу, который будто хищник подкрадывался сзади. — А я ведь все еще помню, как ты унизил меня, молчун. Похоже, тебе там мозг повредили, или же он всегда был таким жидким? Но это неважно, ведь мне как заботливому о своих подчиненных принцу придется вправить кое-кому мозги, чтобы впредь помнил, как надо вести себя перед членами королевской семьи. — Шторм не ответил и просто отвернулся, что взбесило Акулу и заставило того наброситься и как следует проучить нахала. Медленно… Мне не хотелось играться с ним, поэтому, согнувшись под ним и разведя передние лапы нападавшего в прыжке принца, сперва обезопасил себя. Я ударил хвостом и, используя крылья и силу лап, опрокинул Акулу мордой в песок. Затем запрыгнул сверху и начал ломать ему лапы. Принц застонал от боли и вскоре признал свое поражение, но его слова меня не волновали. Я собирался стать подобно другим драконам и лишить его жизни, не думая о последствиях, но мои лапы дрожали. Тогда в мою голову пришла мысль сломать ему лапы. Принц одновременно проклинал меня и просил пощады, и мне было трудно отличить, что он говорил вслух, а что думал. Однако я отличался от других драконов. Мне не приносило удовольствия причинять боль другим. Наоборот, мне было больно и плохо, как будто я причинял боль себе. Я вынужден был отпустить принца, так и не закончив начатое. Он быстро ушел, сохраняя обиду, но меня это не волновало. Опять один с лунами… — Зачем я живу? В чем смысл жизни? Что я должен делать? Чего я хочу? — проговорил Шторм в одиночестве, смотря на луны.