Первые дни

Яркие лучи летнего Солнца пробиваются сквозь шторы и атакуют слипшиеся веки Софи. Она с раздражением пытается уткнуться в свою подушку и продолжить сон. Однако плотные материалы мягкой и девичьей подушки не пропускают кислород, от чего Софи с рычанием прощается с объятиями нежной постели и наглухо пытается зашторить гадкие окна, что нарушили сон Меркель. Возвращаясь в свои покои, девушка вдруг услышала, как прозвенел надоедливый звонок будильника. Лицо красна девицы стоило видеть. Оно сморщилось в злобе и отвращении ко всему сущему. Но в этом есть и преимущества — она наконец проснулась! Тяжело вздохнув, она бросила свой взор на подушку, что пропитана слезами. Похоже кошмары все еще снятся ей, после того ужаса, что творился в стенах отеля. Юная красавица, уже будто на автопилоте, меняет свою подушку и отправляет предательницу в стирку. Добравшись до ванной, она смотрит в свое отражение. Зеркало давит виной и словно смеется в лицо, показывая ей трусиху и предательницу, вместо привычной умницы-разумницы. Синеющие круги под глазами продавливают ее нежную плоть. Лопнувшие от недосыпов капилляры, заняли место бывалой искры в глазах. Ах, зеркальце, чего же ты мне показываешь лишь пародию на человека? В ответ оно тяжело молчит. Кафель в ванной стал принимать атаку из очередных слез Софи. Они лились без остановки. Руки Софи резко открывают кран и она с холодной водой отпускает все свои тревоги в канализацию, где им и место. На долго ли хватит этого?.. Спустившись вниз, ее встречает тётя с аппетитным завтраком на столе: Сочный и жирный стейк лосося гордо занял середину тарелки, толкая белый пропаренный рис к краю. Соевые бобы были оскорблены грубостью соседа. Рядом в миске красовались наливные розоватые персики, что будто манили своим ароматом. В стакане как обычно нежное молоко. Добрая женщина с улыбкой обращается к Софи: — Доброе утро, милая. Как спалось? Софи стыдливо садится за стол, заранее зная, что опять ни кусочка не проглотит. В глаза ей бьет мясо, что отдаленно откликается ужасающими образами в голове. Пару секунд молчания для нее были настоящими американскими горками с попыткой сдержать оскорбительный рефлекс. Головокружение удается взять под контроль и она, наконец, отвечает близкому человеку: — Доброе утро, тетя. Все хорошо. Краткость — сестра таланта. Так всегда говорили немцы и великий русский писатель, что имел множество поклонниц. Женщина с беспокойством смотрит в обреченные и заплаканные очи Софи. Воздух повис тяжестью между родственницами, напряжение и скорбь передалось одним лишь взглядом. Ни откусив ни кусочка, Софи поднимается со стула и отправляется на учебу. Тетя с сочувствием провожает девушку взглядом. Спустя десятки шагов и дойдя до станции метро, она устало валится на сидение поезда. Состояние было настолько тухлым, что она даже не заметила мужика, что вывалил свое пузо прямо перед ее носом. Япония хоть и славится своей скромностью, но касается это только девушек. Здешние мужики очертили до тошноты наглую границу дозволенного себе. Несмотря на грубое нарушение личных границ, Софи в упор не видит перед собой ничего, кроме зацикленного повторения смертей своих друзей. В ее голубых, истинно арийских глазах вновь и вновь повторяется ужасающая сцена казней, одного за другим, участников той аморальной игры. Ненависть и вина застряли комом в горле. Мерзкое осознание своей ответственности протыкает ее сердце ядовитой стрелой. Отрава парализующая душу, молниеносно проникает по текучим венам Софи прямо в тяжело дышащую грудь. На ее душе сейчас груз в тяжестью трех слонов, сделать вдох затруднительно. Воздух словно обрёл вес и перестал быть прозрачным. Все вокруг потерялось в пучине мутного тумана. Рядом нет никого, поезд едет в неизвестную даль. Держать глаза открытыми нет смысла, веки как цунами падают и Софи попадает в иной мир. В мир, по ту сторону сознания…