Опять…

«Опять разговоры о том, что я не стараюсь. Меня это уже раздражает. Мама начала разговор о том, что я не стараюсь. Всего-то из-за двух троек. Да, я, может, оступилась, ошиблась, но разве ошибка – это плохо? Разве никому нельзя ошибаться? Разве мы не учимся на наших ошибках? Я правда чувствую себя ужасно каждый раз, когда родная мать заставляет меня чувствовать вину за свои ошибки. При этом она даже не видит, как я стараюсь. Она никогда не замечает хорошие оценки, а видит только плохие, что меня тоже раздражает. Ведь иногда стараешься, лезешь из кожи вон и стоит тебе сделать ошибку, как все начинают говорить, что ты вообще ничего не делаешь: так хочется услышать от родных немного поддержки, услышать, как тебя хвалят за успехи. А не только упрёки из-за ошибок». Полина тяжко вздохнула от давящих её мыслей и «растеклась» по стулу, на котором сидела в кабинете во время урока. После вчерашней «милой» беседы с родительницей желание учиться вообще пропало. Хотя всё шло очень даже хорошо. Но родительница всегда обесценивает её труд, заставляя рыдать по ночам в подушку. Вот, услышав звонок, блондинка лениво поднялась, у неё было плохое самочувствие, болела и кружилась голова, слегка подташнивало. Зайдя в медкабинет, она померила температуру, и, кажется, та была 38,5. Конечно же, её отправили домой. Зайдя сначала к классному руководителю, а потом и к матери, которая работала учителем в её школе, она ушла домой. Зайдя в пустую квартиру она лениво стянула с себя верхнюю одежду и, упав на диван, даже не заметила, как отключилась. Проснувшись, она почувствовала, что ноги были ватными и тяжелыми. Выходя из комнаты, она осмотрелась, в квартире до сих пор никого не было, пошатываясь и шаркая тапочками, она прошла на кухню, где, найдя аптечку, выпила таблетки. — Чёрт, как же тяжело, — прошептала она, кусая нижнюю губу, и так же, еле передвигая ногами, вернулась в комнату.