Безликая

Сон шел тревожно, точно призраки овладели разумом Райвеля и слали ему кошмары. Викинг видел яростные битвы, на которых ещё не бывал, и окровавленные лица, с которыми ещё не был знаком. Звенел металл, и грозный горн Богов раздавался над землей. Да с такой мощью, что почва дрожала и уходила из-под ног. Фрекен в белом кружеве в танце парила меж борющихся воинов. Белоснежные полотна её платья плыли по павшим бойцам, растворяя их с песком. А ожившие мертвецы, окружившие её, что-то вторили невнятное так громко, что доходило до самых дальних земель. Волновались воды, пуская высокие волны, по которым плыли драккары и уносились ввысь. Крушились горы, и с их высот катились булыжники, дома и деревья и под весом своим давили поля. А из леса Высоких деревьев, точно на зов битвы, вышла армия гигантов. Впереди них плавно шагала та самая фрекен в белом и продолжала кружиться. Однако стоило нашему герою пробудиться, как флёр сего сна испарился в утреннем тумане. И всякие детали произошедших в нем событий позабылись Райвелем в одночасье. Лишь пот на лбу свидетельствовал о том, что ночь выдалась неспокойной, а сон был не из приятных. День тоже был непростым и шел довольно-таки медленно. Райвель пытался занять себя чем угодно, но мысли о таинственной принцессе Севера настойчиво навещали его мысли. А дело было в том, что до вчерашнего дня он даже не знал, что у конунга была сестра. Чего греха таить, он многого о своем правителе не знал. Тот взял его под свое крыло, давал пищу и крышу над головой, точно псу. Этого было вполне достаточно, и знать о своем короле, как о близком друге, викингу не довелось. Да только королевским сторожевым псом было почетно, и жаловаться не приходилось. Навряд ли любой другой воин мог похвастаться тем доверием, с которым Эрих относился к Райвелю. Взгляд молодого конунга вызывал страх и ужас у многих, кто смел глядеть в его очи, пропитанные изумрудным ядом, но Райвель не был столь впечатлительным и видел в блеске изумруда лишь взгляд повелителя — и только. Чем и выделялся среди прочих: своей невозмутимостью и хладнокровием. О сестре конунга никто не говорил, да кажется, что никто и не знал, что есть такая. Вышла из вод бездонной реки что ли? Или же была вырезана из дуба, что ветвями обросло внутри двора? Кто такая — Райвель так и не узнал, да и не спрашивал у других жителей замка. Не с кем было обсудить, коли викинг наш предпочитал одиночество всякому общению. Так или иначе, неспешным шагом ступил вечер. Фрейр не любил задерживаться, и на своем скакуне обошел Северные земли и скрылся. Рыжие облака укрыли небо, и солнце легло на горизонте. Захрустела листва, зажурчали воды реки, расстилающийся близ крепости, а с закатом проснулись ночные тени. Вечер был столь спокойным и умиротворенным, точно Боги благословляли земли Северного замка. В замке же царствовала такая пронизывающая тишина, будто все звуки мироздания безвозвратно исчезли. Словно никто и не собирался покидать королевскую обитель. Большинство жителей дворца скрылись в своих комнатах, прислуга и вовсе затаилась в древних стенах. И лишь избранным известно было место встречи, куда и направился Райвель, следуя указаниям конунга. Собрав все необходимое для путешествия, герой наш спустился по тайному коридору к подземным хранилищам. Холод становился сильнее, и тени медленно сгущались вокруг него, прижимаясь так плотно, что тьма накрывала глаза Райвеля. Малейший намек на свет угасал с каждым шагом вниз. Несмотря на это, Райвель ступал уверенно, хоть и неспешно, упираясь о стену. В конце пути наконец явились рыжие полотна, тянущиеся вдоль стен и пола. Слуха коснулись чьи-то голоса и шаги. Голос конунга звучал в том числе, остальные не были знакомы Райвелю. По расчетам, в беседе участвовало трое или четверо. Стоило Райвелю появится в комнате, где от факелов оранжевым покрылись все стены, присутствующие вмиг умолкли. Пред викингом стояло несколько человек. Конунг Эрих, облаченный в свою медвежью мантию, выделялся на фоне остальных. Стан его был прямым и уверенным, плечи широкими, а спина ровной. Во взгляде скрывались глубокие думы, которые сдерживала тяжелая корона, а в жестах — беспокойная усталость. Трое воинов, точно готовые к битве, стояли подле него. В мехах и с мечами у поясов, — они о чем-то беседовали между собой, глядя друг на друга так, что становится ясным: это не их первая вылазка. Также в помещении скрывались две фигуры, уйдя в угол помещения, где тени собрались ещё гуще, чем в остальных углах. — Райвель, здравствуй! — Эрих с викингом в миг становится улыбчивым, что нельзя сказать о самом Райвеле. Лицо викинга осталось серьезным, и на приветствие он только кратко кивнул, пока в душе радовался тому, что конунг не потянулся к нему с объятиями при всех, как обычно бывает. Остальные воины в мехах с любопытством и тенью недоверия глядели на Райвеля. — С вашего позволения, — обратился король к викингам, обращая их внимание на Райвеля. — Представляю вам Райвеля, моего… — кажется, он хотел сказать «ручного медведя». — Моего верного воина и друга. Трое викингов на слова короля ничего не ответили, только приложили кулаки к своим мужественным грудям в уважительном жесте. Но один из них все же заговорил, минуту погодя. — Не примите за грубость, мой король, но представлять нам хольда Райвеля не имеет смысла, потому как нет воина, кто не знал бы блеска доспехов его, взгляда, наводящего ужас, а имени уж тем более. Викинг этот говорил несколько с насмешкой, хмыкая и недружелюбно улыбаясь. И голос у него был гнусавый, на гласных становился и вовсе противным. — Я просто это к тому, что нас стоит представить хольду Райвелю, — продолжил викинг, не дождавшись реакции от конунга к такому неуместному замечанию. Повернувшись к товарищам, шепотом добавил: — Ведь вряд ли он хотя бы помнит, как мы бились на одном поле под Тёнсбергом. Райвель на то только отвел взгляд. Специально ли то было, но шепот викинга все-таки дошел до ушей Райвеля, но ответа на слова бывалого товарища он так и не дал. — Конечно, доблестный воин, — заговорил конунг, также сделав вид, что не заметил упрека в словах викинга. — Я вас всех друг другу представлю, не без этого. Вам ещё долгий путь предстоит пройти всем вместе. С вашего позволения, с вас я и начну. И поведал конунг о герое с гнусавым голосом. То был воин Бозард, участвующий до этого в четырех масштабных кровопролитных битвах и в пяти междоусобных. Дважды ранен, единожды был при смерти, но избежал касания Валькирии. Как оказалось, был он ещё молод, лишь двадцать три зимы повидал на своем веку, хотя грубые черты лица, тонкие губы, впалые щеки и морщины возле рта прибавляли ему возраста. Далее конунг представил ярла Эрда. Эрд был красив и молод. Его длинные светлые локоны были собраны в высокий хвост, грудь выпечена вперед, а взгляд — спокойный и мужественный, устремлялся куда-то за спину говорящего. Долгие годы Эрд участвовал в сражениях подле Эриха — не сосчитать. Но однажды был ранен на поле боя и потерян там же. Он канул в небытие, пока сражение не утихло, и не остались лишь мертвецы. Пробудившись, Эрд ощутил, как павшие воины начали тянуть его под землю, в Хельхельм. Повидал он ужасы такие во мраке почвы могильной, от чего голос потерял на долгие лета и зимы, а вернув его, более не смог жить, как раньше. Говорил редко, кратко, но по делу. Однако ж более не мог армией владеть и остался в замке, подле конунга, — праведным советником. Следом Эрих представил третьего викинга, Гюнтера. Взгляд одного викинга отличался от предыдущего, и во взгляде этого воина крылась доброта и смелость. Викинг был самым внушительным из всех. Глаза, уши и нос у Гюнтера большие, веки тяжелые, губы толстые. Рост высокий, едва ли не до потолка, широкая спина и длинные руки. Об этом воине молва также всякая ходила. Единственный сын ярла родился слабым и больным. Вкушал отцовского гнева едва ли не ежедневно и был изможден его тренировками с малых лет. А матушка любила Гюнтера сильно-сильно и с трепетом, присущим искренне любящим матерям, заботилась о нем после того, как отец каждый раз руку поднимал на родного сына. Будет неверным указать, что это воспитало в Гюнтере характер, и тот вырос сильным, храбрым и непобедимым. И в сражениях всяких был способен в одиночку одолеть роту противников. Так или иначе, конунгу удалось собрать отряд из воинов, что смогли доказать ему свою силу и верность. К каждому викингу Райвель проникся уважением, но слепо довериться не собирался. Из вежливости поклонился головой каждому, но в мыслях принял для себя решение для начала проследить за ними в пути. Но, если совсем начистоту говорить, герой наш подумал, что справился бы с поставленной задачей в одиночку. Чего таить, каждого воина преследовала эта мысль. — Позвольте, я представлю вам свою сестру, — заговорил конунг, заметив, как напряжение между викингами немного спало. С этими словами из угла неспешным, тихим шагом вышла Принцесса. Как король Эрих и говорил, лицо его сестры было скрыто под черной вуалью. Ни очей, ни уст не было видать. Вуаль удерживала на голове узорчатая серебряная корона, украшенная маленькими алмазными камушками, сверкающими от огней факелов. Черное платье Принцессы уходило в пол. Очевидно сшитое не по скромному, оно было изукрашенным узорами и мехами. На плечах висел плащ из плотной черной ткани, в котором стóит Принцессе спрятаться среди ночи, так будет казаться, словно корона с блестящими камнями висит в воздухе. Викинги застыли в изумлении, наблюдая, как безликая Принцесса начала кланяться им. Всякое движение отражало её утонченные манеры — она двигалась плавно и осторожно. Лика Принцессы хоть и не видно, нетрудно представить мягкие узоры истинной красны девицы. — Рада приветствовать вас, славные воины. Голос Безликой мягок, точно луч зимнего солнца, и мелодичен, как звон колокольчиков на цветущем лугу. Такими голосами матери поют колыбельные перед сном. Такими голосами ласково шепчутся между собой березы по утрам. Такие голоса могут принадлежать исключительно таким красавицам, краше которых могут быть только жительницы Асгарда. И, быть может, всех этих сравнений недостаточно, чтобы передать, как прекрасен был её голосок. Между тем, доблестные викинги потеряли дар речи, увидев пред собой Принцессу. Даже Райвель, прежде равнодушный ко всему на свете, на мгновение изумился от вида Принцессы. Он невольно помыслил, как обворожительна она могла бы быть без этой черной вуали, скрывающая её красоту, коей её наградила Фрейя. Подле Принцессы стояла фрекен, одетая чуть менее скромно, но всё так же в мехах и узорчатых тканях. То была её фрейлина, Петра. В замке Петру частенько можно было заметить. То она на кухне помогала, то в саду собирала букеты. Всегда жизнерадостная и веселая — сейчас Петра была, как в воду опущенная. Скромно стояла в стороне, прижимая подбородок к центру ключиц. — Господа, я вверяю вам судьбу моей сестры, Микаэлы, — вновь заговорил Эрих. В его голосе строгость растворилась в нежности и ласки. Он так глядел на свою сестру, что, казалось, вот-вот мог пустить слезу. — Микаэла… — протянул Бозард. — Подобная Богу — точнее не скажешь. Также недосягаема и прекрасна. — Будь осторожнее со словами, Бозард, — тяжелым басом произнес Гюнтер, остудив пыл товарища. — Не забывай, с кем беседу ведешь. Несмотря на то, что слова эти были сказаны Бозарду, остальные также обратил на них внимание. Гюнтер был прав — не стоило забываться. Ведь перед викингами стояла Принцесса, которую на других землях ждет жених. И первостепенная задача всех собравшихся — в целостности и сохранности проводить её до иноземного супруга. Помимо этого, тайна её лика всё ещё висела в воздухе и невольно напрягала. — Приношу свои извинения, Принцесса. Сглупил, — произнес Бозард, склонив голову. Искренности как будто и не было в словах гнусавого. — Отпустим, — ответила Безликая. — Кажется, нам пора отправляться, — добавила, обратившись к Эриху. — Пора… — с тоской согласился король Эрих. — Воины! Обратив на себя внимание, король вытянулся и вернул прежнюю сталь в свою речь. — Путь ваш будет труден. В водах за вами смерть придет: корабли врагов, точно в сговоре с ундинами, ждут часа, чтобы забрать жизни ваши. Посему дорога будет лежать через горы, вдоль размашистых долин и извилистых рек. Но не стоит забываться. Вам повстречаются как и друзья, способные выручить в беде, так и враги, наславшие эту беду. Не поддавайтесь искушениям, не сбивайтесь с пути. Доверяйте и прикрывайте спины друг другу, потому как более некому защитить вас. Будьте храбрыми, но без честолюбия. Будьте смелыми, но без самопожертвования. И храните в своем сердце веру в вашего конунга, как я храню веру к вам, вручая в ваши руки жизнь своей единственной дорогой сестры. Пускай путеводный свет укажет вам путь, а Один его благословит! Викинги, выслушав речь конунга, плотно прижали кулаки к грудям. Да с таким настроем, что, показалось, земля содрогнулась и пыль поднялась. — Доблестные воины, — обратилась Безликая. Викинги в ту же секунду посвятили все свое внимание ведающей. — Клянетесь ли вы пройти со мной этот путь, быть мне опорой и защитой? Зазвенел металл, зашуршали шубы. Мгновение — и высокие воины опустились на землю, встав на колени перед Принцессой в поклонении, будто под действием мощного заклинания. Зачастую такие торжества проходят в зале, пред троном короля, а не в пыльной маленькой комнате, но никого это не оставляло в смущении. Наоборот, в сердцах воинов загорелась гордость и воодушевление, жажда приключений и подвигов. К ним присоединилась фрейлина, опустившись на колено. В глазах Петры тоже вспыхнули трепетные огоньки. Только Райвель, стоя на коленях, скрывал в мыслях некоторое чувство беспокойства. Ныне ему доводилось хранить жизни членов королевской семьи, но подобное ощущение, непонятно откуда взявшегося, страха он испытывал впервые. Глаза викинга поднялись и уперлись прямо в место, где должны были находится очи Безликой. Но ничего, кроме темной ткани, он не увидел. Даже взгляда не прочесть, даже не помыслить, о чем Микаэла может думы слагать. — Клянемся! — хором ответили воины, склонив головы. Райвель промолчал. Он продолжал смотреть на Принцессу в поисках ответов, но, конечно, ничего кроме безличия он не прочел. Почувствовав на себе её взгляд, викинг все-таки смиренно произнес: — Клянемся. И так началась северная сказка. Сказка о приключениях бесстрашных героев, о звонких песнях бардов и о свете, который наступает с зарей.