Уязвимость.

Спустя пару минут мужчина наконец-то любезно выпроводил свою подопечную из лаборатории, притащил её в свою же комнату и швырнул ее на маленький диванчик, что стоял в самом углу комнаты. Ушко мельком успела заметить, что за окном уже кромешная тьма, а значит, она весь день подвергалась опытам этого конченого психа. Из раздумий ее выдернуло резкое движение Масакрика. В мгновение ока она оказалась лежачей на спине, на лице отображался ужас и страх. Красноволосый стоял напротив нее с хищной, совершенно отрешённой ухмылкой, которая сейчас больше походила на волчий оскал. Словно этим выражением лица он пытался сказать: «Ты — моя жертва». Девчонка смотрела на своего мучителя с некоторой обидой, даже ненавистью. Еще в начале дня она хотела порадовать своего сожителя, приготовив ему сладкие, вкусные и горячие кексы, а сейчас она лежит перед ним, словно загнанный в угол зверёк, хотя таковым она сейчас и является. Медленно, почти лениво доктор снимал с себя белоснежный лабораторный халат. Сантиметр за сантиметром. Он не говорил Ушко, зачем это всё. Не хотел пугать бедняжку раньше времени. Наконец, халат был сброшен на пол, парень остался в своей голубенькой рубашке, шортах и нелепых колготках в сердечко. Девчонка перед ним потихоньку стала осознавать его злые и до жути мерзкие, отвратительные намерения. Конечно же, стала сначала брыкаться, орать, чтобы он ее не трогал, однако резкая и жгучая пощёчина по щеке образумила её, и та успокоилась нехотя. Парень издёвков прошипел сквозь зубы: — Тише. Не брыкайся. Ты ведь хочешь меня порадовать, как тогда, с утра? Так вот, будь добра, не мешай мне. Ты будешь очень хорошей девочкой, если действительно меня порадуешь. Ушко наблюдала, как ее некогда любимый и такой хороший доктор задирал ее полосатую кофточку, своими грязными руками трогал там всё. А ведь раны, что он нанес некоторое время назад, начинали побаливать и напоминать о себе, ведь анестезия — штука не вечная и постепенно проходила. Девочка молчала, прикусив свою бледную нижнюю губу почти до крови. Тем временем Масакрик продолжал эти мерзкие пытки с ее телом. Следом за кофтой он приспустил и юбчонку, совершенно не заботясь о комфорте синеволосой, что лежала перед ним и страдала от этих злосчастных и унизительных действий. Колготки тоже не остались в целости и сохранности, ведь он их с яростью и ненавистью разорвал, будто бы сейчас это был самый ненужный и мешающий барьер, который нужно было поскорее уничтожить и утилизировать. Доктор трогал ее тело, бледный и худощавые руки, некогда испачканные кровью, бродили по ее телу, ощупывали и приносили его жертве жуткий дискомфорт. Находясь в одном нижнем белье, Ушко думала о том, как бы сейчас было приятно оказаться вновь на коленях Масакрика, как это было утром. Она уже давным-давно прокляла эти несчастные кексы, из-за которых, как она поняла, и начался весь этот ад и цирк. Сначала избил ремнём, после изрезал тело, а теперь вообще домогается. Отлично, просто прекрасно! Пока она витала в облаках и мечтала об этом, парень уже сорвал с нее тонкое и хлопкое нижнее бельё. И вот теперь она лежит перед ним полностью обнажённая, такая уязвимая и нелепая.