Старый альбом

Сегодня мне захотелось навести порядок в своих многочисленных шкафах. Я очень хаотичный человек, который редко кладёт вещи на свои места, и именно потому у меня перманентный бардак. Порядок у меня держится от силы день: косметика, литература, бижутерия и всё это находится в одной куче, в которой я, с яростью землеройки, копошусь и, что самое интересное, ориентируюсь. Перебирая книги, я наткнулась на свой выпускной альбом со школы, который лежал у меня уже лет пять, а то и больше. Я не заглядывала в него с самого выпуска — мне не хотелось видеть некоторых людей по разным причинам, но сейчас, всё же решила открыть. Глядя на страницы я погрузилась в воспоминания. Почти сразу бросился в глаза Олег Волков — начало алфавита, как же. Большую часть времени он был довольно угрюм, но в кругу друзей раскрывался, как довольно ироничный и даже весёлый парень. Чужие могли воспринять его грубым и безэмоциональным, но это было не так. Он просто мало кого к себе подпускал и к большинству людей относился недоверчиво. Игорь Гром. Оу, нахлынули воспоминания. Упрямее и принципиальнее парня стоило ещё поискать. Вечно дрался с мальчишками до кровавых соплей, отстаивая справедливость. А ещё он прекрасно играл в шахматы, я даже брала у него несколько индивидуальных «уроков», да только это не увенчалось особым успехом, а только моей упавшей самооценкой. Следом в альбоме сразу шел Дима Дубин. Являясь полной противоположностью, он с первого класса был лучшим другом Игоря. Впрочем, я бы могла назвать его более спокойной и начитанной версией Грома, предпочитающей быть осторожной и не лезть на танк с кулаками. Дальше идёт Катя Краснова — милейшая рыжая девушка, с которой мы дружили все одиннадцать лет школы. Она мне подарила несколько плохих привычек из ряда «распорядка дня сов», хотя я сама тот ещё «жаворонок», и покраски волос в синий цвет (что, по её утверждению, была ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО моя инициатива и она тут ни причём). Помнится, она, под конец учебы, начала встречаться с Димой, но я могу и ошибаться. Со следующей страницы на меня глядел невероятно очаровательности парень — Лëша Макаров. Из всего нашего класса он считался самым спокойным и даже робким молодым человеком. Однако если того требовала ситуация, он становился неожиданно решительным (однажды во время факультатива он стащил мне дошик из магазина, ведь столовку уже закрыли, а кушать уж очень хотелось). Впрочем, у Лëши имелись и весьма яркие достижения — он стал чемпионом нашего города по скейтбордингу. Я шла по алфавиту и вот — Юля Пчёлкина. Она встречалась с Громом чуть ли не всегда (сначала просто бегали за ручку, а с восьмого класса ребята уже стали называть себя парой). Возможно сейчас уже все переменилось, но вместе Гром и Юля смотрелись очень колоритно. Нельзя было не отметить и тот факт, что характер у этих двоих оказался схожим, из-за чего они часами могли спорить о чëм угодно. Пчëлкина всегда выделялась в компании тем, что красила волосы в ярко-алый цвет (несмотря на недовольство учителей), и, должна признать, ей это чертовски шло. Предпоследним по списку стоял Сережа Разумовский. Этот тихий мальчик с богатой фантазией и гениальными идеями, старался не привлекать к себе внимания, и хорошо общался, пожалуй, лишь с Олегом. Весь одиннадцатый класс мы сидели с Сережей вместе, хотя никаких отношений, кроме дружеских, у нас никогда не было. Впрочем мне очень нравилось смотреть на его немного психоделические рисунки, которые он частенько делала в своей личной тетрадке. Он был не единственным в классе, кто владел карандашом — Катя тоже отлично рисовала, но их творчество разительно отличалось не только техникой, но и общей подачей. Практически на последней станице стояла я — Лина Тисова. Сложно что-то говорить о самом себе, но я, все же попробую. Помню, что в классе восьмом мне нравился Макаров, а в девятом уже Разумовский, но я ни тому, ни другому я об этом не сказала. Да и зачем? Просто я понимала, что мои чувства быстро пройдут и ворошить это «улей» не имеет никакого смысла. Тогда я ещё мало что понимала во всех этих амурных делах, а потому просто любовалась объектами своего обожания со стороны. А ещё на всю оставшуюся жизнь я запомнила, как частенько меня выгоняли с уроков за яркий макияж… Да, в нашей школе бывало и такое, особенно на уроках закостенелых советских тëток, которые не признавали ничего кроме твоего чистого лица. Помимо всех перечисленных персон в классе имелись и другие ученики, но именно наша группка «отпочковалась» от всех остальных и жила своей жизнью. Если совсем вдаваться в воспоминания, то наша «банда» часто творила такое, за что нынешний майор полиции Гром точно раздал бы нам всем звездюлей и посадил в «обезьянник» на пятнадцать суток для общей профилактики. (Я помню, что ещё с начальной школы он намеревался стать полицейским, глядя на своего отца). Мы могли стащить из магазина конфеты, не заплатить за шаверму или бургер, но ничего серьёзного, конечно же, не делали. Однако если кто-то из нас влипал в неприятности, а это чаще всего были я, Разумовский или Макаров, то остальные очень быстро приходили на помощь. Просто Фортуна нас ну очень любила, а шило в ж*пе толкало на приключения. Удивительно, как я всё еще это помню, спустя столько то лет. Надо бы хоть с Катей списаться, а то именно с ней мы не общались примерно пару лет. Из раздумий меня вывел неожиданный стук в дверь…