Глава 2

       По возвращению в замок, Кирум сразу ушëл в свою комнату и уже там посмотрел на место, которое жутко жгло. Боль ушла, но осталась какая-то метка в виде песочных часов. «Что это такое?» – пронеслось у того в мыслях, смотря на символ, который побаливал при прикосновении. – «Странно…»        Задернув рукав, тот подошëл к окну, смотря на звёздное небо. Тишина неприятно давила на голову. Все события не укладывались в голове. Метка, проклятие, этот дух, странное спасение, и он во всëм этом был причастен. Парню ничего не осталось делать, как переодеться и попробовать нарыть что-нибудь про эту метку в своей не скудной библиотеке. Поиски не обвенчались особым успехом. Все говорили о стихиях и какие-то теории по их появлению без Эливана. Тот не верил этим теориям, считал их чепухой, ведь верил в существование могущественного дракона. Убрав книги, тот потушил свечу и лег на кровать, всë ещë размышляв о метке, которая не вызывала у него доверия. По-ворочаясь и по-отгоняв мысли, тот уснул.        Утро началось достаточно необыкновенно. Боль в голове беспощадно заставила Кирума проснуться и заныть. Как это убрать тот не знал, да и лучи солнца только пробивались из-за горизонта проскальзывая в комнату сквозь щель в запахнутых шторах. Небольшие частички пыли летали в полоске света. Парень сел на постели, держась за голову и тихо моля Богов прекратить эту адскую боль. Это явно не помогло и он упал на подушку, немного дёргая себя за волосы, что бы хоть как-то отвлечься. Не сильно, но это помогало. Через 2 часа всë утихло. Вымотавшись таким внезапным новым ощущениям, Кирум лишь подтер выступившие слëзы и уснул.       Долго поспать не удалось от стука в дверь. Очень назойливого стука в дверь. Со стонами поднявшись, тот добрëл до двери, открыв ту и увидя Йоко.       – Доброе утро! Как спалось? Что-то ты долго сегодня, – проговорил тот, уже одетый в положенный императорский наряд и с аккуратной причёской. Кирум был ему на контраст.       – Доброе. Ужасно если честно, – не скрывая, признался тот и провел ладонью по лицу, пытаясь согнать сонливость. Как он хотел побыть в одиночестве. Словив себя на этой мысли, тот нахмурился, понимая, что мысли не его вовсе.       – А чего так? Душно было?       – Голова болела, ничего необычного.       – М… А где именно?       – Ну… В районе лба, а что?       – А-а-а, – протянул тот и скрестил руки на груди, – рожки растут.       – Рожки?       – Конечно. У меня тоже такое было в твоем возрасте. Болеть будет долго, пока они не прорежутся. Говори об этом только, можешь мне, я помогу, лекарства есть.       – Спасибо. Я тогда скоро приду.       – Да, конечно, – с улыбкой ответил Йоко и удалился к лестнице в конце коридора. Закрыв дверь, Кирум сполз по ней на пол снова чувствуя накатывающуюся боль. Собрав себя, он поднялся, тяжело переставляя ноги и волоча крылья за собой. Через 30 минут он спустился в столовую, смотря на родных. Заметя мать, он повеселел.        Не часто ему удавалось еë увидеть. Да, выглядела она ещë больной, но могла есть. Как только в столовой появился новый человек, то Виктория посмотрела на сына с улыбкой.        – Доброе утро, мой хороший! Как спалось? Ничего не болит после того случая? – та явно беспокоилась. Выйдя из-за стола, она подошла к сыну, проводя рукой по золотистым выпирающим перьям, не причесанных с самого пробуждения.       – Всë… хорошо, – робко ответил тот, натягивая улыбку и стараясь убрать руку с меткой подальше. Он не хотел, чтобы за него переживали, особенно мать. – Ну… только если голова… Это от другого! – поспешил успокоить юноша, сделав виноватый вид.       – Из-за чего? – прозвучал голос отца, заставив невольно дёрнуться.       – Да рога у него растут! – сказал за брата Йоко, делая довольный вид.       – Вот оно что.., - на вечно суровом лице Рудольфа мелькнула улыбка. – Хах, совсем немного и будет императрицу искать, да, Кирум?       Названый лишь глупо улыбнулся, опустив взгляд в пол. Говорить на такие темы ему не хотелось, да и ему всего семь, а уже совсем скоро эти поиски. Постояв, тот просто кивнул и пошëл на своë место за столом. Он искренне надеялся, что больше разговоров не будет, голова раскалывается от любого шороха. Уши, похожие на эльфиные, но с некими засечками, покрытые небольшим мехом. Они то и дело меняли положение, ловля звуки намного острее, чем раньше.       Все разговаривали, а он просто ел свой завтрак, продолжая летать в грозных облака. Его беспокоила странная метка, его поведение и повадки. Раньше этого не было, играет ли то происшествие на это? Слишком много вопросов. Голову снова неприятно прорезала боль, что Кирум чуть не уткнулся головой в тарелку. Найдя силы держать голову, тот просто решил посидеть и попить молока, может из-за этого? Отставив еду, юноша взял чашку в руки и завис над ней снова закинутый в мысли. Вытащил его небольшой толчок в плечо и указание на чашку. Сначала тот ничего не понял, боль была сильнее, в глазах невольно плыла картинка. Непонимающе посмотрев на всех, тот снова посмотрел на чашку, но кто-то уже чем-то холодным, мокрым и пушистым вытирал ему лоб. Пару капель скатились по лицу, и рефлекторно вытерев их рукой, тот понял, почему воцарилась тишина. Еле видный красный оттенок.       – Оу…       – Кирум, всë хорошо, как ты себя чувствуешь? – матушка опять беспокоилась, он этого не хотел… Почему сегодня такое невезучее утро?       – Всë в порядке, я нормально себя чувствую, - ложь во благо другим. Если честно, то чувства были не самые лучшие. Болела голова, подступало дикое чувство голода, которого никогда не было. Осторожно взяв мокрое полотенце, тот отложил его и принялся за отложенную еду. Даже после неë голод не пропал.       Понурив голову, тот мрачно смотрел в пустую тарелку и глотая слюни. Допив молоко, юноша поднялся и ушëл в комнату. Паршивое настроение и поведение настораживали. Голод. Тот хотел есть. Закрывшись, парень первым делом хорошенько зашторил окно, свет его раздражал по необъяснимых на то причин.Полоска света проскальзывала сквозь зазор. Кирум сидел в тëмном углу и дремал. Дремал поверхностно, голова всë ещë болела, а место будущих рогов кровоточило, хоть в книгах этого не упомянули. Время обеда, тот сидел без признаков жизни, молча смотря на полосу света, и поджимая ноги. Уставший организм вскоре сдался и погрузил парня в сон.              

࣪˖· · · · ·······┈✾┈····· · · · · ࣪˖

      Проспал он до самой ночи. Продирая глаза, тот посмотрел на полоску уже от лунного света. Голод давал о себе знать. Поднявшись, юноша потянулся, расправляя крылья. «Надеюсь, что мне что-нибудь оставили под дверью» - пронеслось в голове, и да. За дверью лежал сверток с небольшой запиской:       «Дверь была закрыта, поэтому я оставлю это здесь. Думаю, ты быстро найдешь мой подарок и вспомнишь, что было.»       Кто за человек это написал и подложил, Кирум не знал, но есть хотелось. Пахло выпечкой и хорошо приготовленным мясом. Осмотрев темный коридор, парень забрал подарок и закрыл дверь. Она была тяжелой, но до подоконника донести получилось. Поставив и поправляя штору за собой, юноша с радостью начал открывать подарок. Там правда была еда, свежая и горяча, как из печи. Долго не заставив себя ждать, тот взял первую из попавшихся под руку булок и начал есть. Настолько прекрасная выпечка, что даже головная боль начала проходить. Рукава были в крови как и лоб, но тем не менее, там были видны два красивых рожка пепельно-чёрного цвета. Чёрного? Сейчас его это не волновало, только то, что боль прошла и желудок можно было чем-то набить.       Сверток быстро опустел, а Кирум с удовольствием смотрел на оставшиеся на бумаге крошки. Взгляд зацепил какие-то вещи, которые он в спешке отложил в сторону. Кулон с новой запиской:       «Эту вещь ты заметишь тоже, но как утолишь голод. Это я предугадал, наблюдая за тобой..»       Эта строчка его напрягла. Наблюдал? Но кто? Шторы были плотно затянуты, тот всë время сидел в углу и носа не показывал на свет.       «Вопросы у тебя будут, но расскажу про кулон. Это как твои воспоминания в будущем. Храни его, хорошо? Я постарался найти крепкий камень, который будет хорошо держать в себе твою память. Зачем? Узнаешь чуть позже. Наслаждайся тем, что у тебя ещë есть…»       – Ещë есть..? – тихо повторил тот, беря в руки кулон. Осколок лунного камня в бечёвке и цепочке переливался разными цветами под светом Луны. Проведя пальцами по нему, тот почувствовал некое облегчение. Даже голова прояснилась для того, чтобы обдумать, кто мог сделать такой подарок. Шторы были распахнуты и свет заполнил комнату. Кулон уже был на шее. – Слишком много предположений, кто это мог быть. Говорят про будущее, это видно подтекстом в части с кулоном. Значит это тот, кто обладает стихией Времени! – сделал заключение тот, ходя кругами по комнате. – Но… В семье у меня нет никаких обладателей этой стихии. Посторонний? – он замолчал, поправляя волосы и собирая аккуратную причёску. – Нет, у живого не может быть этой стихии, она только у духов…       Страх заставил сердце биться чаще. Неужели дух добрался до замка, нашëл его по метке и будет преследовать? Нет-нет-нет, такого ему не надо. Парень задернул левый, чуть окровавленный рукав блузки, и глянул на «песочные часы». Под лунным светом метка отдавала серебряным отливом, как будто была из металла. Сняв кулон, тот поднес камень к рисунку. Камень ярко засиял белым светом, озаряя комнату всë сильнее. Кирум зажмурился от света.              

࣪˖· · · · ·······┈✾┈····· · · · · ࣪˖

      Как только он открыл глаза, то был в другом измерении. Снова чье-то пространство, но оно было нежнее и ярче от прошлого. Вокруг цвели ивы-сакуры, роняя нежно-розовые и белые лепестки на салатовую траву. Это было поле с редкими деревьями. Трава приятно ласкала колени пестрыми цветами, словно родная мать. Где-то вдалеке виднелся силуэт. Длинные рыжие волосы, обдуваемые ветром, переплетались между друг другом. Рыже-черные крылья были опущены и лежали на траве. Хвост, с воздушным мехом такого же цвета, как и волосы, спокойно лежал вместе с крыльями. Кто это?       На Кирума так же дунул этот приятный свежий ветер. Он приятно пах медом и луговыми цветами. Тот не понимал, зачем он тут. Кулон был только для его воспоминаний, как передавалось в записке, но то, что это такое пространство, мыслей даже не было. Все звуки и ветер резко замолкли. Нагонялась тревога.       – Мой адресат получил посылку, верно? – проговорил мужской бархатный голос незнакомца, тот не собирался разворачиваться и говорить своë имя. Кирум невольно встрепенулся от такого звука в кристальной тишине.       – Да. Это Ваше пространство?       – Да, точнее, просто его малая часть, для того, что бы немного тебе рассказать о метке и ответить на твои вопросы.       – Метка? Да! Почему она на свете луны оттает серебряным светом? Что она обозначает? И ещë! Почему ку-       – Достаточно, начнëм по-порядку, – остановил любопытство юноши незнакомец. – С кем у тебя был первый контакт ядром?       – А… С Гоцу Шинге.       – Вот как, - хмыкнул собеседник, чуть дернув хвостом и крыльями. – Дух от эры Шинге. Они много хлопот натворили.       – Вы тоже из их рода?       – Нет, не неси чепухи. Со мной ты встретишься чуть позже.       – Позже? А разве не сейчас у нас происходит встреча? – Кируму была не ясна данная фраза. А из какого рода и эры тогда был этот дух? Неужели с самого зарождения Эвера?       – Нет, сейчас просто разговор. Продолжу отвечать на вопрос, не перебивай, – тихий кашель пронесся эхом в цветущем пространстве. – Гоцу Шинге был убит ночью, поэтому оставленная им метка светится при лунном свете серебром. Если бы он был убит на рассвете, то метка светилась бы в предрассветных и предзакатных солнечных лучах золотом. Днëм она будет черной в любом исходе. – помолчав, незнакомец продолжил. – Как выглядит твоя метка?       – Форма песочных часов… или знак бесконечности, странно выглядит. Может бантик?       – Нет, песочные часы, раз ты назвал их первыми. Жалко тебя конечно, - вздохнув, произнëс тот, и ветер снова заиграл волосами двух парней.       – Жалко? Почему?! Мне правда надо это знать!       Измерение дернулось и окрасилось в темные краски. Зеленая трава теперь была жухлой и выжженной. Последний белый лепесток упал с черных ветвей ив-сакур и окрасился кровью лежавших цветов. Кирум невольно пошатнулся, наблюдая, что хозяин пространства никак не изменился, не был изуродован тем, как он умер. Отравлен?       – Время, сынок, время. Оно жестоко, ты это узнаешь.       – Подождите!       Вспышка.              

࣪˖· · · · ·······┈✾┈····· · · · · ࣪˖

      Кирум очнулся на полу своей комнаты. Голова неприятно гудела и снова кровоточила. Пару капель холодного пота скатились по лицу и юноша сел. Что это только что было? В чëм смысл этих слов? Время? Почему именно время? Форма ведь ничего об этом не может говорить!       Тот поднял к глазам кулон. Лучи рассвета проходили сквозь камень и тот переливался голубыми, зелеными и желтыми оттенками, отбрасывая блики на стены, потолок и пол. Полюбовавшись , юноша поднялся и решил переодеться. Белая блузка была полностью измарана в собственной крови, что не очень красиво выглядело. Сняв эту и сложив в корзину для грязных вещей, парень одел новую. Поправляя одежду со стороны крыльев, тот снова чувствовал голод. Зверский голод. Взглотнув, Кирум посмотрел в зеркало, чтобы поправить вещи.       Черный цвет. Цвет, который так призирался в Долине Ветров. Черная прядь и рога средней длины. Черный.       Мальчик замер на месте в отчаяние глядя в своë отражение. «Что скажет отец, увидя это? А мать? Они ведь возненавидят меня! Нет, это не может быть правдой! Пожалуйста!» Страх брал верх, когда Кирум пытался стряхнуть черный оттенок, думая, что это просто сажа. Оттирать водой, в надежде, что это чернила. Нет, это был именно натуральный цвет волос и рогов.       – Н-нет…нет, пожалуйста, – дрожащими голосом произносил тот, падая на колени перед зеркалом. Он уже не чувствовал голода, только страх и боль в горле от накатывающихся слëз. Это просто сон, так ведь? Но ничего не менялось. – пожалуйста…       Слëзы покатились по щекам и падали на пол. Зубы были настолько сильно стиснуты, что начинали болеть. Дышать было трудно, как и успокоиться. Всхлипы нарушали утреннюю тишину в комнате, как бы тихо не пытался тот рыдать от своего несчастья. Это всë казалось ему не справедливым. Почему он? Почему именно он? Почему не кто-то другой? От этих мыслей становилось хуже. Живот болел от сдержанных криков души. Кирум просто упирался головой в пол, не желая принимать действительности.       – Не справедливо! – и тишину огласил яркий звон разбитого стекла.       Сколько он так пролежал на полу? Час или все 5? Сил совсем не было. Дракончик лежал на полу без надежды, без того огня в ярко салатовых глазах, которые приняли изумрудный оттенок от искажённого ядра. Некая трещина появилась в нëм, что дала возможность очернить его силу. По меридианам текла уже осквернённая энергия, делая того всë мрачнее от волос до самого хвоста. Как обездвиженная змеиным ядом жертва, он принимал свою гибель, гибель в глазах родных, страны, всего материка. Ничего светлого от него не осталось, лишь тьма, которая постепенно укутывала стенки ядра и душу, сознание и мысли. Всего с головой. Надежда... О ней и не шло речи, юноша просто сдался, отдавшись отчаянью.       Кирум ничего не хотел. Ни есть, ни пить, ни спать. В дверь стучались и звали его не в первый раз, а тот просто лежал в осколках зеркала с порезанными ладонями. Тот не хотел, что бы его видел кто-либо, особенно отец. Этому не суждено было случиться. Дверь в комнату резко открывается с ударом об стену. Снова его имя. Темноволосый хотел покоя, остаться один и спрятаться в самые темные углы, лишь бы не видеть эти испуганные взгляды сородичей. Особенно матери. Как она была напугана. Она опять роняла слëзы из глаз из-за него. Всë было как в тумане, а голоса - под водой. Всë бесполезно, сопротивление, какие-то слова на ругань. Кем он был сейчас? Явно не гордой птицей. Что было дальше, тот не помнил, только мольбы прекратить что-то, но что? Уже не важно.              

࣪˖· · · · ·······┈✾┈····· · · · · ࣪˖

      Очнулся он уже не на полу своей комнаты. Совсем в другом месте. Зацепив крик, он узнал в нëм голос матери. Нет… Лишь бы она не страдала, он не хотел, чтобы из-за него страдал кто-то ещë. Совсем скоро, голоса и крики стали отдаляться, и было сложно разобрать, о чëм шла речь дальше. Осмотревшись, тот понял, куда попал. Попал туда, куда и врагу не пожелаешь. Сердце екнуло только от представления, что с ним будут делать в этом месте, под названием темница. Тут же в голове пролетело всë то, что было с ним, как и то, почему руки были в бинтах. Тот опять же не пытался бежать.       – Ты чего, малой, пролезть же сможешь, что не бежишь? – спросил один из заключённых напротив его камеры.       – А смысл? Отец всë равно меня поймает.       – Отец? Это кто вообще?       – Рудольф Кейшë, думаю, его вы знаете.       – Ха, не смеши, малой, он не может быть твоим папашей! Ты видел его вообще? Ты с ним ни капли не похож! – видимо, слова Кирума вывели его только на смех, поэтому тот отвернулся. – Ладно-ладно, сходство есть только от 4-ех крыльев и хвоста. Но ты не такой белый или золоченый.       На это Кирум ничего не ответил, ему было противно и этот человек его раздражал. Жаль, тот не мог ему хорошенько вмазать. Рукой нащупав свой кулон, он достал его из-под блузки и начал рассматривать. Камень снова отдавал небольшое белое свечение. Вздохнув, юноша лишь обернулся на скрип двери, и не успев толком рассмотреть зашедшего, получил не плохую пощёчину.       – Как мне это понимать?! – раздался знакомый раздраженный голос. Это был отец, Кирум сразу это понял.       – Я не знаю.., - потирая щеку, промямлил тот, но это лишь ухудшило его положение. Рудольф не любил всей этой каши, поэтому и схватил младшего за грудки, приподнимая к себе.       – Я не слышу! Как мне это понимать?!       – Я не знаю! Я не знаю что со мной происходит! Что происходит вокруг меня – я не знаю! – со слезами на глазах произнëс юноша, держа отца за руки и пытаясь ослабить хват. Ворот рубашки душил и не давал спокойно вздохнуть. Ему повезло, ведь всë-таки глава Кейшë решил сжалиться, и отпустил сына, хоть и не так нежно, как хотелось бы.       – Не знает он! А как шастать по лесам, так он знает! Не сдалось мне такое позорище в роду! 3-ий день праздника и мне такой подарок с Викторией! Мы не собираемся терпеть твои выходки, сегодня вечером твоë изгнание и это не обсуждается!       Эти слова тронули его до глубины сердца. Он не играл на чувствах. Он не дурачился. Почему же он разочарование семьи? Только из-за цвета волос и рогов? Это так глупо! Пару слëз скатилось по щекам, взгляд выражал непонимание и обиду. Стиснув зубы, тот процедил сквозь них с ненавистью:       – Ты даже не будешь разбираться? … Ты даже не хочешь понять и выслушать меня?! Ты просто следуешь своим интересам и тебе плевать, по чьим головам придётся пройти! Будь то горожанин или собственный сын! Тебе нет до этого дела! Тебе наплевать на чувства других! – конечно же, за такие слова он получил. Рудольф не стал игнорировать столь грубые слова и сам уже выходил из себя. Руки у горла держались до последнего, чтобы не сжаться.       – Как и тебе! Виктория только недавно встала с болезни чудом, а сейчас всë снова хуже! Ты разочаровал меня и расстроил мать! Чего тебе ещë не хватает?! – император отпустил младшего и тот с кашлем упал на пол, глотая воздух и придерживаясь руками за горло. Слëзы капали на булыжник и рассыпались по полу. – Я возлагал на тебя большие надежды, а ты так низко пал! Ещë и умудряешься со мной торговаться! Изгнание без обсуждений! Такой поганый праздник запомнят все!       Дверь со скрипом хлопнула и шаги удалились. Снова тишина окутала подземелье. Изгнание… Этим вечером… Лишь бы там не было матушки…