Не слишком приятный, но продуктивный разговор

Старая деревянная дверь с противным, режущим уши скрипом постепенно открывается. Фран неуверенно берется за ручку и медленно тянет её на себя. В глазах гаранта теперь отчётливо видны страх, паника, и полная неуверенность в том, что он вообще делает. Его бледная рука трясется, пока он держится за эту поганую дверь. Лололошка тоже чувствует, что по спине и лицу у него начинает идти холодный пот. Ноги трясутся. Снова начинается одышка. Сердце бьётся быстрее и будто начинает болеть. Появляется звон в ушах. Все прямо как тогда, когда парень поочерёдно открывал камеры заключённых в Видомнии. А потом начинались пытки и кошмары... "Нет, я обязан успокоиться. У меня хватило сил разрушить Видомнию и тем самым создать серьёзный временной парадокс и угрозу существования вселенной, или как там говорил этот... Джодах, вроде? А теперь я боюсь банально поговорить со своим бывшим врагом? Хотя какой она мне враг, она им и не была никогда. Это я сломал ей всю оставшуюся жизнь. По моей вине она сейчас в тяжёлом состоянии. Её многолетние труды ушли впустую. Она всего лишь хотела справедливости. А я разрушил все, что у неё было. Это неправильно. Я должен отвечать за свой поступок. Я виноват перед ней, виноват перед всей вселенной за свою доверчивость и наивность. Я должен все исправить."   Внезапно дверь издаёт громкий, омерзительный скрип и полностью раскрывается, едва при этом не слетая с петель. Фран бросается к ней и, убедившись, что она не упадёт, вопросительно смотрит на Лололошку. Шатен в ответ пожимает плечами и, на свой страх и риск, подходит ближе к дверному проему и заглядывает внутрь. Сначала парень почти ничего не видит - в помещении слишком тусклое освещение, ведь его источниками является лишь пара маленьких фонариков под потолком.   Позже общая картина начинает все более детально вырисовываться. И, к сожалению, она нисколько не лучше того, что друзья видели снаружи, на улице. Серые, выцвевшие, драные обои на стенах, которые отклеиваются то тут, то там, оголяя такие же уродливые стены; куча паутины на углах; грязное окно с отломанным подоконником; деревянная мебель, представленная несколькими книжными шкафами и, очевидно, очень старая, сплошь покрыта пылью, во многих местах поцарапана. На ней стоят несколько старых книг, на которые даже дышать страшно - видно, что их состояние ужасно и они развалятся от любого прикосновения. Есть также небольшой стеллаж с потемневшими стёклами. На дальней стене висит большая картина, но она расположена так криво и настолько грязная, что невозможно рассмотреть, кто или что там изображено. На полу ситуация не лучше - в самом центре стоит небольшой, узкий старенький полосатый диванчик, на который, казалось бы, человеку будет поместиться достаточно проблематично, тем более такому высокому, как Фарагонда. На него наспех наброшен такой же драненький, небольшой плед. На полу, недалеко от входа, лежит дырявый и явно помятый жизнью цветастый коврик, заметно потемневший от грязи (либо же Лололошка просто не очень хорошо его разглядел, учитывая то, какого качества здесь освещение). Пол, тоже деревянный, тоже далёк от совершенства - некоторые половицы прогнили, другие неаккуратно торчат из пола. Печальная обстановка. Видны также проходы в другие комнаты, но их содержимое рассмотреть просто невозможно. Слишком далеко. И слишком темно. Однако парень замечает одну важную деталь. В самой дальней комнате свет как будто горит ярче. Как будто там кто-то есть. "Но если Фарагонда все-таки здесь, почему она даже не вышла к нам? Она спит? Она больна? Она... Так, а вот дальше продолжать не буду. Я так только больше накручиваю себя и Франа." Фран подходит к Лололошке, и, заглянув внутрь, начинает осматриваться. Он с тревогой смотрит на тот кошмар, что здесь происходит. Видимо, ему в голову тоже закрадываются не самые лучшие мысли. Проходит минута. Две. Эльф все также стоит и в напряжении смотрит во мрак дома. Видно, что он побледнел ещё сильнее. Наконец, он тихонько откашливается, и, набрав побольше воздуха в глотку, дрожащим голосом произносит: - Фарагонда... Фарагонда? Тишина. Пугающая и гробовая. Видно, что Фран начинает паниковать. Эльф мнется и едва слышно начинает постукивать пальцами по прогнившему дереву, как делает достаточно часто, чтобы успокоить самого себя. Лололошка чувствует, как друг начинает нервно дышать и ловить ртом воздух. В то же время взгляд гаранта сосредоточен, он упорно смотрит в одну точку и, видимо, о чем-то размышляет. Оно и понятно - сейчас он находится перед сложным выбором. Он может просто пожать плечами, закрыть дверь, развернуться и уйти обратно туда, в Междумирье, к своим делам и обязанностям, а Ашре просто сказать, что ничего не вышло, что Фарагонды в его родном мире нет, а прыгать по другим измерениям и тем самым отнимать кучу и так драгоценного времени никто в здравом уме не собирается. Тем более, а вдруг волшебница уже мертва? Не каждый же умеет пережить такой стресс. А она уже тем более не девочка, у неё сердце слабое. Правды все равно не узнаешь, даже если очень захочешь, тогда зачем биться? У них и так есть проблемы с Эбардо, проблемы с течением времени, проблемы со всей вселенной в конце-концов!.. Но был ещё другой вариант. Это на свой страх и риск зайти в эту халупу, отыскать Фарагонду, или хотя бы следы её присутствия, по которым они все-таки смогут найти её, извиниться и уговорить её помочь. Или хотя бы попытаться. Потому что шансы, что она их простит, или хотя бы согласится на сотрудничество, стремятся к нулю. К тому же, был ещё один важный фактор, влияющий на эту ситуацию. Эмоции. А именно - волнение и переживание за человека, которого ты знаешь много лет. Беловолосый чувствовал, что не сможет просто так уйти, не узнав, что сейчас с его бывшей наставницей. Что если она тяжело больна? Что если она лежит там, в этом полуразрушенном холодном доме на своей старенькой кровати и мучается от жара или бесконечных болей? И ей срочно нужен тот, кто хоть немного сможет ей помочь? Фран знал, что у Фарагонды не самое лучшее здоровье, с ней запросто может случится все, что угодно. Что, если по их вине она умрёт, если это уже не произошло?.. Эльф вздыхает. Угрызения совести и эмоции берут вверх. Он медленно поднимает взгляд на Лололошку и тихо, почти шёпотом произносит: - Пойдём? Шатен сначала молчит какое-то время, но потом он неуверенно кивает. Благодаря тому, что рассказывал о Фарагонде Фран, парень невольно проникнулся жалостью к этой несчастной женщине, которая потеряла все и против которой настроены все жители Поэны. Никто не понимает её. Никто не сочуствует и не поддерживает. Обстоятельства сломали ей судьбу, вся её жизнь поломана по вине других. Безусловно, Лололошка не оправдывает её методов в Видомнии, ведь её наказания были слишком жестоки, даже для преступников. Она запирала их в и худшем кошмаре, который они переживали вновь и вновь, тем самым она зверски отбирала их Искру, а потом обрекала их либо на верную смерть в лесу от холода и монстров, либо на бесконечные издевательства в Поэне, где они погибали либо убитые другими мироходцами ради потехи, либо от голода. Жизнь жестока. И Фарагонда поддалась под эту жестокость. Но у неё были на то свои причины. И Лололошка понимал их. Он ведь тоже такой. Неидеальный. Марионетка в руках судьбы и обстоятельств. И, как оказалось, случайного мужика, который притворялся добрым дядечкой, а оказался последней сволочью, решившей изменить ход времени под свое удобство. Хотя и Лололошка тоже далеко не ангел. И в этом они с Фарагондой, опять же, схожи.   "Никогда не обращал внимания на то, насколько мы похожи."   Фран вздыхает, и, переступив порог, осторожно наступает на первую половицу.  Раздаётся громкий, противный скрип, похожий на ор кошки, которой наступили на хвост. Однако, несмотря на это, она не проламвается. Уже хорошо. Эльф осторожно переставляет дрожащую ногу на следующую. Он старается как можно сильнее наклонятся к полу, надеясь, что это хоть немного поможет ему не проломить здесь ничего. Очевидно же, что Фарагонда вряд ли будет очень рада, если в её доме устроят еще больший погром!   Фран ненадолго оборачивается и выжидающе смотрит на Лололошку, а затем продолжает медленно и аккуратно идти по полу, осматривая все на своём пути и ища малейшие зацепки. Шатен проглатывает комок в горле и делает первый, неуверенный шаг. На всю комнату раздаётся скрип. Парень вздрагивает, но идёт дальше. Главное - наступать твёрдо, но медленно, чтобы, если что, можно было успеть среагировать и не провалится. Затем вторая половица, которая, к счастью, уже не так сильно скрипит. С каждый шагом Лололошка ощущает себя все более уверенно. Ему даже начинает казаться, что пол вполне безопасен, чтобы ходить по нему нормально. Хотя свою гипотезу он не очень-то хочет доказывать. Наконец, парень добирается аж до дивана, и, ухватившись за него, облегчённо вздыхает. Ему даже удалось немного обогнать Франа. Шатен ненадолго расслабляться и осматривается. Он наконец-то видит, что за таинственные проходы здесь есть ещё. В самой дальней комнате, где, как ему казалось, он видел более яркий свет, он видит точно такие же выцвевшие стены. Такие же кучи паутины. Такую же старую мебель. К сожалению, ничего обнадеживающего. Проход во вторую комнату, расположенную совсем близко с первой, закрыт - его зачем-то задвинули кучей ящиков, и даже сквозь узкие щели между ними рассмотреть что-либо практически нереально. Третья комната, проход в которую находится недалеко от входа в эту странную "гостиную" с одним-единственным диваном, судя по всему, самая маленькая. Её Ло тоже не может нормально разглядеть. Единственное, что он там видит - окно наверху, и, как будто.. Корыто, похожее на ванну? Видимо, это душевая. А вот там..   - Фарагонда! Ты здесь? - внезапный крик Франа, добравшегося до середины комнаты, раздаётся по всему дому, отчего Лололошка сильно пугается, но, резко поняв и вспомнив все, выжидающе вслушивается в тишину. Надежда тает с каждой минутой. Да что там минутой, секундой. Бешено бьется сердце, и парень даже мечтает заглушить его хотя бы на минуту, чтобы оно перестало стучать в ушах и мешать...   Внезапно, в дальней комнате с тем самым подозрительно ярким освещением раздаётся шорох. Такой незначительный, тихий. Можно даже подумать, что это просто мышка или таракан. Но нет. У мироходцев слух куда острее, чем у обычных людей. Тем более для беловолосого, ему повезло родится эльфом, доя которых звуки - важнейшая часть жизни. И именно он, этот самый слух, сейчас подсказывает им, что в той комнате явно есть человек. Ну или подобное ему существо. Во вселенной же много различных нечеловеческих видов. Фран резко срывается со своего места. Он твёрдо и быстро шагает в сторону комнаты,  расправив плечи и сделав серьёзное лицо. Половицы отчаянно скрипят, грозясь проломится под гарантом, но ему все равно. Внезапная надежда, вернее, даже уверенность, словно дала ему крылья. Он не видит ничего. Видит только свою цель. Свою бывшую наставницу. Лололошка старается идти так же быстро и уверенно, но не получается. Шум под полом не предвещает ему ничего хорошего. Да и он немного пуглив и нерешителен для подобного...   - Франческо? Это ты? - внезапно раздаётся из комнаты хриплый голос. Знакомый до боли и страха. Но в то же время такой желанный, такой нужный... "Больше всего на свете я хотел услышать именно её!" Фран, едва услышав голос, бежит в комнату, несколько раз едва не растянувшись на полу. Лололошка следует за ним, иногда подскакивая от скрипа половиц. Наконец, он доходит до входа в комнату, и, тяжело вздохнув, входит туда. Фиг его знает, что там сейчас произойдёт. Но, судя по голосу, Фарагонда явно не в лучшем состоянии. Скорее всего, она действительно больна... Стоит только друзьям войти в комнату, как Лололошка резко начинает кашлять - в нос ему ударил противный и острый запах дешёвой водки. Он однажды чувствовал такое, когда лазил в подворотни дасков. Он даже  попробовал такую. Пренеприятнейшее ощущение, такое чувство, будто пьёшь яд. Всё внутри как будто горит, кажется, что попробовав такую пакость долго уже не проживёшь. Наконец, откашлявшись и вытерев слезившиеся глаза, парень поднимает глаза. И видит Её. Сердце юноши пропускает несколько глухих ударов. Все волнение резко уходит, как будто его рукой сняло. И вместо него приходит жалость и горькое разочарование в самом себе. Лололошка понимает, что отныне он уже не сможет простить себя за то, что именно он выпустил Эбардо и его приспешников на свободу. Картина, которую он видит, запомнится ему надолго, возможно, даже навсегда. Перед ним сидит уже далеко не та могущественная волшебница, которая могла усмирить любого лишь одним своим холодным, строгим взглядом, ясно давая понять, кто здесь главный и кого стоит слушаться. Не та сильная и величественная надзирательница, которую Лололошка в последний раз видел в Нейтроксисе. Нет. Все это в прошлом. Сейчас от неё не осталось абсолютно ничего. Теперь это - измученная, истощенная женщина, которая как будто с момента их последней встречи постарела лет на сто. На лице появились новые морщины и мешки под глазами, кожа как будто немного выцвела, отчего лёгкий румянец на щеках полностью исчез; тушь растеклась по лицу образовав уродливые, чёрные разводы; седые волосы, некогда собранные в тугой пучок, теперь были растрепаны и неаккуратно торчали; дорогие изумрудные серьги в ушах запутались в волосах и, как ни странно, драгоценные камни в них даже потрескались. Одежда тоже далеко не в лучшем состоянии. Чёрный пиджак, который волшебница, очевидно, накинула на себя наспех, помят, у него отсутствуют все пуговицы, на рукавах образовались дырки. Белая блузка, одетая под ним, порвана. Когда-то белые, элегантные штаны, теперь были испачканы в какой-то грязи и сильно помяты. Лакированные чёрные туфли на ногах покрыты пылью. Голубые перчатки вообще куда-то пропали. Но все это лишь так мелочи. Лололошка удивился другому.   Глаза. Прекрасные, карие глаза. Раньше выражавшие сдержанность и строгость. Взгляд, холодный, как лёд, но в то же время обжигающий как огонь. Он всегда был коронной фишкой Фарагонды. Даже наш шатен может с лёгкостью поклясться, что никогда до встречи с ней он не был так очарован чьим-то взглядом. Ведь эта женщина смотрела всегда с холодностью, надменностью и гордостью, но во всем этом ни разу не чувствовались злость или желание поскорее избавиться от собеседника. Нет, все эти эмоции были в очень малых количествах, ведь волшебница стремилась всегда вести себя сдержанно, не подавая любых признаков их появления. Идеальная гармония. Идеальный образ, вселяющий страх. Она выглядела как императрица, холодная и непристипная. Всегда внимательно выслушивает, а потом сдержанно и медленно кивает, либо, хмыкнув, при этом совсем незаметно подняв уголок рта, чтобы никто ни в коем случае не подумал, что бредятина собеседника ей хоть немного интересна, пожимает плечами и уходит, величественно расправив плечи и подняв голову. И любой, кто хоть раз смотрел в её чудесные глаза, может с лёгкостью подтвердить, насколько чудесен и проникновенен этот взгляд. Но все это в прошлом. Теперь от этого взгляда не осталось ничего. Лололошка с ужасом понимает, что теперь глаза Фарагонды выражают буквально ничего. Пустота. Взгляд, не несущий в себе абсолютно ничего. Разве что... Безумие и равнодушие. Как будто призывают его как можно скорее покончить со всем этим. Покончить с ней. Видно, как ей не мила жизнь. От былой величественности и сдерженности не остаётся ничего. На лице - странная улыбка, абсолютно пустая. Как и взгляд. Как все теперь в её образе. Иногда из глотки вылетают хрипы и лёгкие смешки. Она просто разучилась адекватно воспринимать ситуации. И в этом виноват он. Лололошка. Парень невольно отводит взгляд. Он чувствует себя последней мразью. Хуже Эбардо.   - Фарагонда, ты в порядке...-тихо шепчет Фран, уже не надеявшийся увидеть свою наставницу. В его глазах читается и радость, и шок одновременно.    Волшебница в ответ лишь немного вздрагивает, и, подперев голову руками, слегка удивленным, пустым, пьяным голосом, отвечает:   - Франческо? Что ты здесь делаешь? Затем женщина почему-то смеётся, и неловко встав, хватаясь за стенки и стол, за которым она до этого сидела и, шатаясь, на своих негнущихся ногах подходит к бывшему ученику. Она едва не падает на Сан-Франа,и когда последний едва успевает поймать её за плечо, она отстраняется и пристально смотрит ему в глаза. Затем небрежно проводит руками по его плечам и лицу, щупает его длинные уши. И выдаёт единственную фразу безумным и хриплым голосом: - Это действительно ты... Но как...  После этих действий у Лололошки не остаётся никаких сомнений - женщина явно "навеселе". Он замечает кучу бутылок из-под той самой водки, запах из которых снова щекочет ему нос, пытаясь заставить чихнуть. Затем вспоминает мусор, валявшийся около дома. И все это ещё раз подтверждает его гипотезу. Вернее, какую уж там гипотезу. Прямой факт.   Фран смешно трясёт головой (эльфы очень не любят, когда кто-то трогает их уши), поправляет волосы и только открывает рот, чтобы сказать, зачем они пришли, как женщина резко поворачивается к Лололошке. Она презрительно поджимает губу, в её взгляде читается откровенная надменность и злоба. Понятно, что это далеко не тот взгляд, что был ранее, но даже он заставляет Лололошку трястись. Он испытывает реальный и плохо скрытый страх. И Фарагонда его чувствует. Она же бывшая надзирательница тюрьмы пыток, верно? А это её заключённый, пусть и незнакомый. Вдобавок она любит играть с такими, как этот застенчивый парень-интроверт. Несмотря на пьяное состояния, она уже чувствует, какое наслаждение он сможет ей доставить. В её глазах появляется азарт. Не очень здоровый. - Здравст...- пытаясь скрыть страх, начинает Лололошка, но уже поздно. Он чувствует как холодные, длинные пальцы волшебницы хватают его за подбородок и удерживают в одном месте, не давая пошевелиться. Лололошка замирает. Фарагонда совсем рядом с ним. Она немного наклоняется, и начинает осматривать и везде трогать свою жертву. Парень чувствует, как её горячее дыхание опаляет ему шею. Сердце опять бьётся как бешеное. На лице почему-то выступает румянец. Дыхание хрипло вырывается из глотки. Он ещё сильнее чувствует запах той противной водки, смешанный с дорогим французским парфюмом и чем-то ещё. Таким странным, но знакомым... Затем волшебница словно выпрямляется, и, смотря своим яростным, но пустым взглядом прямо в душу Лололошке, насмешливо спрашивает, засунув свободную руку в карман пиджака: - А этого ты зачем притащил? - далее она хмыкает, и, ещё сильнее вцепившись в Лололошку и повернувшись к Франу, процеживает слова сквозь зубы. - Я столько лет хранила свое происхождение в тайне, чтобы ни одна букашка мультивселенной не узнала о нем. Ты был единственный, кому я доверила эту тайну. А ты просто разболтал её... - далее она с сожалением вздыхает и внезапно хохочет. - Хотя чего же я ещё ожидала от предателя?   Фарагонда наконец отпускает Лололошку, чем сильно радует его, и, отойдя в сторону, садится на деревянный старый стул, который отчаянно скрипит под ней. Закинув ногу на ногу, она принимает картинную позу, и, подперев голову рукой, смотрит на Франа с таким взглядом, в котором отчётливо читается:"Ну давай, попытайся ещё что-нибудь из себя выдавить, мне аж интересно послушать ту хрень, которую ты сейчас будешь втирать."   Фран хмыкает, и ехидно взглянув на бывшую наставницу, говорит: - А мне вот кажется, что ты и сама не очень-то переживаешь о собственной анонимности. Подумай сама, ты живёшь в городе, в котором почти все жители - маги и мироходцы! А ты знаменита на всю вселенную своим изобретением.  - Это не твоё дело, где и как мне жить, - холодно огрызается женщина, убрав с лица прядь седых волос. - На улицу я почти не выхожу. Да и как же можно узнать во мне ту великую Фарагонду? Грозу всего преступного мира? Нет, от неё осталась лишь та старуха, которую ты видишь сейчас!   - Ну Гонда...  - Замолчи, Франческо! - волшебница едва сдерживеется, чтобы не стукнуть кулаком по столу. В её глазах резко появляется пламя, обжигающее гаранта. Фран не на шутку пугается, в его глазах виден плохо скрытый  страх. - Ты ещё сотни лет назад потерял привилегию так обращаться ко мне.- Фарагонда резко замолкает, и, опустив голову, сгорбившись ещё сильнее и сжав руки в кулаки, тихо и хрипло продолжает. - Для чего же вы пришли сюда? Поиздеваться? Довели меня до самого дна социальной жизни, так вам ведь и этого мало...   - Прости меня, прошу. Мы пришли просить тебя о помощи.. - Фран не знает, что ему сказать. Он поднимает печальные глаза на наставницу и наклоняет голову, ожидая ответа. Женщина, вздрогнув, поднимает голову и насмешливо хрипит, смерив своих бывших врагов холодным взглядом, полным неверия: - Чего? Какая ещё помощь? Ты там совсем сдурел? Или тебе твои драгоценные преступники из Междумирья чем-то тяжёлым по башке приложили? - из глотки несчастной вырывается истеничный смех, но она быстро успокаивается и продолжает, немного заикаясь и шумно и часто вдыхая воздух. - Вот вы сейчас серьёзно, да? Довели меня до самого дна социальной жизни, разрушили все, что я создавала с нуля ради своих непонятных целей, а теперь...  - на последней фразе Фарагонда поворачивается лицом к Франу и Лололошке, и, окинув их ледяным взглядом, продолжает. - Какая же наглость... Хотя от тебя, Франческо, я не ожидала иного. Ты всегда таким был. Самоуверенным и наглым. Тошно. - женщина презрительно плюёт в сторону.   Лололошка резко сникает. Он понимает, насколько они разозлили волшебницу. Вряд ли она согласится им помочь. Но, впрочем это целиком их вина. Он только открывает было рот, чтобы попытаться извиниться, но внезапно Фарагонда устало машет рукой и немного неразборчиво говорит: - Ну вы ж не свалите отсюда, пока не выговоритесь...- получив утвердительный кивок от Франа, она закатывает глаза и указывает ему на место на дырявом старом диванчике около стола.   - Садись.   Фран пожимает плечами, и, еле слышно хмыкнув, присаживается на край сиденья. Затем, откашлявшись и убрав стоявшую рядом пустую бутылку, начинает:   - Мы поняли, что совершили огромнейшую ошибку, выпустив всех заключённых на свободу... - Да что ты говоришь... - пьяненьким голосом прерывает его Фарагонда. Она окончательно ослабла и, подперев голову руками, с равнодушием слушает гаранта, иногда окидывая Лололошку внимательными, ледяными взглядами, от каждого из которых мироходец ощущает, как по его коже медленно идёт мороз.   Фран закатывает глаза, и, недовольно бормоча что-то себе под нос, произносит почти на одном дыхании: - Мы хотим вернуть их всех в Междумирье. - Вежливо просите их прийти обратно, да-да, видела я вашу статью, - говорит Фарагонда как будто в сторону, не обращая внимания на эльфа, не смотря на него, - И как же, успехи есть? - она не скрывает равнодушия в своём голосе.  - Да. Вернулись уже пятеро. - Да ну!? Удивительно! - хмыкает она. - Конечно удивительно! Ты же даже не видишь в них людей. Кроме их поступков ты не видишь буквально ничего.- язвит Фран. Он внезапно куда-то растерял свою неуверенность. Он меняется на ходу, как хамелеон. Видимо, переволновался. С ним такое бывает. - Потому что поступки всегда говорят красноречивее любых слов. - парирует женщина, немного поправив пиджак. Ей это надоедает. Она нервно смотрит на стены, понимая, что Фран так просто не отстанет, и думая, что же ей делать.   - Послушай, мы не пришли сюда ради того, чтобы спорить. Наши цели совпадают с твоими. Но мы не хотим, чтобы кто-то страдал. Чтобы даже после всего этого преступники... Впрочем, ты все видела в статье. - Фран серьёзно и с надеждой смотрит в глаза Фарагонде. Та, вздохнув, тянется к ближайшей бутылке и, отпив из неё, немного морщится, затем начинает устало говорить: - Какой смысл? Есть те, которые имеют неограниченные силы и возможности. И они ни в коем случае не поменяют их. Сила - вот залог их безнаказанности, как они считают. Ты не сможешь переубедить взрослых мироходцев с устоявшимися жизненными "ценностями", - женщина пальцами показывает что-то типо кавычек. - Вот так резко взять и измениться. Это просто нереально. И я говорю не только об Эбардо. Есть и другие, например... Волшебница резко прерывает свою речь. Видимо, понимает, что ей не стоит болтать все подряд.   Тем временем Лололошка, внимательно вслушивавшийся в каждое слово в разговоре, понимает, к чему все ведётся. Фарагонда отчаянно пытается им намекнуть, что их сотрудничество просто невозможно. Что она просто не видит в них потенциальных партнёров. А она в этом разбирается. И после всего того, что произошло, она просто не представляет, как она будет наблюдать их рожи каждый день и при этом не сходить с ума от гнева за все, что они с ней сделали. И Лололошка её, с одной стороны, понимает. Но с другой, у него в голове крутится вопрос - разве действия волшебницы сейчас похожи на действия того, кто хотел бы действительно защитить вселенную? Ведь прямо сейчас она явно думает не о ней.   "Она не хочет прощать их. Особенно Эбардо, который просто убил её дочь. На глазах несчастной матери, он заставил её медленно и мучительно умирать от болезни. Понятно, что сейчас Фарагонда ненавидит себя и, прежде всего, его, она мечтает отомстить. Но это неправильно. Понятно, не мне о правильности этого мира судить, я сам преступник, но... Нельзя так. Среди заключенных есть и вполне нормальные ребята, как Джонни, Келон, Стелла, ещё куча других... Не все они матёрые  злодеи, они скорее просто неправильно выбрали свой жизненный путь. А она всех судит однобоко." Фран пытается возразить что-то, но резко замолкает. Он весь напрягается, пытается сжаться в клубок. Он чувствует что его план проваливается. Фарагонда снова отворачивается, ей аж стало немного неловко оттого, что она доводит своего бывшего ученика, но она не очень хочет менять позицию, хоть, судя по её грустном взгляду и чувствует, что она не совсем права...   - Скажи, почему ты считаешь, что твои действия направлены на то, чтобы помочь Вселенной? - внезапно спрашивает Лололошка, наклонив голову, отчего его волосы смешно падают ему на лицо. Волшебница переводит уставший и недовольный взгляд на него, Фран испуганно ойкает. Он не знает, что сейчас скажет его друг, наверняка что-то ободряющее, но все же, он немного побаивается, как бы их сейчас отсюда не выкинули. Он знаком с этой  женщиной много лет, он её понимает, а вот Лололошка... - Мы - твои враги, и мы умоляем тебя о  помощи, потому что мы имеем общие цели и без тебя нам будет в разы труднее. А ты даже не хочешь нас выслушать. Не подумай, что я пытаюсь тебя обидеть, нет. Я просто не понимаю твоих действий. Они несколько противоречивы, не находишь? Ты ставишь свою гордость выше разума. Выше своих ценностей. Разве не ради них ты все это затеяла?- Лололошка смотрит прямо в глаза волшебнице, несмотря на дикий страх. Он должен. Он виноват. Он снова не слышит ничего, кроме стука собственного сердца и многочисленных мыслей в голове. Фарагонда хмыкает и смотрит на него с откровенным удивлением. Затем, подумав немного, бормочет:     - Знаешь, хоть ты и последнее хамло, которое не заслуживает ни малейшего уважения, но ты прав, недо-менеджер, - после слово она с усмешкой выделяет, видимо, вспоминает тот случай в Нейтроксисе, когда Лололошка притворился владельцем гостиницы, где она временно находилась, и обманом подлил ей слабительное в еду, тем самым заставил её задержаться, чтобы успеть разрушить её Видомнию Унизительный случай, но, к сожалению, он есть, и этого факта ничто не отменяет. - Ты прав, - Наконец соглашается Фарагонда.  Фран неуверенно, но радостно и активно кивает головой. Он согласен на любое условие, лишь бы получить долгожданное партнерство, которого они добиваются здесь уже около часа. - Но и не думайте, что я так просто приму решение! Дайте мне время...   Друзья вздыхают и выжидающе смотрят на колебания Фарагонды. Она смотрит по сторонам и нервно стучит пальцами по столу. Лололошка едва заметно улыбается, поняв, откуда у Франа появилась такая же привычка. Понятно, что годы, проведённые вместе, на своей кровавой работе, не пройдут бесследно. Наконец, женщина не выдерживает: - Если завтра я не приду в Поэну, считайте, я приняла отрицательное решение. - холодным, не терпящим возражений тоном произносит она. И удовлетворенно садится в кресле, опустив плечи и голову на спинку стула. Фран тихонько смеётся. Заметив недоумение в глазах остальных, он, немного покраснев, поясняет, почесывая голову: - Слушай, я все понимаю, я согласен. Но есть несколько "но". Во-первых, как же ты собираешься там появиться? Вот так взять и просто телепортироваться? Прямо к главному порталу? Сомневаюсь, что тебя там радушно примут. Если не убьют. Уж прости, суровая правда. Это мы с Лололошкой понимаем, что ты не так плоха, но поэнцы-то иначе думают. Тем более в свете последних событий, когда все уверены, что ты начнёшь мстить за разрушение Видомнии. А во-вторых, я не могу оставить тебя здесь одну в таком состоянии, - на этих словах женщина возмущённо смотрит на бывшего ученика и пытается возразить, но тот игнорирует её и продолжает гнуть свое. - Это не обсуждается, я остаюсь здесь.   Лололошка внезапно понимает, что это решение полностью противоречит всякому здравому смыслу. Фран опять забывает, что он гарант. И ладно бы, если в его предыстории не было чёрных пятен, как у того же Эо, который, несмотря на ложь, в Поэне всегда пользовался огромным доверием и отличной репутацией у всех. Но, к сожалению, ситуация обратная. Почти все  прекрасно знают, кто он такой, и даже на его официальной церемонии посвящения в гаранты, от внимательного взгляда Лололошки не скрылся тот факт, что многие жители откровенно презирают несчастного эльфа, кто-то даже назвал его "поганым шпионом Фарагонды, который все только испортит". Очевидно, что резкая пропажа Франа станет серьёзным ударом по его и так слабой репутации. Тем более, в самом начале карьерного пути. Но и оставлять Фарагонду одну тоже не вариант. Она пьяна, не может контролировать свои действия, на худой конец, она живёт в поломанной и холодной халупе, где может произойти что угодно... Выход только один. И Лололошка не особо ему рад. Но он готов рискнуть. Тем более, это прекрасный шанс поближе познакомится с этой странной, великой волшебницей. Если она, конечно, не убьёт его. Подбородок, например, до сих пор болит от её хватки.   "Я сильно рискую, она всем своим видом показывает, насколько я ей противен. Как только Фран уйдёт, она может спокойно начать допрашивать меня. Может, она специально отыгрывает роль несчастной пьяницы, чтобы затем неожиданно поймать меня, заковать в какие-нибудь там цепи из скинтонита, а потом найти огромную палку и засунуть мне её в... Так, не стоит о таком думать. Очевидно, что она слаба. Ей нужна помощь. Я обязан ей многим. Я должен сделать для неё все. "   Шатен все-таки решается. Он поднимает голову к Франу, решительно вставшему с дивана и скрестившему руки на груди, проглатывает комок в горле, и, как можно увереннее, говорит: - Нет, Фран. Ты должен вернуться. Ты гарант, без тебя Поэна не продержится. Я останусь здесь. Я не безрукий, помочь Фарагонде смогу. Надеюсь.   "Ох, как же я сомневаюсь, что это была правильная идея...