#1

      Он не чувствует руки.       Он не чувствует половину лица.       Он не видит, а может и видит, но видит так, что лучше не видеть.       Это жжение, оно повсюду: на коже, в глазах, в мышцах, в костях, в самой сути. Кацуки не знает, что делает. Он просто знает.       Знает, что только одна рука множится. Только одна рука пыталась душить. Одна из множества, но всё же одна, и это множество — одна. Обман. Правая.       Его удара было недостаточно.       (больно)       Его всегда недостаточно.       (так чертовски больно, кровь, кровь в глотке, кровь в носу, запах железа повсюду и хочется блевать)       Но это значит, что ему нужно просто гореть ярче. Настолько, что взрыв солнца по уровню радиации не сравнится с ним. То, как этот ублюдок сражается, то, как использует своё множество причуд и не использует одновременно, это множество — это слабость, им надо лишь понять, как правильно подступиться.       (Страх — это маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Он не позволит пройти страху сквозь себя. Он не будет смотреть ему в лицо. У него нет времени на страх. И боль.)       Всё жжёт. Тело жжёт, душу жжёт, осознание ничтожности жжёт. И раз всё жжёт, он сожжёт всё дотла и устроит самый яркий фейерверк в их жизни.       (Болит челюсть, и он позволяет кусочку языка вытечь вместе с кровавой слюной на землю. Болит всё, и его мышцы какие-то неправильные, странные, и кровоток, и сердцебиение в ушах, и невозможность нормально дышать. Кровь повсюду. Кровь в его теле. Кровь вне его тела.)       Он слышит шипение. Странное шипение. Шипение, которого не должно быть. Его здесь не должно быть, потому что он костями ляжет, но сделает всё ради победы. Сделает всё, чтобы не видеть, как другие умирают. А потом выкарабкается из могилы. Потому что они ещё не видели всё, на что он способен.       Поэтому он встаёт. Поэтому по всей его коже взрывы. Поэтому он ярче, чем когда-либо.       Бум.